Реформирование либеральной экономики в концепциях противников "классической школы"

     Как мы уже отмечали, парадокс заключается  в том, что представление Сисмонди о перманентных кризисах перепроизводства при капитализме вытекают из посылки именно классической политической экономии - положения А.Смита, что годовой продукт нации представляет собой сумму прибыли, заработной платы и ренты, которые тратятся на потребительские товары. Вслед за Смитом, Сисмонди игнорирует  тот факт, что годовой продукт включает в себя и средства производства, причем с ростом накопления капитала потребности хозяйства в средствах       производства создают особый рынок, в определенной степени независимый от рынка потребительских товаров. Более того, в периоды экономического подъема темпы роста производительного потребления превышают темпы роста личного потребления. Игнорирование этого положения стало причиной выводов Сисмонди о неизбежности постоянных кризисов перепроизводства при  капитализме, где спасение от них он видит в существовании промежуточных (помимо классов капиталистов и рабочих) групп населения, прежде всего мелких товаропроизводителей, предъявляющих значительный спрос на созданный  продукт, и в расширении внешних рынков сбыта.

     Касаясь других аспектов экономических взглядов Сисмонди, следует отметить, что он отвергал основополагающее положение А.Смита о благотворности своекорыстного интереса и конкуренции. У Сисмонди конкуренция имеет гибельные экономические и социальные последствия:  обнищание основной массы населения, экономические кризисы. Сисмонди считал, что именно наемный труд и конкуренция подрывают основу равенства в экономических системах, приводят к разрушению баланса производства и потребления, поскольку в условиях конкуренции производство увеличивается без конкретных потребителей. Ситуация усугубляется неравным распределением. По мнению Сисмонди, должна существовать граница расширения производства, которая должна соизмеряться с социальными доводами. Негативное последствие свободной конкуренции, по Сисмонди, заключается и в том, что она меняет тип народонаселения, приводя к перенаселению.

     Не  удивительно, что Сисмонди выступает  за законодательное ограничение  свободной конкуренции, которая  ведет, по его мнению, к противоположности интересов общества и отдельных товаропроизводителей. Противоположность интересов общества, которое заинтересовано в том, чтобы все товары имели сбыт и не пострадал ни один товаропроизводитель, и отдельных  производителей, с его точки зрения, должно устранять государство. Вмешательство государства у Сисмонди связано прежде всего с регулированием темпов экономического роста (все беды от слишком быстрого развития капитализма), контролем за распределением "сверхстоимости" и ограничением конкуренции. Мерами по ограничению конкуренции Сисмонди считал поощрение мелкого капитала, участие рабочих в прибыли, законодательное ограничение новой техники. На государство он также возлагал реализацию программы социальных реформ, в частности введение социального обеспечения рабочих за счет предпринимателей, ограничения рабочего дня, установления минимума заработной платы. Это позволяет рассматривать Сисмонди как одного из  первых реформаторов, идеи которого в значительной мере реализовались лишь  в двадцатом веке.

7. Пьер Жозеф Прудон (1809–1865).

     Сын крестьянина, самоучка, проведший жизнь  в тяжелом физическом труде и  крайней бедности, Прудон был одним  из немногих вождей социалистического  движения XIX в., не принадлежавших к  господствующим классам. С именем Прудона  связаны самоидентификация анархизма, разработка его основных социальных идей и их

     Прудон  был противником государственного насилия в любых формах: будь то конституционная монархия Луи Филиппа, бонапартистская империя, якобинская республика или революционная диктатура. Проанализировав опыт революции 1848 г., Прудон сделал вывод: революция несовместима с государством, а попытки реализовать утопии приверженцев государственного социализма (Луи Блана, Огюста Бланки и других), рассчитывавших овладеть властью и использовать ее как инструмент преобразований, ведут только к победе реакции и к поражению революции.

     Задачей социализма в XIX в. Прудон считал достижение реального социального равенства  и обеспечение реальной свободы (т.е. преодоление власти государства  над человеком). Прудон избегал абстрактных схем, не занимался прожектерством, а стремился изучить и оценить уже существовавшие тенденции. Он говорил: «Я не предлагаю никакой системы; я требую уничтожения привилегий и рабства, я хочу равноправия... Предоставляю другим дисциплинировать мир».

     Государственной власти, иерархии, централизации, бюрократии и праву Прудон противопоставил принципы федерализма, децентрализации, взаимности (мютюэлизма), свободного договора и самоуправления. Характеризуя современное общество, Прудон писал о круговой поруке буржуазии и власти, о сочетании централизации и монополизации с безудержной конкуренцией, пронизанной «духом несолидарности и корысти». Во имя свободы Прудон нападал на государство, во имя равенства – на собственность.

     Прудон утверждал, что политическая свобода невозможна без экономического обеспечения и без децентрализации управления. «То, что называют в политике властью, – писал он, – аналогично и равноценно тому, что в политической экономии называют собственностью; эти две идеи равны друг другу и тождественны; нападать на одну – значит нападать на другую; одна непонятна без другой; если вы уничтожите одну, то нужно уничтожить и другую – и обратно». Исходя из этого Прудон так формулировал собственное кредо: «Итак, то самое, что на экономическом языке называется нами взаимностью или взаимным обеспечением, в политическом смысле выражается словом федерация. Этими двумя словами определяется вся реформа наша в политике и в общественной экономии».

     Прудон  подчеркивал, что лишь на основе широчайшей и полной свободы личности, лишь в результате осознания людьми своих интересов и их взаимного согласования возможны истинная анархия, настоящий порядок и реальное единство. Будучи противником рыночной экономики и неограниченной конкуренции, Прудон не стремился заменить их государственно-социалистической казармой и тотальной регламентацией. Основываясь на принципе равновесия, Прудон отстаивал и права общества, и права личности, отрицая как эгоистические, так и деспотические крайности. Чтобы избежать их, французский анархист рекомендовал разрушить государственную власть и социальную иерархию, заменив их добровольным союзом свободных личностей, общин и местностей. «Общество должно рассматривать не как иерархию должностей и способностей, а как систему равновесия свободных сил, где всем гарантированы одинаковые права, с условием нести одинаковые обязанности, равные выгоды за равные услуги. Следовательно, эта система существенно основана на равенстве и свободе, она исключает всякое пристрастие к богатству, рангам и классам».

     Благодаря Прудону анархизм распространился  по всей Европе, найдя целый ряд  выдающихся приверженцев (Карло Писаканэ в Италии, Пи-и-Маргаль в Испании  и другие). Историк анархизма Макс Неттлау пишет о Прудоне: «К несчастью, он умирал как раз в то время, когда возник Интернационал. Но в то же самое время огромная фигура Бакунина уже появилась, и на каких-нибудь 10 лет анархизм получил мощный толчок от этой замечательной личности».

       На организацию Банка народа  П. Прудон возлагает главные  надежды в своей концепции  реформ. Его банк должен был  отличаться от банков обмена  социалистов - рикардианцев по  трем позициям. Во-первых, тем, что у него металлические деньги были бы уничтожены не сразу, а благодаря предварительному выпуску бонов в обмен на деньги и коммерческие векселя. Во-вторых, тем, что процент на деньги предполагается уничтожить все-таки не полностью, а довести с зафиксированного вначале уровня в размере 2% до минимального уровня – 0,25% (для выдачи ссуд также и под залог непроданных товаров). И в-третьих, тем, что создание Банка народа произойдет не без привлечения капитала, а, напротив, с капиталом в 5 млн фракций по 5 франков.

     Между тем П. Прудон, как и социалисты - рикардианцы, предполагая обеспечение  производителям гарантий о постоянном и полном сбыте их товаров при  полной свободе производства, очевидно, не утруждал себя вопросом, «каким образом  найти сбыт таким товарам, которые почему-либо не нравятся покупателям или произведены в излишнем количестве против спроса», и можно ли вообще «искать в комиссионных конторах решения социального вопроса».

     Наконец, идея отмены правительства у П. Прудона  зиждется, по существу, на том, что в результате его реформ осуществится «слияние классов» и останутся только трудящиеся, которые обмениваются продуктами своего труда по их истинным ценам, и поэтому призванное «положить конец их (притеснителей и притесняемых, сильных и слабых) взаимной борьбе ярмом общего угнетения» правительство станет бесполезным. Таким образом, по его мысли, «раз капитал и труд будут отождествлены, общество может существовать самостоятельно и не нуждаться в правительстве» 
 

8. Историческая школа  Германии.

Германия, в отличие от Англии и Франции, в рассматриваемый период (середина XIX века) была экономически менее развитой страной, разделенной на мелкие государства вплоть до 70-х годов XIX века. Поэтому развитие экономической науки в Германии имеет свои особенности. Немецкая политическая экономия формировалась под влиянием английских и французских теорий. Немецкая политическая экономия не приняла идеи единства экономической теории для различных стран, но ввела национальную политэкономию.

Историческое  направление в политической экономии пыталось наметить третий путь между крайностями экономического либерализма и утопического социализма.

Можно было ослабить этот разлад между действительностью  и теорией двумя способами: или  с помощью анализа воссоздать новую, более гармоничную и доступную теорию или прибегнуть к еще более решительным мерам, отбросить всякую абстрактную теорию и сделать изображение действительности единственным предметом науки - этот путь был избран с самого начала, и по нему пошла историческая школа. 

     Фридрих Лист (1789-1846) является наиболее видным идеологом немецкой буржуазии первой половины XIX в. В своем основном сочинении “Национальная система политической экономии” Лист заявил себя поборником национального единства Германии и превращения ее под опекой протекционизма в перворазрядную индустриальную державу, способную к экономической и политической экспансии на мировой арене. Попытка обосновать эту экономическую программу привела Листа к резкой оппозиции классической школе и политической экономии с ее ориентацией на фритредерство как естественную экономическую политику государства.

     Центральное место в системе “национальной  экономии” Листа заняло его учение “о воспитательном протекционизме”. Оно сводилось к тому, что государство  должно обеспечить быстрый индустриальный рост страны путем установления правительственных таможенных пошлин. Обоснованию этой идеи посвящена вульгарная  схема Листа о стадиях хозяйственного развития. Лист утверждал, что в “экономическом отношении” нации должны пройти через следующие стадии развития: первоначальная дикость, пастушеская, земледельческая, земледельческо-мануфактурная и, наконец, земледельческо-мануфактурно-коммерческая, последняя представляется Листу хозяйственным идеалом, достижение которого невозможно без политики промышленного протекционизма. Лист утверждал, что наибольшей производительной силой, наибольшим богатством обладает нация, которая до совершенства развивает на своей территории все отрасли фабричной промышленности; которая размерами своей территории и уровнем сельскохозяйственной производительности обеспечивает фабричному населению наибольшую часть необходимых ему пищевых продуктов и сырья. Лист считал глубоким заблуждение классической школы то, что она предметом своих исследований сделала лишь материальные богатства или меновые ценности и считала производительною силою лишь физический труд. Лист указывал, что Смит вообще не понимал сущности производительных сил.

Перечисляя “источники”  производительных сил наций, Лист указывал на христианство, единоженство, уничтожение рабства и крепостного права, престолонаследие, изобретение, книгопечатание, прессу, почту, монетную систему, меры веса и длины, календарь и часы, полицию безопасности, введение свободного землевладения и пути сообщения. Лист вообще считал, что трудно представить себе закон или государственное учреждение, которые не оказывали бы влияния на производительные силы.

     Лист  отвергал утверждение Смита в  его учении о производительном труде, что сфера так называемого  нематериального производства является непроизводительной. Тем самым Лист отвергал прогрессивную идею Смита о том, что затраты на государства, на церковь и т.д. должны быть ограничены до минимума.

     Лист  “высшее разделение труда” в стране видел в разделении труда умственного  и труда физического. Оба эти вида разделения труда находят в тесном взаимодействии.  “Наисовершеннейшее разделение труда” и “наилучшая комбинация производительных сил”, по мысли Листа, оказываются в материальном производстве, в земледелии и фабрично-заводской промышленности, находящихся во взаимодействии. 

     Карл Книс (1821-1898). По мысли Книса, хозяйственный строй общества в данное время, так же как и теоретические представления, суть результаты определенного процесса исторического развития. Одно и другое тесно связаны с состоянием общественного организма в данное время. Они развиваются вместе с ним и вместе проходят через ряд стадий. Ни одна форма организации общества не является абсолютной и совершенной, все они закономерно сменяют друг друга. Точно так же следует глядеть и на экономические учения. По мнению К. Книса, в экономической эволюции различных народов речь может идти разве лишь об аналогиях, а не о законах. Таким образом, Книс не признает ни идей Гильдебранда и Рошера, ни классических идей. Политическая экономия превращается у него в простую историю экономических мнений в разные эпохи в связи с совокупностью исторического развития наций.

     Историческая  школа обвиняла классическую школу  политической экономии в “космополитизме”. Историческая школа обрушивалась на абстрактный метод, применявшийся классической школой. В самом деле, немецкие авторы, поставив во главу угла проблему метода экономического исследования, по существу выдержали научный спор с классиками и внесли в методологию политической экономии новые позитивные элементы, которые легли в основу методологических особенностей зародившегося благодаря им социально-исторического направления экономической мысли. Суть же этих особенностей методологии может быть сведена к следующим трем положениям: