Государственное правовое регулирование Российской империи в первой половине XIX века

     Современник этих изменений, русский правовед Я. И. Баршев писал, оценивая проведённую  самодержавной властью в России перестройку юридического образования: «Не скроем здесь тех надежд, которые  возбуждает в нас наша наука в  будущем. Теперь её очередь; для нас  настал период юриспруденции; университеты наши преобразованы, и преобразование это преимущественно простёрлось  на ту область наук, в которой  возвращается наука права». В том  же духе высказывался и Ф. Л. Морошкин: «Время казуистики законов, кажется, невозвратно  миновалось; законодательство приняло  обширнейший объем; наука правоведения стала необходимым орудием юридического образования; история законодательства русского со всеми внешними на него влияниями делается предметом учёных изысканий».

     Смысл произведённого сразу после издания  «Свода законов Российской империи» преобразования в системе преподаваемых  юридических дисциплин заключался в преодолении прежнего их догматизма, приближении теоретического правоведения к юридической практике, приведении его в соответствие с действующим систематизированным законодательством.

     При этом в числе дисциплин на юридических  факультетах осталось преподавание науки римского права, и это нельзя не признать целиком оправданным. Изучение римской правовой культуры призвано было восполнить запрограммированный  в новом Университетском Уставе недостаток общетеоретических, философских  знаний и стать прочной опорой для дальнейшего изучения гражданского права. «У нас, в юриспруденции, недостаёт  ещё общих, логических форм, общих  понятий и слов, — говорил в 1838 г. в своей речи в торжественном  собрании Московского университета Н. И. Крылов — Эту формальную сторону  мы можем занять у римлян и перевести  на наш язык. Все новейшие народы делают такой заём. Таким образом, из взаимного соединения римского классицизма  с нашим материальным богатством образуется, наконец, та колоссальная русская юриспруденция, которая  увековечит славу нашего Отечества  и займёт одно из первых мест в истории  новейшей юридической литературы».

     Именно  по отмеченной Крыловым причине после  издания «Свода законов» изучение римского права в России не прекратилось, а приняло ещё больший размах. Со второй трети XIX века положение в  данной отрасли юридических наук существенно изменилось. Русские  цивилисты отошли от копирования  работ своих западных коллег в  области римского права и начали исследовать его самостоятельно, основываясь непосредственно на первоисточниках. В результате уже  в середине XIX века в российском правоведении появился ряд идей и концепций, которые  не были повторением сказанного в  Европе.

     Например, К. А. Неволин, обращаясь к истории  римского права, выделял в ней  три системы, каждая из которых соответствовала  одному из трёх периодов истории государства  Древнего Рима[27]. Рассматривая историю  римского права в качестве единого  процесса, данный учёный рассматривал эти правовые системы как развивающиеся  одна из другой: из первой — вторая, из второй — третья. Интересно отметить, что систематизация римского права, разработанная впоследствии знаменитым немецким правоведом Р. Иерингом, во многом сходна с только что идеей К. А. Неволина. Безусловно, что совпадение здесь случайное — вряд ли Иеринг читал труды Неволина, но остаётся фактом, что в российской юриспруденции  эта плодотворная идея появилась  раньше, чем в западноевропейской.

     Несмотря  на то, что многие правоведы ещё  находились тогда под влиянием западноевропейских учёных и нередко просто пересказывали  их труды. Однако в целом необходимо отметить, что русские юристы изучали  римское право совершенно иначе, нежели их зарубежные коллеги. Даже самые  лучшие работы немецких и французских  юристов страдали в методологическом отношении известной односторонностью, выражавшейся в том, что в каждом труде римское право исследовалось лишь одним определённым методом: эмпирическим, или, как его называл П. Г. Редкин, «антикварным, микроскопическим, собирающим очищенные критикой факты, не влагая в них живой души», частноисторическим, который «не видит в римском праве одного из моментов, особенно важного, всемирно-исторического развития права» либо критическим, при котором ставится целью показать лишь то, что из римского права должно остаться в современном праве. В отличие от этого в трудах русских правоведов римское право рассматривалось всесторонне, с разнообразных методологических позиций. Отечественные юристы не были стеснены в изучении римского права «никакими побочными для науки целями, никакими практическими потребностями и никакими односторонними теоретическими соображениями, связывающими на Западе даже юристов тех стран, где римское право не было введено в практическое употребление как закон».

     Развитие  самостоятельной правовой науки  в Российской империи происходило  прежде всего благодаря государственной  власти. Именно самодержавие было инициатором  и руководителем тех преобразований, которые совершались в юридической  сфере жизни русского общества в XVIII веке и ознаменовали собой возникновение  в России настоящего теоретического правоведения.

     Исторический  период развития гражданского права  и российской юриспруденции в  целом характеризуется ещё большим  усилением воздействия государственной  власти. Само учение этой новой школы  права, утвердившееся в то время  в Германии, быстро распространилось и стало господствовать среди  русских правоведов во многом благодаря  усилиям правительства. Посвящая в 1826 году свой перевод книги профессора Дерптского университета А. Рейца «Опыт  истории российских государственных  и гражданских законов» тогдашнему министру народного просвещения  С. Уварову, Ф. Л. Морошкин писал: «Ваше  Превосходительство, возводите русское  просвещение к источникам его  самобытной силы: к Православию, Самодержавию и Народности. Для совершения сего священного долга, при двукратном обозрении  Московского университета, Вы изъявили требование исторической методы в раскрытии  отечественных наук и лично руководствовали  преподавателей законоведения в  приложении её ко всем предметам юридического учения».

     Такое влияние было неслучайным, ведь идеология  исторической школы в полной мере отвечала интересам самодержавия в  России. Ведь изначально историческая школа права появилась в Германии как результат отражения в  юриспруденции усилий по объединению  страны (хотя, конечно, истоки её идей можно  заметить у философов Древней  Греции, Жанбатисто Вико, Монтескьё). Девиз  её был — «единое право для  единой нации». Основателем исторической доктрины был профессор римского права в Геттингенском университете Густав Гуго, а признанным вождём —  великий немецкий правовед Фридрих Карл фон Савиньи. Их работы были посвящены поискам ответа на вопрос, что составляет основу права? какое значение для права имеет разум, рационалистическое начало? что значат для права воля, личность, цель, общественный интерес? Основной акцент данная школа права делала на национальных исторических корнях в развитии права, которое происходит естественно, постепенно, независимо от внешних воздействий, в тесной связи со всей остальной культурой народа и т.н. «народным духом» (“Volksgeist”).

     Очевидно, что такая постановка вопроса  явно отвергала нелепую веру школы  естественного права в необходимость  руководствоваться при создании законов исключительно разумом, не принимая во внимание предыдущие традиции, и в благость радикальных и  решительных переворотов в общественной жизни. Вместо всего этого историческая школа права прививала такие  безусловно полезные всякому человеку качества, как уважение к истории  своего отечества и стремление укреплять  веками складывавшийся в государстве  строй, а не совершать революцию.

     Стремясь  перестроить отечественную юриспруденцию  в духе исторической школы, правительство  Российской империи организовало соответствующую  подготовку кадров преподавателей юридических  факультетов. В сентябре 1829 г. в Берлин на обучение к профессору Савиньи  была отправлена группа способных молодых  правоведов: А. Благовещенский, С. Богородский, В. Знаменский, К. Неволин, С. Орнатский. Позднее организуется обучение у  Савиньи еще ряда русских юристов (С. И. и Я. И. Баршевы, П. Г. Редкин и  др.) Вскоре значительная часть юридических  кафедр в российских университетах  стала замещаться новыми преподавателями. Отсюда «естественно, что в университетском  преподавании сделалось господствующим направление историческое».

     Влияние исторического метода хорошо заметно  по трудам русских цивилистов второй трети XIX в. В этот период выходили учебные  пособия, в которых излагались общие  начала законоведения, издавались руководства  по римскому праву, появлялись книги, в  которых рассматривались различные  вопросы действующего гражданского права и гражданского судопроизводства. Однако большая часть сочинений  была посвящена исследованиям по истории русского права, например, работы Н. В. Калачова, П. М. Строева, произведения профессоров Дерптского университета А. Рейца и И. Эверса.

     Говоря  о влиянии государственной власти на развитие права, необходимо сделать  важное замечание: ориентируя русских  учёных-юристов на историческую школу  права, правительство Российской империи  не навязывало им нечто чуждое, наоборот, исторический метод очень характерен для отечественной юриспруденции.

     Особенностью  действовавшего в России законодательства была его глубокая укоренённость  в истории. Русское право отличалось самобытностью, большой спецификой по сравнению с правом западноевропейских стран. Систематизация российского законодательства также проводилась с учётом его самобытности, Ещё до создания «Свода законов» были зафиксированы его исторические основы. «Полное собрание законов Российской империи» вобрало в себя, пусть и с небольшими модификациями, более чем полуторавековой законодательный материал. Именно поэтому историческая доктрина в отечественном праве развилась не менее сильно, чем в Германии, ведь сам характер действовавшего в России законодательства толкал русских правоведов в направлении расширения историко-правовых исследований.

     Время расцвета исторической школы права  в России второй трети XIX века совпало  с периодом, когда русском обществе все более возрастал интерес  различных общественных слоев к  своей истории.

     Признание высокого значения истории для познания права было свойственно и русским  правоведам второй половины XVIII века —  начального периода в развитии теоретического правоведения в России. Поэтому можно  говорить, что во второй трети XIX века русские учёные-юристы лишь вернулись  к традиционному для нашего права  подходу, усовершенствовали его  и сделали господствующим в правовой мысли. Данный подход старались поменять в той или иной мере почти все  писавшие тогда в России о праве.

     Впрочем, даже во время популярности естественно-правовой доктрины в России существовали юристы, которые основывали свои исследования на закономерном историческом процессе эволюции российского права. Профессора Дерптского университета А. Рейц и И. Эверс не были первыми юристами, изложившими историю русского права, как это утверждается в литературе. До них краткое изложение русской  правовой истории дал З. А. Горюшкин. Изучая действующее законодательство, этот великий правовед неизменно  делал экскурсы в историю, приводил нормы законов, которые действовали  прежде. Исторический подход был у  него чётким следствием из понимания  права как явления, создаваемого народной жизнью, «народным умствованием». Законодатель в представлении Горюшкина  — всего лишь выразитель народного  правосознания, которое может существовать в самых различных формах —  обычаях, нравах, пословицах и поговорках. Н. М. Коркунов писал, что «воззрения Горюшкина на источники права  очень близко подходят к учению исторической школы, хотя произведения Густава Гуго и Савиньи ему вовсе не были известны». Действительно, удивительно, насколько сильно перекликаются  мысли этого правоведа с тезисами исторической школы права, которые  оформились позже (Ю. С. Гамбаров считал точкой отсчёта существования школы  исторического права 1814 год —  год выхода в свет брошюры Ф. К, фон Савиньи «О призвании нашего времени к законодательству и  науке права», направленной против его оппонента, немецкого юриста Тибо).

     Кроме того, следует подчеркнуть, что работы отечественных юристов по историческому  праву вовсе нельзя назвать простым  копированием западных идей, как это делается некоторыми исследователями. В одной из рецензий на книгу Г.Ф. Шершеневича «Наука гражданского права в России» мнение данного правоведа суммируется следующим образом: «Смена направлений в Германии влекла за собою смену тех же направлений в России. Русские учёные ловили каждую новую мысль своих западных товарищей и учителей и повторяли на родине то самое учение, с которым знакомились за границей. Это влияние Запада является важнейшим фактором в развитии русской науки: оно всецело сказывается в направлениях и методах, а нередко оно сказывается и в самом материале, над которым работают русские учёные. Влияние заграницы является постоянным условием развития русской науки». Схожую позицию занимает и В. С. Ем в предисловии к данной книге соглашаясь с мнением Шершеневича, будто бы в России наука права, не имея традиций, улавливала каждую новую мысль в готовности создать из неё целое направление, и добавляя, что само состояние науки гражданского права на момент выхода вышеуказанной книги не позволяло делать какие-либо фундаментальные выводы о закономерностях её развития и «поэтому исследование науки гражданского права того периода носило в большей степени черты литературного обзора её состояния».