Институциональный анализ китайской модели

Таблица 3 . Идеологические институты.

Определено, что детерминантой социального действия в разных матрицах являются либо коллективизм, либо индивидуализм. Нормативное представление о социальной структуре предполагает либо эгалитаризм (равенство), либо стратификацию (расслоение). Основными институтами, определяющими принципы устройства общественной жизни, выступают либо порядок, либо свобода.

Для каждого конкретного общества, как показывает исторический анализ, одна матрица институтов постоянно имеет доминирующий характер, а другая — дополнительный, комплементарный, Это означает, что матрица доминирующих институтов является более важной, она задает рамки действия и ограничения для комплементарных институтов. Задача последних — компенсировать «провалы» доминантной матрицы, поддерживать ее функционирование и тем самым соответствующий институциональный баланс в обществе, необходимый для его развития. Причиной доминирования либо той, либо другой матрицы в социетальной структуре общества являются особенности внешней материальной среде — коммунальной или некоммунальной (подробнее Кирдина, 1999 и др.).

Комплексы базовых доминантных или комплементарных институтов, относящихся к различным матрицам, воплощаются в конкретных институциональных формах. Например, институт рынка воплощается в фирмах, биржах и т.д., а институт условной верховной собственности, например, в России, воплощался в помещичьем землевладении, советской колхозной собственности, современных госкорпорациях. Создание и отмирание, адаптация заимствуемых и модернизация исторически присущих институциональных форм характеризуют непрерывный процесс институциональных изменений.

Подытожим: можно видеть, что в мире сосуществуют два типа социального устройства обществ, отличающиеся спецификой образующих их исходных матричных структур. В одном случае доминируют институты Х-матрицы, в то время как институты Y-матрицы лишь дополняют институциональную структуру. В другом случае наоборот — главными, определяющими выступают институты Y-матрицы, а дополнительными являются институты X-матрицы. Эти два типа социального устройства сформировались естественным путем, они представляют собой два способа самоорганизации социума на основе определенных институциональных матриц[5] в присущих тем или иным государствам материально-технологических внешних условиях.

Один тип – это централизованные иерархические политические структуры с преобладанием редистрибутивных[6] экономических институтов (и соответствующих им форм собственности) и с доминированием в общественном сознании ценностей коммунитарного плана, то есть ценностей, в которых закрепляется примат коллективного над личным, целого над частным. На разных исторических этапах общества такого типа назывались по-разному – азиатский способ производства, самодержавные монархии, реальный социализм, капитализм по-японски и т.д. Государства, которые относятся к такому типу обществ – это, прежде всего, Россия, Индия, Китай, страны Юго-Восточной Азии, Латинской Америки. В них доминирующее положение занимает Х-матрица.

Другой тип обществ – это самоуправляющиеся «снизу» политические структуры федеративного типа, с рыночными экономическими институтами (то есть с доминированием частной собственности) и, соответственно, преобладанием личностных, индивидуалистических ценностей в массовом сознании. В разные исторические эпохи такие общества назывались рабовладельческими, феодальными, капиталистическими. К ним относятся страны Европы и США. В них доминирующее положение принадлежит институтам Y-матрицы.

Данное разделение, как показывает анализ развития государств, начиная с Древнего Египта и Месопотамии, является исторически устойчивым. Даже если на некоторое время под влиянием внешних условий, например, военно-политической агрессии или экономического давления, страны, казалось, меняли свой характерный институциональный облик, латентно он сохранялся и со временем обязательно проявлял себя в качестве общественной доминанты. Например, страны Восточной Европы под влиянием СССР несколько послевоенных десятилетий внешне проявляли себя как государства с Х-матрицей, но в условиях прекращения давления свойственная им институциональная природа, то есть Y-матрица, проявила себя в полной мере. И наоборот, страны Латинской Америки под влиянием США периодически подвергаются попыткам полного перекроя своих политических и экономических порядков по образцу Y-матрицы, но каждый раз это заканчивается тяжелыми кризисами и возвращением к доминированию исторически присущих им институциональных Х-структур (Кирдина, 2004а). Отмеченный выше «левый дрейф» в странах Латинской Америки, возникший, как только США ослабили свое давление на них в связи с операциями на Ближнем Востоке, иллюстрирует этот факт.

Доминирование той или иной институциональной матрицы, как отмечалось, необходимо предполагает действие в государстве альтернативных институтов, комплементарно «дополняющих до целого» общественную систему. При этом комплементарные институты, аналогично рецессивным генам в живом организме, являясь необходимыми, не являются определяющими для характеристики базовых, доминантных свойств институциональной структуры. Поэтому так важен институциональный баланс, поиск оптимального соотношения базовых и комплементарных институтов, равно значимых для воспроизводства общества того или иного типа.

Теория институциональных матриц реализует, на наш взгляд, ту назревшую потребность в цельности восприятия мира, в которой находит свое выражение и культурная «восточная» когнитивная «обобщающая антиредукционистская» модель Востока (Ю.И. Александров), и «характерно-новоевропейские ценности, то есть интеллектуальные, этические, "экзистенциальные" структурообразующие привычки» современной науки (Балла). Эвристический потенциал теории институциональных матриц, которую европейские коллеги называют “IMT paradigm” (парадигма Институциональных Матриц Теории), а индийские специалисты нарекли ”X- and Y-theory”, может быть определен количеством работ, в которых она используется в качестве методологии эмпирических исследований. По известным нам данным, число таких публикаций за период с 2001 по 2008 гг. составило более 120[7] . Мы полагаем, что и в данном случае теория институциональных матриц позволяет дать необходимые методологические средства как для понимания особенностей китайских реформ, так и для сравнительного анализа китайской модели и стратегий реформирования в других странах на основе единой терминологии.

ЧАСТЬ 2. АНАЛИЗ КИТАЙСКИХ РЕФОРМ:

ДВЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПЛАТФОРМЫ

В этой части дадим анализ китайских реформ, используя в качестве теоретических подходов как теорию институциональных матриц, так и подход на основе дихотомии понятий «социализм-капитализм». Они, на наш взгляд, в отличие от цивилизационного подхода, более адекватны для исследования складывающейся китайской модели экономики и общества. Являются ли используемые подходы дополнительными или конкурирующими? Задача доклада – спровоцировать дискуссию по этой теме. На наш взгляд, такая дискуссия позволит приблизиться к пониманию сути происходящих в современной Китае преобразований и оценить их перспективы для обобщения или возможной трансляции китайского опыта.

Наше дальнейшее изложение исходит из презумпции принадлежности Китая к государству, в котором доминируют институты Х-матрицы, то есть редистрибутивной экономики, унитарного политического устройства и преобладающих коммунитарных ценностей, и декларирующему социалистический путь развития.

3. История и содержание  китайских реформ

Действительно, вплоть до середины Х1Х века развитие Китая происходило в лоне азиатского способа производства с его различными этапами-циклами. Древнее китайское государство пыталось регулировать все сферы не только политической, но и социальной и экономической жизни общества (строительство ирригационных сооружений, передел земли, освоение целины, налоги, акцизы, монополия на производство железа, соли и т.п.). Все управление было построено на неограниченной и сакральной власти императора (восточная деспотия). Правящие верхи существовали за счет централизованной редистрибуции ренты-налога, выплачиваемого подданными. Защита людей от произвола властей осуществлялась в рамках «социальных корпораций» (община, клан) как своеобразной формы взаимодействия государства и общества. Всесильное государство, не терпящее конкурентов казны и нарушителей установленных норм, сдерживало развитие частной собственности. Товарно-денежные отношений с самого начала также было сильно ограничено государственной властью, опасавшейся резких имущественных различий, разорения крестьянства и появления в лице богачей самостоятельной социально-политической силы, которая могла бы противостоять всевластию правителя. Такой «раскладке сил» в пользу государственного начала способствовали сложившееся соотношение основных производственных факторов – земли и населения - и господствовавшее конфуцианское учение с приматом общественной пользы над корыстным частным интересом. Проникновение капитализма в середине Х1Х в. превратило Китай в особую общность переходного типа с синтезом трех начал: «европейское (иностранный сектор) – переходное (национальный капитализм) – азиатское (традиционные экономика и социум» (Непомнин, Меньшиков). Национальная социально-экономическая матрица не была целиком разрушена, но процесс ее деформации значительно ускорился.

Победа революции 1949 г. означала поворот Китая на рельсы социалистического – по декларированию заявленных целей - развития. Важную роль в победе коммунистов сыграла особая расстановка политических сил. Но предпочтение социализма в Китае можно объяснить также прочными традициями специфических институтов государственной власти и собственности, а также культурным наследием, которое помогло широкому восприятию марксистской теории о неоспоримых преимуществах «общественной собственности на средства производства» и коллективистских начал общественной жизни. Советский Союз, с которым установились тесные узы дружбы, стал военным союзником, экономическим донором, образцом преодоления отсталости от Запада на отличных от него институциональных траекториях.

В первые годы существования КНР были проведены важные общедемократические преобразования и сохранялась политика классового союза с национальной буржуазией (т.н. политика «новой демократии»). Но уже в конце 1953 г. была официально одобрена «генеральная линия переходного периода», а принятая в 1954 г. первая китайская Конституция провозгласила задачу последовательного перехода страны к социализму. Проведенные в последующие два года преобразования в промышленности, торговле и сельском хозяйстве вылились в ликвидацию частной собственности не только национальной, но и мелкой буржуазии, ремесленников и крестьянства, что и дало основание заявить на УШ съезде КПК в 1956 г. о полной победе социализма.

В конце 50-х годов на общем фоне успехов первой пятилетки развернулась жесткая борьба между двумя политическими силами («линиями») по вопросам социально-экономического развития страны и дальнейшего социалистического строительства. Можно говорить о столкновении двух моделей хозяйственного механизма и тактических методов – «планово-рыночной» и «антирыночной», «эволюционной» и «скачковой» (китайский прототип «шоковой терапии» с иным содержанием). Состоявшаяся в мае 1958 г. 2-ая сессия УШ съезда КПК поддержала курс «большого скачка», направленный на резкое ускорение темпов экономического роста и обобществления производства, превращения Китая в главный форпост социализма в мире. Марксистские тезисы о бестоварном коммунистическом хозяйстве и социальной справедливости фактически служили прикрытием внеэкономического принуждения к труду и грубой уравниловки. Вторичная попытка «большого скачка» была предпринята в годы «культурной революции» с аналогичными трагическими последствиями.

Сложившаяся к концу 70-х годов хозяйственная система отличалась слабым развитием товарно-денежных отношений, господством государственной формы собственности, директивным характером управления, иерархическим соподчинением субъектов хозяйственной деятельности. Эта система в китайской экономической литературе маркируется как «традиционная модель» централизованной плановой экономики. В целом дореформенную экономическую систему можно определить как сочетание продуктообменного хозяйства с элементами планирования и унаследованными от прошлого остатками типично натурального хозяйства.

Современные китайские экономисты нередко называют дореформенную экономическую политику «неудачной», возлагают на нее ответственность за недостаточно высокие темпы роста, низкую эффективность и медленные сдвиги в жизненном уровне населения. Но на наш взгляд, плановая система (правильнее сказать, полуплановая) в целом себя оправдала, позволив сконцентрировать скудные материальные и финансовые ресурсы и начать ускоренную индустриализацию. За первые 30 лет своего существования Китай из чисто аграрной страны превратился в аграрно-индустриальную державу с многоотраслевой промышленной системой. Другое дело, что по мере экономического развития, разрастания числа хозяйственных единиц, появления все более сложных структурных и технических задач и без того недостаточная маневренность принятия управленческих решений стала прогрессивно ухудшаться. Развитие экономики сопровождалось значительной деформацией экономической структуры (в пользу тяжелой промышленности), и за достигнутый прогресс была заплачена слишком высокая цена в виде лишений населения и растрат ресурсов.

Начав экономические реформы на десятилетие раньше других социалистических стран (они стартовали в 1978 г. после решений 3-го Пленума КПК 11-го созыва), Китай оказался в этом деле первопроходцем. Не отступая от идеологической приверженности социалистическим принципам хозяйствования и сохраняя тезис о «господстве общественной собственности на средства производства», разработчики стратегии реформ пошли на полный разрыв с прежней догматической «традиционной» моделью социализма в ее маоистском варианте, основанной на административно-командных методах управления, широком обобществлении производства и внешнеэкономической замкнутости, выступили за постепенную демократизацию общественной жизни, но без посягательств на решающую политическую и экономическую роль государства и коммунистической партии. Именно такое содержание вкладывалось в официальное понятие «социализма с китайской спецификой».

Вместе с тем китайские лидеры решительно отказались от прямого следования рецептам МВФ, от проведения «шоковой терапии» и полной либерализации экономики с предоставлением приоритета частной собственности. В хозяйственных преобразованиях преобладал принцип расширения хозяйственной самостоятельности предприятий, дозированного подключения частного сектора и расширения сферы рыночных отношений. К акционированию крупных предприятий подходили крайне осторожно с проведением многочисленных хозяйственных экспериментов.

Однако, на более протяженном временном отрезке китайская реформа если не по тактике, то по основным стратегическим параметрам в целом совпала с общей тенденцией рыночных преобразований в бывших социалистических странах Линия на либерализацию экономики проявилась: 1) в предоставлении свободы коллективному и индивидуальному предпринимательству и затем в узаконивании частного предпринимательства, 2) в привлечении иностранных партнеров в сферу производства на территории страны при начальном предоставлении им налоговых и других льгот, 3) в расширении хозяйственной самостоятельности государственных предприятий с нацеленностью на их превращение в самостоятельных товаропроизводителей. На ХУ1 съезде КПК в 2002 г. было констатировано, что Китай уже создал в основном систему «социалистической рыночной экономики».