Поведенческие предпосылки, принятые в современном институционализме

 

^ Неудовлетворенность  неоклассическим подходом. Неоклассическая  теория перестала отвечать требованиям  тех экономистов, которые пытались  осмыслить реально происходящие  экономические события, по нескольким  причинам.

 

1. Неоклассическая  теория базируется на нереалистичных  предпосылках и ограничениях, а  значит, использует модели, неадекватные  экономической действительности.

 

2. Экономическая  наука считает возможным расширить  круг анализируемых феноменов,  например таких, как идеология,  право, собственность, нормы поведения,  семья и т.п. Этот процесс  получил название экономического  империализма.

 

3. В рамках  неоклассики применяется «вневременной»  подход, практически нет теорий, удовлетворительно объясняющих  динамические изменения в экономике. 

 

4. Неоклассические  модели абстрактны и излишне  формали­зованы.

 

Нобелевский лауреат 1973 г. Василий Леонтьев в  статье «Академическая экономическая  наука» (1982) писал: «Каждая страница экономических журналов пестрит  математическими формулами, которые  ведут читателя от более или менее  правдоподобных, но абсолютно произвольных предположений к точно сформулированным, но не относящимся к делу теоретическим  выводам... Год за годом экономисты-теоретики  продолжают создавать десятки математических моделей и детально исследовать  их формальные свойства, а эконометрики – приспосабливать алгебраические функции различных видов и  форм к прежним наборам статистических данных, будучи не в состоянии заметно  продвинуться в систематическом  понимании структуры и принципов  функционирования реальной экономической  системы»6.

 

Эволюционный институционализм

 

Исходные  представления. С возникновением институционализма на рубеже XIX–XX вв. связано и рождение эволюционной экономической теории (ЭЭТ). После создания эволюционной теории Ч. Дарвином английский философ Г. Спенсер на основе его идей всеобщего развития и селекции разработал универсальную фи­лософскую систему, описывающую движение природной и социаль­ной жизни на принципах эволюции. Попытки перенести эволюционные идеи на экономическую почву были неплодотворны до тех пор, пока не была выделена «единица селекции» – та субстанция, которая обладает устойчивостью во времени, передается от одних экономических субъектов другим и вместе с тем способна к изменению. Т. Веблен является автором ключевых идей и концепций, образу­ющих современную институционально-эволюционную теорию. Отвер­гнув представление о человеке как о рациональном индивиде и выдвинув само понятие институтов как «устойчивых привычек мышления, присущих большой общности людей», иссле­довав их происхождение из инстинктов, привычек, традиций и соци­альных норм, Т. Веблен впервые подверг научному анализу пути и фор­мы развития институтов. Т. Веблену принадлежит и сама идея о том, что институты могут быть уподоблены генам и что эволюция в хозяйственной системе и в живой природе протекает если не по общим, то по близким законам.

 

С середины 1970-х годов выявилось, что именно институционализм, ведущий начало от Т. Веблена и Дж. Коммонса, существенно преобразившись, сумел выступить той теоретической силой, которая объединила вокруг себя разнородные направления, противостоящие неоклассике.

 

В качестве примера охарактеризуем идеи 1970-х  годов американского экономиста Дэвида Гамильтона. В «Эволюционной  экономической теории» (1970) Д. Гамильтон  представил классическую и неоклассическую  теории как «ньютонианские», т.е. руководствующиеся принципом механического равновесия, который управляет движением экономической системы. Он придерживался дарвиновского понимания хозяйственной эволюции как «открытого» процесса, не имеющего заданного «центра тяготения» и основанного на историческом отборе общественных институтов. В качестве движущих факторов этой эволюции рассматриваются изменения в человеческой природе, социальной организации, технике и культуре в целом. Д. Гамильтон останавливается на различии между неоклассическим и институциональным пониманием рынка. Он подчеркивает первичность «производства» по отношению к «бизнесу», изобретений – по отношению к накоплению капитала, технической деятельности – по отношению к деятельности по извлечению прибыли. Отсюда, рынок для институционалистов – не отражение «естественного порядка», а «продукт культуры, призванный регистрировать то, что общество считает нужным регистрировать»25.

 

^ Современный  эволюционный институционализм. Современными представителями эволюционного институционализма являются Р. Нельсон, С. Уинтер, Дж. Ходжсон и др. Эволюционный институционализм развивается под влиянием трудов Т. Веблена, Й. Шумпетера (1883–1950), Д. Норта и др. Эволюционная экономическая теория получила новый импульс в 1982 г., когда была опубликована известная работа Р. Нельсона и С. Уинтера «Эволюционная теория экономических изменений», изданная на русском языке в 2000 г. Если в США организационно оформленное течение институциональной экономической мысли существует давно, то Европейская ассоциация эволюционной политической экономии (EAEPE) создана только в 1988 г. Нужно отметить, что в 2002 г. она провела свою XIV Международную конференцию (www.eaepe.org).

 

В 1990-е  годы эволюционная теория начинает развиваться  и в России. Активные исследования в этом направлении ведутся учеными  Инсти­тута экономики РАН, ЦЭМИ РАН и других научных учреждений. Например, проводятся исследования, направленные на развитие эволюционной макроэкономики26. В Москве функционирует Центр эволюционной экономики, в том числе печатающий работы известных институционалистов.

 

Пользуясь обзором А.Н. Нестеренко, дадим характеристику эволюционного институционализма27.

 

В отличие  от неоклассической доктрины, рассматривающей  экономическую систему как механическую общность изолированных друг от друга  индивидов (атомизм) и выводящей  свойства системы из свойств составляющих ее элементов (индивидов), институционалисты подчеркивают важность связей между элементами для формиро­вания свойств как самих элементов, так и системы в целом. Этот подход, обозначаемый понятием «холизм» или «органицизм», провозглашает преобладание социальных отношений над психо­физическими качествами индивидов, что определяет сущностные свой­ства экономической системы. Органический подход разделяли и некоторые представители классической школы, но ни у кого из них, за исключением К. Маркса, эта идея не занимала центрального места. Современная наука все в большей мере сосредоточивается на изучении взаимодействия между элементами системы, следуя положениям теори­и систем и кибернетики.

 

Большин­ство представителей этого направления раз­деляют принятую современной наукой точку зрения о дуалистичес­ком характере элементов системы. Каждый элемент обладает «неза­висимыми» свойствами как автономная единица, стремясь их поддер­живать и функционировать как «целое», и «зависимыми» свойствами, определяемыми принадлежностью элемента к системе (целому). Таким образом, система определяет свойства входящих в нее элементов, но не полностью, а частично. В свою очередь свойства системы вбирают в себя характеристики образующих ее элементов, но имеют и особые свойства, которые не представлены ни в одном из элементов.

 

Согласно  современному научному видению, экономика  рассмат­ривается как эволюционная открытая система, испытывающая посто­янные воздействия внешней среды (культуры, политической обстановки, природы и т.д.) и реагирующая на них. Поэтому эволюционный институционализм отрицает важнейший постулат нео­классической теории – стрем­ление экономики к равновесию, рассматривая его как нетипичное и очень кратковременное состояние. Влияние факторов, способствую­щих приближению системы к равновесию, перекрывается более мощ­ными внешними воздействиями и, что самое главное, эндогенными силами, порождающими в системе бес­конечный процесс изменений и развития.

 

Главный эндогенный механизм такого рода –  «кумулятивная причинность» – понятие, сформулированное Т. Вебленом, которое может быть переведено как «положительная обратная связь». Эффект кумулятивной причинности Т. Веблен объяснял тем, что действия, направленные на достижение цели, могут в принципе разворачиваться до бесконечности: в процессе деятельности меняется и человек, и цель, к которой он стремится. Подобное наблюдение применимо и к экономике. Поэтому «современная наука все в большей мере становится теорией процесса последовательных изме­нений, понимаемых как изменения, самоподдерживающиеся, самораз­вивающиеся и не имеющие конечной цели». Процессы, характеризу­ющиеся положительной обратной связью, присущи открытой системе (неоклассическое равновесие – результат процесса с отрицательной обратной связью в закрытой системе).

 

Положительная обратная связь может привести к  заверше­нию процесса, если достигнутому результату присущи самоподдержи­вающиеся  свойства и устойчивость (эффект блокировки). Устойчивые социопсихологические и социоэкономические структуры и становятся тем, что Т. Веблен и его последователи называют «институ­том». В качестве иллюстрации эффекта блокировки Т. Веблен приводит политические и экономические структуры Великобритании накануне первой мировой войны, которые сложились еще в начале эпохи про­мышленной революции. Став устойчивыми и самоподдерживающими­ся, эти институты перестали соответствовать требованиям времени и обусловили отставание британской экономики от германской.

 

Устойчивость  системы, возникающая вследствие эффекта  блоки­ровки, время от времени нарушается, когда внутренние и внешние фак­торы подрывают совместимость и взаимную «сцепленность» институ­тов. Одним из главных факторов экономических изменений (причем в отличие от неоклассической школы не экзогенных, а эндогенных) институционалисты считают технологическое развитие.

 

Социоэкономический институт – центральный элемент анализа в институционально-эволюционной теории. Но принципы функциониро­вания институтов приложимы и к индивиду, так как индивид склонен действовать на основании самоподдерживающихся социокультурных норм (привычек, стереотипов) и общепринятой практики – разнообразных «рутин». Они служат ориентирами в очень сложном и меняющемся мире, полное знание о котором недоступно челове­ку. Поэтому экономическое поведение индивида является лишь частично рациональным (принцип «ограниченной рациональности»), не максимизирующим полезность и в высокой степени ригидным (негибким).

 

В целом  критика неоклассических положений  занимает очень большое место  в работах современных эволюционных институционалистов. Хотя представители этого направления хотят утвердить сравнительно новые подходы в научном сообществе, однако их научные и практические выводы не столь впечатляющи, как в НИЭТ. Некоторые видные ученые признают, что отношения между ЭЭТ и неоклассикой гораздо слож­нее. Институционально-эво­люци­онная теория значительно шире, чем неоклассическая, и по объекту анализа (социально-экономические и социально-психо­логические основания экономической деятельности), и по методологии (изучение институтов в процессе их эволюционного развития). Это позволяет рассматривать неоклассику как теорию, которая дает упрощенное по сравнению с институционально-эволю­ционной теорией видение экономических процессов.

 

В работах  институционалистов этого направления содер­жатся попытки выделить характерные черты современной экономичес­кой эволюции. Так, Дж. Ходжсон отмечает, что главное влияние на экономическую теорию оказала физика XIX в., а эволюционная парадигма – альтернатива неоклас­сической идее механической максимизации при статичес­ких ограничениях. Среди теорий экономической эволюции Дж. Ходжсон выделяет два направ­ления: теории развития (К. Маркс и его последователи, Й. Шумпетер и др.) и теории генетики (А. Смит, Т. Веблен и др.). Принципиальное разли­чие между ними состоит в том, что первые не признают «генетического кода», передаваемого от одной ступени эволюции другой; вторые же исхо­дят из наличия «генов». Эволюционный процесс является «генетическим», поскольку он некоторым образом вытекает из совокупности неизменных существенных свойств человека. Биологические гены – это одно из воз­можных объяснений, но альтернативы включают человеческие привычки, индивидуальность, сложившуюся организацию, социальные институты, даже целые экономические системы28.

 

В рамках первого направления Дж. Ходжсон различает сторонников «од­нолинейного», детерминистского развития (это прежде всего К. Маркс) и теоретиков «многолинейного», т.е. поливариантного развития (ряд последователей К. Маркса). В рамках второго (генетического) направления также проводится деление на «онтогенетическую» (А. Смит, К. Менгер и др.) и «филогенетическую» (Т. Мальтус, Т. Веблен и др.) составляющие. Если «онтогенетическая» теория предполагает неизменность «генетичес­кого кода», то «филогенетическая» исходит из его трансформации. Фи­логенетическая эволюция предполагает развитие различных генетических правил посредством некоторого кумулятивного процесса обратной связи и последующего эффекта. Но в филогенетической эволюции не заложена необходимость конечного результата, состояния равновесия или покоя. Однако «филогенетическая» теория распадается на два противо­речивых подхода – дарвиновский и ламаркианский. Первый, как извест­но, отрицает, а второй признает возможность наследования приобре­тенных признаков. По мнению Дж. Ходжсона, современные последователи Т. Веблена ближе к генетике в ламаркианском смысле, чем к дарвинизму. В целом современная эволюционная теория разделяет филогенетичес­кий подход в его дарвиновском или ламаркианском вариантах.

 

^ Основные  особенности. Таким образом, основные  свойства современной эволюционной теории:

 

1. Отказ  от предпосылок оптимизации и  методологического индивидуализма. Эволюционные институционалисты вслед за старыми отвергают представление о человеке как о «рациональном оптимизаторе», действующем в отрыве от общества.

2. ^ Акцент  на исследовании экономических  изменений. Эволюционисты вслед  за Т. Вебленом и другими старыми институционалистами рассматривают рыночную экономику как динамическую систему.

3. ^ Проведение  биологических аналогий. Если многие  классики и неоклассики уподобляли  рыночное хозяйство механической  системе, то эволюционисты трактуют  хозяйственные изменения в значительной  мере по аналогии с биологическими (например, уподобляя совокупность фирм популяции).

4. ^ Учет  роли исторического времени. В  этом плане эволюционные институционалисты похожи на посткейнсианцев, однако если последние больше внимания уделяют неопределенности будущего, то первые – необратимости прошлого, подчеркивая в связи с этим различные динамические феномены, являющиеся следствием необратимости исторического времени и приводящие к неоптимальным для экономики в целом результатам. Подобные феномены – это проявления зависимости от прошлого пути развития.