Когнитивные основания понимания текста

       Центральным понятием когнитивной лингвистики  является понятие когниции. Этот термин относится ко всем процессам, в ходе которых «сенсорные данные, выступающие в качестве сигналов информации, данные «на входе», трансформируются, поступая для их переработки центральной нервной системой, мозгом, преобразуются в виде ментальных репрезентаций разного типа (образов, пропозиций, фреймов, скриптов, сценариев и т.п.) и удерживаются при необходимости в памяти человека с тем, чтобы их можно было извлечь и снова пустить в работу» [18, с. 81]. Когниция соответствует как осознанным и специально протекающим процессам научного познания мира, так и простому (и иногда – неосознанному, подсознательному) постижению окружающей человека действительности.

       В сферу когнитивной лингвистики входят ментальные основы понимания и продуцирования текста, поэтому возникает необходимость рассмотрения когнитивного аспекта изучения текста. 

2.2 Когнитивный аспект  изучения текста 

             Одной из центральных задач когнитивной лингвистики является обработка информации, поступающей к человеку во время дискурса, чтения, знакомства с языковыми текстами и т. п. и, таким образом, осуществляемая как во время понимания, так и во время порождения речи. При этом Е. С. Кубрякова подчеркивает, что при обработке языковых знаний следует изучать не только те ментальные репрезентации, которые возникают по ходу обработки и/или извлекаются из долговременной памяти, но и те процедуры или операции, которые при этом используются [18, с. 64]. Определяя лингвистику как когнитивную науку, исследователи данной проблемы указывают на то, что язык рассматривается при этом как определенный когнитивный процесс, заключающийся именно в переработке информации, заключенной в любом речевом произведении. В этом случае исследователи стремятся выделить такую обработку информации, которая нашла свое выражение в языке и с помощью языковых средств, что включает как анализ готовых языковых единиц (составляющих в совокупности ментальный лексикон человека), так и анализ предложений, текста, дискурса, т.е. описаний, данных на естественном языке. При исследовании языковой обработки всегда учитывают взаимодействие языковых структур с другими когнитивными или концептуальными структурами. Языковые структуры, подлежащие обработке, (в том числе и текст) считаются репрезентирующими в памяти человека внешний мир и представляющими собой его ментальные модели [18, с. 81-82].

       Исследования  в области когнитивной лингвистики  показывают, что правильная интерпретация текста возможна только при совместных усилиях адресанта (отправителя) и адресата (получателя) текста. Функционирование текста  в последовательности «отправитель – получатель» имеет место только при условии, если происходит смысловое восприятие текста, которое может быть приравнено к пониманию. Согласно В. А. Ермолаеву [12, c. 158], понимание требует установления связей двоякого рода: «текст – действительность» и «текст – реципиент». Поскольку автор (адресант) и реципиент (адресат) обладают жизненным опытом, знаниями, то эти связи устанавливаются при соотнесении содержания текста с опытом индивида. Опыт же фиксируется  в виде некоторого набора эталонов, является субъективной характеристикой данного индивида. В соответствии с этим набором эталонов, существующих в сознании, человек производит селекцию и оценку элементов окружающего мира. А. М. Шахнарович отмечает, что между действительностью и отражающим эту действительность языковым произведением (текстом) находится специальная работа сознания по выделению элементов действительности, по расчленению предметной ситуации с целью выражения этих элементов языковыми средствами. На основании данного утверждения А. М. Шахнарович сделал вывод о том, что работа сознания в свернутом и редуцированном виде составляет когнитивный аспект текста, а само выражение языковыми средствами того или иного предметного содержания представляют собой коммуникативный аспект текста [27, с. 74]. 

       Как считает В. И. Голод, вступление в отношения коммуникации требует совпадения двух типов структур: структур языковой способности и когнитивных структур. Когнитивные структуры функционально нужны, главным образом, для передачи знаний, что возможно только в акте коммуникации. Результаты же когнитивных процессов и наименований явлений и предметов окружающего мира с целью передачи в акте коммуникации фиксируются в эталонах, определяющих компоненты языковой способности [8, c. 71]. Таким образом, является очевидным, что текст служит коммуникативным средством реализации целостности содержательной стороны когнитивной структуры.

       В. И. Голод утверждает, что когнитивным  механизмом, который лежит в основе порождения текста, является актуально-семантический  аспект речевого поведения [8, c. 74]. Когнитивной единицей процесса общения служит эталон или образ. При порождении текста он расчленяется на составляющие элементы с помощью имеющихся у коммуникантов языковых средств, а при восприятии текста реконструируется. Однако при реконструировании имеет место влияние субъективной семантики, различия эталонов и образов реципиента и автора, индивидуальных процессов действия когнитивного механизма, наличие разного жизненного опыта и знаний, что ведет к неоднозначности текста. 

       Ф. А. Литвин, в свою очередь, считает, что  рассматривать текст с когнитивной  точки зрения – значит показать, как текст связан с хранением знания [20, с. 80]. Если речь идет о реальных событиях, то текст предстает как знак такого события; чаще всего это короткий текст, существующий как текст автономно. Например: Eppur si muove! «А все-таки она вертится!» [20, с. 80]. Когда же речь идет о вымышленном событии, фоном является словесный текст, который тем самым превращается в факт действительности. Если знания об этом тексте не являются частью общего фонда знаний участников речевого акта, понимание может быть неполным, искаженным или вообще не состояться. Например, эпизод из романа С. Моэма «Разрисованный занавес», когда жена не понимает смысла цитатной фразы, сказанной ее умирающим мужем, “The dog it was that died”. [21, с. 25].

             Г. Г. Молчанова считает  наиболее оптимальным рассмотрение текста как системы и как процесса, объединяющего речетворческую деятельность отправителя и когнитивное сотворчество получателя. При этом импликативные стратегии автора направлены на определенном этапе на разрыв континуума, на информационный сбой, основанный на различного рода отклонениях от фреймового сценария.

       Г. Г. Молчанова предлагает различать  следующие виды отклонений  [24, с. 31]:

      а)   нарушение принципов сотрудничества и принципов уместности;

      б) отклонения от нормативной коммуникативно-лингвистической дистанции (сближение, слияние, сверхотдаление);

      в)  неожиданная смена «точки зрения» – смена фрейма, порождающая эффект остранения и отчуждения;

       г)   подмена фрейма, создающая иронический, сатирический эффект и др. 

       К импликативным стратегиям получателя Г. Г. Молчанова относит стратегии преодоления информационного сбоя. Автор считает, что «импликаты являются причиной коммуникативного сбоя и вместе с тем средством наведения коммуникативных мостов» [24, с. 31]. Импликаты указывают также на причину появления сбоев в интерактивной цепочке и тем самым сигнализируют адресату о том, где, на каком шаге фреймового сценария следует снять коммуникативное рассогласование. Специфика импликата состоит в том, что он не прерывает коммуникативного взаимодействия, но и не позволяет переходить к новому этапу реализации глобальной цели в понимании текста [24, с. 31].

       В связи в вышеизложенным мы считаем  необходимым изучение когнитивных  принципов и механизмов понимания  текста. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

2.3. Когнитивные принципы  и механизмы понимания  текста 

       При рассмотрении текста в когнитивном аспекте важную роль играют когнитивные принципы – когнитивные установки и когнитивные ограничения на организацию информации в дискурсе/тексте, на распределение информации в тексте, на последовательность ее подачи и т.п. [18, с. 78].

       В организации дискурса как сложной  когнитивной структуры наиболее четко проявляется действие двух когнитивных ограничений. Первое из них связано с порядком упоминания, базирующимся на принципе иконичности [31, 32, 34]. В основе этого принципа лежит отражаемое в языке соответствие между представлением о мире и репрезентацией этого представления в языке: если предложения кодируют хронологически упорядоченные события, то последовательность предложений соответствует хронологическому порядку событий. Например: Пришел. Увидел. Победил. Исследователи данной проблемы считают, что иконичность как когнитивный принцип организации информации проявляется в изложении событий в тексте в том естественном порядке, в каком они имели место в действительности. В крупномасштабных текстах упорядочиваются более объемные, чем отдельные предложения, текстовые единства: в тексте-инструкции можно ожидать, что информация будет организована в строгой последовательности операций по выполнению определенного действия, в научном тексте – в логическом порядке, в повествовании – в хронологической упорядоченности событий и т.п. Пространственная, каузальная, хронологическая или социально обусловленная упорядоченность элементов текста отражает упорядоченность восприятия реальности [18, с. 78].

       Второе  когнитивное ограничение имеет  отношение к разделению «данной» информации (той, которая, по предположению говорящего, известна слушающему/адресату) и «новой» информации (неизвестной адресату) [35]. Когнитивным механизмом распределения информации на «данную» и «новую» предлагают считать апперцептивный принцип усвоения знания. Старая информация может принадлежать фонду общих знаний, входить в информационный тезаурус человека или же относиться к информации, переданной в предшествующем фрагменте текста [18, с. 78]. Простейшим способом передать новую информацию является ее введение в отношении к чему-то уже известному. Апперцепция, как пишет Дж. Миллер, используется как родовой термин для описания тех ментальных процессов, с помощью которых поступающая информация соотносится с уже построенной понятийной системой [23]. При этом добавление новой информации к уже известной составляет основу построения концепта текста в процессах его понимания и продуцирования. Когнитивная функция разделения информации на «данную» и «новую» состоит в поддержке когерентности дискурса [18, с. 78]. Разделение информации действует как механизм активизации знаний адресата.

       Когнитивное ограничение, связанное с разделением  данной-новой информации объясняется  также ограничениями на способность человека удерживать в фокусе внимания определенные объемы информации [30]. Соответственно, в оперативной памяти необходимо сохранять баланс между тематической информацией как данной отправной точкой сообщения, и рематическим материалом, который должен интегрироваться в уже установленную тему. Это ограничение создает предпосылки для оптимальной обработки информации в тексте.

       Когнитивный принцип организации информации может базироваться на различии «фигура – фон». Этот принцип связан «с перцептуальной выделенностыо, которая лежит в основе интуитивно осознаваемой неравноценности разных частей текста: одни из них выступают как более заметные, выделенные или значимые, другие – как второстепенные, фоновые» [18, с. 79].

       Когнитивные принципы организации информации связаны также с большей или меньшей степенью приверженности текста к его прототипическому образцу. Ориентации на текстовый прототип требует адресованность текста, необходимость принимать во внимание знания и предположения адресата, конвенционализированность типов и жанров текстов, функционирующих в данной социокультурной языковой общности [18, с. 79]. Данный когнитивный принцип действует в ходе реализации плана как когнитивной структуры репрезентации знаний говорящего о типичной организации текста. Р. Де Богранд и В. Дресслер связывают традиционно различаемые типы текстов с когнитивными структурами: описание с фреймом, повествование со схемой, аргументацию с планом [29].

       Важным  концептом когнитивной лингвистики  является понимание – когнитивная деятельность (разновидность речевой деятельности), результатом которой является установление смысла некоторого объекта (обычно текста или дискурса) [18, с. 124].

       С когнитивистской точки зрения, все многообразие концепций понимания сводится к девяти группам, в которых тематизирована одна из задач понимания, решаемая одним из модулей когнитивной системы человека [9, 10]. Процедура, выполняемая в рамках каждого модуля, условно называется интерпретацией.

     Исследователи в области когнитивной науки выделяют следующие модули понимания [18, с. 124-126]: 

1. Использование языкового знания. При этом переменными характеристиками, присущими индивиду в рамках данного модуля считаются степень уверенности в знании языка высказывания (не всегда адекватная реальной компетентности в данном языке) и степень «языковой закрепленности» [18, с. 124]. В последнем отношении противопоставляются следующие полюса: жестко установленный код, исключающий какие-либо новые знаки, - и совершенно неизвестный интерпретатору язык. Реальное понимание совершается на одной из промежуточных ступеней.

2. Построение  и верификация  гипотетических интерпретаций. Понимая речь или текст, мы не ждем, пока закончится предложение, чтобы начать его анализировать, таким образом, понимание параллельно линейному восприятию речи. Адекватное понимание связано в рамках этого модуля с распознаванием истинных иерархий в высказывании, с переосмыслением ранее сказанного и понятого, а также с выстраиванием интерпретаций по шкале правдоподобия. Как утверждает В. З. Демьянков, «чем дольше мы «общаемся» с автором, тем легче понимание в этом модуле, переменными характеристиками которого являются привычность и скрупулезность» [18, с. 124].

3. «Освоение»  сказанного. По высказыванию строится модельный мир, для чего используются «исключительно внутренние ресурсы интерпретатора, а не элементы чужого внутреннего мира» [18, с. 124]. Модельный мир, как считает В. З. Демьянков, может существовать параллельно внутреннему миру интерпретатора, а иногда и полностью заполнять этот внутренний мир, когда читатель мысленно погружается в события книги. Связи, устанавливаемые в этом модельном мире, позволяют «в различной степени легко и оперативно его резюмировать и достраивать, используя создаваемое попутно «поле напряжения», отражающее иерархию его элементов» [18, с. 124]. Таким образом, понимание бывает в различной степени реалистичным или фантастичным, а контраст модельного мира и внутренней жизни интерпретатора бывает по-разному острым.