Устройство Российской империи при Павле I

          По предложению  Панина был создан  Государственный   Совет, сначала  имевший характер  чрезвычайной комиссии, созванной  для   решения специальной  задачи. Понемногу  он приобрел значение  постоянного учреждения. Круг деятельности Совета  постепенно  расширялся  и вскоре он начал заниматься регулярно всеми делами, относившимися к государственному управлению. Екатерина обычно  председательствовала в Государственном Совете.¹⁸

          Подчеркивая свой  просвещенный абсолютизм,  Екатерина II по тактическим соображениям ликвидирует Тайную канцелярию, но сейчас же ее  заменяет  другим  органом  тайной  политической  полиции - Тайной Экспедицией при Сенате.

          Централизовав в  нескольких учреждениях   внутреннее  управление государством, правительство  получило  возможность  более

оперативно  осуществлять  руководство  государственным  аппаратом, усилило  ответственность  губернских учреждений, передав им ряд  функций центральных учреждений. Самодержавие осуществляло  и  некоторые  мероприятия удовлетворявшие потребности купечества (отмена внутренних таможен, монополий в промышленности и торговле, жалованная грамота и т.д.)  Однако проводя их правительство не

затрагивало основ классового господства дворян.¹⁹

          За время царствования  Екатерины II сумма государственных доходов поднялась более чем вчетверо с  16  до  69  млн.  рублей. Успехи промышленности выразились в умножении числа  фабрик  с 500 до 2000.Рост внутреннего оборота обозначился выпуском  монеты в 34 года царствования на 148 млн. рублей, тогда как за  62  предшествовавших года ее выпущено было только на 97 млн. рублей. Значение финансовых успехов Екатерины ослаблялось тем, что видное участие в них имел питейный доход, который в продолжение  царствования был увеличен почти вшестеро и к концу его составлял почти  третью часть всего бюджета доходов.²⁰

          При всем при  этом  кипучая   деятельность  правительства Екатерины, обширные предприятия императрицы требовали громадных материальных средств. Если расходы государства в 1763 году составляли сумму 17 миллионов рублей, эта цифра в конце царствования Екатерины увеличилась до 70-90 миллионов рублей.

При  постоянно  возрастающих размерах бюджета  оказалось необходимым прибегнуть к государственному кредиту, занимать значительные суммы у  иностранных капиталистов и придумывать различные финансовые операции. Екатерина не хотела признаваться в том, что государство при ней  боролось с чрезвычайными финансовыми затруднениями, начавшимися уже во время новой Турецкой войны и усложнявшимися, все  более  и  более  во второй половине царствования.

          Учреждение в 1769 году при личном  участии  императрицы  ассигнационного банка привело к тому, что в 1769 году 1 рубль  серебряной монетой равнялся 142 копейкам ассигнациями. В  результате Екатерина оставила после себя более 200 миллионов рублей  долга, что почти равнялось доходу 3 с половиной  последних  лет  царствования.²¹

          Таким образом,  Екатерина  Великая   осознавая   необходимость проведения  реформ в  государстве,  одновременно  понимала, что радикальное, одномоментное изменение  сложившихся  государственных устоев невозможно и поэтому действовала аккуратно и тактично  либо, проводя эти реформы и изменения в тех областях, где они вызывали наименьшее число противоречий, либо, переводя решение одних вопросов в сферу других, чем также сглаживала возникающие трения 
 

                 § 2.Внешняя политика  Екатерины II. 
 

          Внешняя политика  самая блестящая  сторона  государственной  деятельности Екатерины  11,произведшая наиболее  сильное  впечатление на ближайшее потомство. С другой стороны внешняя политика была поприщем, на котором Екатерина всего удобнее могла  завоевать народное расположение: здесь разрешались вопросы понятные и сочувственные всему народу;  поляк и татарин были для тогдашней Руси самые популярные недруги. Наконец здесь не нужно было придумывать ни программы, ни искать возбуждений: задачи были готовы и  прямо  поставлены вековыми указаниями истории и настойчивее других требовали разрешения. После закрепления России на берегах Балтики  стояла задача продвижения границы государства на юге до северной береговой линии Черного моря с Крымом и Азовским морем и до  Кавказского хребта. Потом предстояло довершить  политическое  воссоединение русской народности, воссоединив с Россией оторванные  от  нее  украинские и белорусские земли.²²

          Надо сказать,  что не всегда  международная обстановка  для России складывалась  благоприятно, но  Екатерина II умела извлечь из любой дипломатической обстановки  максимальную  выгоду. Некоторые современники говорили о русской императрице, что секрет ее  вечных успехов в умении "разыгрывать" одну державу против другой.²³

          Екатерина  лично   участвовала   во  внешней   политике, желая   иметь влияние   и  вес в   Европе.  Ей  приходилось  поправлять   ошибки   сделанные   ее   предшественниками.  Россия должна   была    поступать вполне   независимо   от    Австрии и Пруссии   в    вопросах   внешней  

политики.  При Елизавете  Австрия имела  влияние   на Россию. Петр III   разыгрывал   роль  вассала Фридриха II.  Екатерина II желала действовать,  безусловно,  самостоятельно. Этим она вскоре доставила России большое значение в общеевропейских делах. Другие  державы, тотчас  же  после вступления  на  престол Екатерины должны были принимать  в соображение взгляды русского   правительства.  Екатерина   умела  воспользоваться   разладом   между  Австрией и  Пруссией.

В  польском  и восточном  вопросе Екатерина  действовала по своему усмотрению, принимая в соображение слабость соседних держав, она старалась всеми мерами поддержать влияние России на Швецию;

раздробление  Германии оказалось  удобным средством  для вмешательства

в  Германские дела; Англия и Франция больше чем когда-нибудь

чувствовали силу и  влияние  петербургского кабинета.

      В каждом конкретном случае Екатерина руководствовалась лишь выгодами России.  При этом она действовала вполне независимо от влияния фаворитов и министров.  Она  была своим собственным министром, инициатива  во  внешней  политике  во  всем принадлежала ей. Сановники, руководившие внешней политикой при  Екатерине II, служили лишь исполнителями воли императрицы  и  должны были довольствоваться ролью ее помощников.²⁴

      Екатерина, лично вникая в  частности вопросов внешней политики, отличалась необычной способностью к  дипломатии. Часто  ей приходилось вести переговоры о делах с высокопоставленными  лицами. Она любила утраивать свидания с важными политическими деятелями. Она умела соединять прелесть салонной беседы с дипломатическими взаимоотношениями.²⁵

          Польские дела свели Екатерину до срока с пути  невмешательства. Ждали скорой смерти польского короля Августа  III. Возникал обычный мутивший  соседей Польши вопрос о  новых  королевских выборах. Для России было все равно, кто будет ангажирован  на  роль короля республики: по состоянию Речи Посполитой  король  враждебный для  России  был  для  нее  безвреден, дружественный  бесполезен, при том и другом ей одинаково приходилось  добиваться  своего подкупом и оружием. Но у Екатерины был кандидат, которого она хотела провести, во что бы то ни стало. Это был Станислав Понятовский.

          Эта  кандидатура  повлекла за собой  вереницу соблазнов  и затруднений. Необходимо  было  заготовить  деньги   для    подкупа польских магнатов, держать наготове войска для поддержания свободы и независимости республики;  и, наконец, пришлось круто поворотить весь курс внешней политики.²⁶

          Императрица была  проникнута убеждением  в  необходимости  для России, принимать  самое деятельное  участие в  европейских   делах. К тому  же она не ограничивалась хвастовством, она была  готова действовать.

Образ  действия  императрицы  в этом отношении  отличался резкостью, невниманием к правам и интересам других народов и государств. Екатерина, следуя правилам Макиавелли, главной целью  ставила поддержание и развитие влияния России. В сношениях  с великими державами и при столкновении и разладе с ними, Екатерина соблюдала внешние формы дипломатического приличия; в общении же  с менее важными  государствами  императрица  обнаруживала  иногда изумительную бесцеремонность.²⁷

          В первое время  по воцарении,  еще плохо понимая  дела, Екатерина спрашивала  мнения своих советников  о мире с   Пруссией, заключенном  при Петре III. Советники не признавали этого мира  полезным для России и высказались за возобновление союза с Австрией.

          Но Панин, воспитатель  великого князя  Павла был не  только за этот  мир, но и прямо  за союз с Фридрихом,  доказывая,  что  без  его содействия ничего не добиться в Польше. Екатерине не хотелось продолжать политику своего предшественника, быть союзником короля,  которого она в июльском манифесте всенародно обозвала злодеем  России, но Панин одолел и надолго стал ближайшим сотрудником Екатерины во внешней политике.

          В это время  Екатерина крепко  веровала  в   дипломатические  таланты Панина, но после иногда не соглашалась с его  мнениями

и была недовольна его  медлительностью, но пользовалась им как  гибким истолкователем.  Союзный договор с  Пруссией  был  подписан  31  марта 1764 года.²⁸

          Панин выдвигает  идею создания  сильного союза держав,  который можно было бы противопоставить южному  австро – франко - испанскому.

          Боевое назначение, прямое противодействие   южному  союзу  лежало бы на главах северного союза  России, Пруссии  и  Англии; от государств второстепенных - Швеции, Дании, Польши, Саксонии требовалось, чтобы они при столкновении обоих союзов не приставали к  южному, оставались нейтральными. Это и была нашумевшая северная система,  имевшая большие неудобства.  Так трудно было действовать  вместе  и дружно государствам очень по-разному устроенным  -  самодержавной  России,  конституционно-аристократической  Англии  и   солдатски - монархической Пруссии. Кроме того, у членов союза было  слишком  мало общих  интересов.

      В итоге северная система, не облеклась  ни в какой международный акт - умерла так и не родившись.²⁹

К тому же договор 31 марта 1764 года был не нужен  России.  Фридрих, опираясь на союз с  Россией, затянул  в один  узел  русско-польское и  русско-турецкое дело и оба  дела  вывел  из  сферы  русской политики, сделав их  европейскими  вопросами, чем  отнял  у русской политики средства разрешить их  исторически  правильно  - раздельно и без стороннего участия.³⁰

          Борьба за разрешение  черноморской  проблемы  связана  с   двумя продолжительными  войнами  с  Турцией.  Войны  страшно  дорого стоили людьми и деньгами, особенно вторая   (1787-1791г.г.) победоносная. Крым

был удержан за Россией, укреплялся северный берег  Черноморья.  Россия

получает  право свободного прохода торговых судов через Босфор и

Дарданеллы.³¹         

     В западнорусском или  польском  вопросе  допущено  было меньше политических химер, но немало  дипломатических  иллюзий, самообольщения и больше противоречий.  Вопрос состоял  в  воссоединении Западной Руси с Русским государством; так он стоял  еще  в  ХV  веке и полтора столетия разрешался в том же  направлении; так  его понимали и в самой  западной  России  во  второй  половине  ХV111 века. Из сообщения, приехавшего на коронацию в 1762  году, епископа белорусского Георгия Конисского Екатерина могла  видеть, что  дело не в политических партиях, не в гарантиях государственного устройства, а в религиозных и племенных инстинктах наболевших до междоусобной резни сторон и никакие договоры, никакие  протектораты  не в силах мирно распутать этот  религиозно-племенной  узел; требовалось вооруженное занятие, а не дипломатическое вмешательство.³²

          Предстояло воссоединить  Западную Русь; вместо  того  разделили  Польшу. Очевидно, что  это различные  по существу  акты - первого требовал жизненный интерес русского  народа; второй  был  делом международного насилия. Решение  не  отвечало  поставленной  задаче. Правда в раздел вошла с русской стороны и Западная Русь, но так сказать, под другим политическим титулом - не как результат борьбы России с Польшей один на один во  имя политического объединения русского народа, а как доля в захватной сделке трех соседних  держав во имя права силы.