Поведенческие предпосылки, принятые в современном институционализме

2. Институциональные  модели имеют менее иерархизированный вид в отличие от неоклассических с согласованными предпосылками и инвариантными значениями используемых категорий. Поэтому институциональный подход обладает антидогматическим потенциалом, но снижается степень определенности получаемых результатов. Если неоклассическая теория имеет «пирамидальную» структуру с многоуровневой системой соподчиненных понятий, то институциональная – «вихревую», состоящую из сцепок теорий, сходящихся к более или менее жесткому ядру – институту. Взаимодополняемость конкурирующих подходов состоит в том, что недостатки одного компенсируются сравнительными преимуществами другого. Многовариантное использование понятий сохраняет возможность выбора их содержания. С другой стороны, строгое определение понятий позволяет четче увидеть результаты сделанного выбора. Таким образом, для институционализма, в отличие от методологического монизма неоклассики, характерен методологический плюрализм. Основной опасностью методологического плюрализма является методологическая анархия, пренебрежение правилами вообще.

3. В отличие  от неоклассических моделей институциональные имеют зачастую вербальный характер, что объясняется сложностью, многогранностью и специфичностью исследуемых процессов. С одной стороны, математические методы обладают сравнительным преимуществом, поскольку позволяют в компактной и обозримой форме описать взаимосвязи экономических явлений, найти численные значения переменных и заметить новые характеристики явлений, которые не видны в случае их описания в вербальной форме.

С другой стороны, математические приемы – лишь форма для отражения экономического знания, поэтому недопустим математический редукционизм, ведущий к излишней формализации и упрощению. Безусловно, верны выводы М. Алле о злоупотреблении математическим формализмом и о «дикой» эконометрике5. Отсюда – необходимость поддержания соответствующей связи между экономическим содержанием и математической формой его выражения. Реально происходит взаимная диффузия аналитического инструментария, используемого в рамках разных подходов. Нужно отметить ярко выраженную тенденцию использования формализованных методов для анализа различных форм контрактных отношений и других проблем.

4. Неоклассическая  теория критикуется институционалистами за чрезмерный уровень абстрактности, который ограничивает многое в современной экономической науке. Т. Хатчисон утверждает, что для успешного исправления новым институционализмом недостатков неоклассики необходимо уменьшить уровень абстрагирования в двух взаимосвязанных областях, а именно снизить абстрагирование от неопределенности, невежества и ошибочных ожиданий, а также от правовой и институциональной структуры6. В связи с этим может возникнуть необходимость в сдвиге от дедуктивного метода к эмпирическим, историческим и индуктивным методам. Более того, снижение уровня абстракции может привести к уменьшению случаев использования тех выводов, которые считались окончательными.

5. В неоклассической  теории основной способ сбора  и обработки информации – статистический. Институциональный подход связан  с анализом конкретных ситуаций, дискретных институциональных альтернатив  в некотором контексте, что  приводит к формированию «общей  предпосылки» в отличие от  специальных (ad hoc) предпосылок. Прямой сбор статистических данных может привести к неверным оценкам, например относительно безработицы, уровня доходов и т.п. Это побуждает использовать неформальные методы сбора информации, которые позволяют уловить контекст ситуаций, особенно в сложных условиях трансформационных экономик. Однако возникает вопрос о репрезентативности такого анализа и адекватности полученных результатов.

6. Верификация  неоклассической теории осуществляется  через сравнение количественных  предсказаний с наблюдениями, тогда  как институциональные модели  проверяются посредством сравнения  гипотетических структур (качественных  образцов) с наблюдениями. Кроме  верификации (проверки истинности  теории) К.Р. Поппер (1902–1994) предложил  использовать принцип фальсификации  (опровержимости). Однако ненаучную  теорию (основанную на «нереалистичных»  предпосылках) фальсифицировать практически  невозможно. Это, в частности,  относится к гипотезе о рациональности  поведения экономических агентов.  Простое смещение акцентов может  привести к тому, что теория  из фальсифицируемой станет нефальсифицируемой. Предсказательная сила неоклассики значительно ниже в таких областях, как трудовые отношения, олигополия, выбор в условиях неопределенности, экономическое развитие, где важны общий контекст и структурный анализ.

7. Сравнение  двух подходов в построении  моделей можно проиллюстрировать  с помощью «шкалы», на полюсах  которой располагаются «чистая  неоклассическая» и «чистая институциональная»  модели. Движение по шкале хорошо  характеризует высказывание Г.  Саймона: «По мере экспансии экономической теории за пределы ее ключевой сферы интересов – теории цены, имеющей дело с количествами товаров и денег, – в ней можно наблюдать определенные изменения. Происходит сдвиг от сугубо количественного анализа, где центральная роль отводится уравниванию предельных величин, в направлении более качественного институционального анализа, где сопоставляются дискретные альтернативные структуры»7.

8. Неоклассическая  теория выводит индивидуальное  поведение из предпосылки о  полезности и доходе, а институциональный  подход предполагает анализ индивидуального  поведения, «вписанного» в институциональную  структуру, определяемую культурным  контекстом. Таким образом, индивид  приобретает черты общественной  определенности. Однако отмечается, что между двумя ветвями экономической  мысли нет жесткой демаркационной  линии. Переход от одного подхода  к другому может осуществляться  через выявление, интерпретацию  и снятие имплицитных предпосылок.  Например, неявная предпосылка о  нулевых трансакционных издержках, принятая в неоклассике, снята и заменена предпосылкой о положительных трансакционных издержках.

9. В нормативном  аспекте неоклассика исходит  из сравнения реального положения  с идеальным, которое возможно только в моделях общего равновесия, а в жизни никогда не существует. Для институционального подхода не характерно сравнение с идеальным состоянием, он предполагает сравнительный анализ реально существующих структур8. Например, параллельный анализ трансакционных издержек на рынке, в гибридной форме и внутри фирмы, предлагаемый сторонниками трансакционной экономики.

Исследование  дискретных институциональных альтернатив  – черта нового институционального подхода – позволяет указать  на особенности используемых моделей. Далеко не все они являются оптимизационными, как это характерно для неоклассических  моделей. Степень отклонения от базовой  модели, отражающая вместе с тем  модификацию неоклассической исследовательской  программы, определяется характеристиками переменных, которые предполагается объяснить, а также уровнем анализа. В некоторых случаях представляемая модель – лишь интерпретация соответствующего класса моделей из курса микроэкономики. Интерпретация включает в явном  виде не учитывавшиеся ранее параметры. Это относится к моделям свободного доступа, моделям с различными видами внешних эффектов, неценового рационирования товаров и услуг, модели естественной монополии в случае с ценовой дискриминацией и положительными трансакционными издержками, а также многим другим9.

Однако  в рамках новой институциональной  экономической теории существуют значительные различия в расстановке акцентов при исследовании одних и тех  же проблем. В частности, если О.Уильямсон в большей степени рассматривает экономию на трансакционных издержках, то Д. Норт и Дж. Уоллис настаивают на том, чтобы говорить об экономии издержек производства, в которые включаются трансакционная и трансформационная составляющие. Вместе с тем Парето-оптимальность размещения ресурсов также используется в качестве точки отсчета при сравнении институциональных альтернатив.

Механизм  возникновения избыточных издержек А.Е. Шаститко описывает следующим образом. Сначала исследователи изображают идеальную (с точки зрения эффективности) экономическую систему, затем сравнивают с ней фактическое положение вещей либо то, что кажется таковым. После этого определяют, что´ необходимо предпринять, чтобы достичь идеального положения вещей. В таком подходе игнорируются издержки, связанные с реализацией предлагаемых изменений, хотя в экономической теории достаточно широко известен принцип второго наилучшего (second-best), или оптимальности с дополнительными ограничениями. Теоретически все альтернативные формы размещения ресурсов и институциональных устройств возможны, но это может не соответствовать условиям практической осуществимости. Поскольку трансакционные издержки не позволяют обеспечить достижение границ возможностей для максимизации благосостояния, то сравнение фактического размещения ресурсов в рамках той или иной формы экономической организации с условиями Парето-оптимальности приобретает иной смысл, помогая определить не конечную точку изменений, а их направление (Парето-улучшение, соответствие критерию Калдора–Хикса)10. Общая черта всех используемых в рамках новой институциональной экономической теории моделей – более низкий, чем в рамках неоклассической экономической теории, уровень формализации.

Применение теории игр, экспериментальной экономики и других методов анализа

Как и  любая другая не полностью конвенциальная наука, институциональная экономика  применяет разные методы анализа. К  ним относятся традиционный микроэкономический инструментарий, эконометрические методы, анализ статистической информации и  др. В данном разделе кратко рассмотрим применение теории игр, экспериментальной  экономики и других методов, адаптированных к институциональному анализу.

Теория  игр. Теория игр – аналитический  метод, получивший развитие после второй мировой войны и используемый для анализа ситуаций, в которых  индивидуумы стратегически взаимодействуют. Шахматы – это прототип стратегической игры, так как результат зависит  от поведения противника, так же как и от поведения собственно игрока. Из-за аналогий, найденных между  стратегическими играми и формами  политического и экономического взаимодействия, теории игр уделяется  повышенное внимание в общественных науках. Современная теория игр начинается с работы Д. Неймана и О. Моргенштерна «Теория игр и экономическое  поведение» (1944, русский вариант  – 1970). Теория исследует взаимодействие индивидуальных решений при некоторых  допущениях, касающихся принятия решения  в условиях риска, общего состояния  окружающей среды, кооперативного или  некооперативного поведения других индивидов. Очевидно, что рациональному  индивиду приходится принимать решения  в условиях неопределенности и взаимодействия. Если выигрыш одного индивида является проигрышем другого, то это игра с  нулевой суммой. Когда каждый из индивидов может выиграть от решения  одного из них, то имеет место игра с ненулевой суммой. Игра может  быть кооперативной, когда возможен сговор, и некооперативной, когда  преобладает антагонизм. Одним из известных примеров игры с ненулевой  суммой является дилемма заключенного (ДЗ). Этот пример показывает, что, вопреки  утверждениям либерализма, преследование  индивидом собственного интереса ведет  к решению менее удовлетворительному, чем возможные альтернативы.

Предельная  теорема Ф.И. Эджуорта рассматривается как ранний пример кооперативной игры n участников. Теорема утверждает, что по мере увеличения числа участников в экономике чистого обмена сговор становится менее полезным, а множество возможных равновесных относительных цен (ядро) уменьшается. Если число участников стремится к бесконечности, то остается только одна система относительных цен, соответствующая ценам общего равновесия.

Понятие оптимального (равновесного) по Нэшу решения является одним из ключевых в теории игр. Оно было введено в 1951 г. американским экономистом-математиком Джоном Ф. Нэшем.

В данном контексте достаточно рассмотреть  это понятие применительно к  теоретико-игровой модели двух лиц25. В этой модели каждый из участников располагает некоторым непустым множеством стратегий Si, i = 1, 2. При этом выбор конкретных стратегий из числа доступных игроку осуществляется таким образом, чтобы максимизировать значение собственной функции выигрыша (полезности) ui, i = 1, 2. Значения функции выигрыша заданы на множестве упорядоченных пар стратегий игроков S1 ´ S2, элементами которого выступают всевозможные сочетания стратегий игроков (s1, s2) (упорядоченность пар стратегий заключается в том, что в каждом из сочетаний на первом месте стоит стратегия первого игрока, на втором – второго), т.е. ui = ui (s1, s2), i = 1, 2. Иными словами, выигрыш каждого игрока зависит не только от выбираемой им самим стратегии, но и от стратегии, принятой его противником.

Оптимальным по Нэшу решением признается пара стратегий (s1*, s2*), si*Î Si, i = 1, 2, обладающая следующим свойством: стратегия s1* обеспечивает игроку 1 максимальный выигрыш, когда игрок 2 выбирает стратегию s2*, и симметрично s2* доставляет максимальное значение функции выигрыша игрока 2, когда игроком 1 принимается стратегия s1*. Пара стратегий приводит к равновесию по Нэшу, если выбор, сделанный игроком 1, оптимален при данном выборе игрока 2, а выбор, сделанный игроком 2, оптимален при данном выборе игрока 1. Понятие оптимальности по Нэшу очевидным образом обобщается на случай игры n лиц. Следует заметить, что существование равновесия по Нэшу не означает его Парето-оптимальности, а Парето-оптимальный набор стратегий не обязательно должен удовлетворять равновесию по Нэшу.

В 1994 г. Дж. Ф. Нэшу, Р. Зельтену и Дж. Ч. Харшани была присуждена Премия памяти А. Нобеля по экономике за их вклад в разработку теории игр и ее приложение к экономике.

Обращение к этому методу опирается на его  явную силу в освещении причин и последствий институционального изменения. Способность теории игр  помочь анализировать последствия  изменения правил бесспорна; ее сила в раскрытии причин неоднозначна. Любой теоретико-игровой анализ должен предполагать предшествующее определение  основных правил игры. Так, О. Моргенштерн  в 1968 г. писал: «Игры описаны путем  определения возможного поведения  в пределах правил игры. Правила  являются в каждом случае однозначными; например, в шахматах определенные ходы разрешены для специфических  фигур, но запрещены для других. Правила  также ненарушаемы. Когда социальная ситуация рассматривается как игра, правила даны физической и юридической окружающей средой, в пределах которой имеют место действия индивидуумов»26.

Если  эта точка зрения принимается, нельзя ожидать, что теория игр объяснит причину изменения в фундаментальных  правилах организации экономической, политической и социальной жизни: определение  таких правил, очевидно, является предварительным  условием для проведения такого анализа.