Социальный страх в России

       Когда рождается ребенок, он покидает надежное пристанище – материнское тело и прощается с тем состоянием, когда он сам еще был частью природы и жил благодаря матери.

       Осознав свою изолированность,  человек должен найти новые  связи со своими согражданами. От этого зависит его душевное и духовное здоровье. Без сильных эмоциональных связей с миром он будет страдать от одиночества и потерянности. Но ведь в его силах установить различные формы связи с другими людьми. Он может любить других людей – для этого он сам должен быть независимой и творческой личностью, или он может установить некие симбиозные связи, то есть стать частью какой-то группы или сделать группу частью своего “Я”. В этом симбиозном союзе он стремится либо к господству над другими (садизм), либо к подчинению (мазохизм). Если человеку закрыты и путь любви и путь симбиоза, тогда он решает эту проблему иначе: он вступает в отношения с самим собой (нарциссизм).

     Последняя и злокачественная  форма решения этой проблемы (в  сочетании с экстремальным нарциссизмом) – это деструктивность, желание уничтожить всех остальных людей. “Если никто, кроме меня не существует, то нечего боятся других и мне не нужно вступать с ними в отношения. Разрушая мир, я спасаюсь от угрозы быть уничтоженным” (18, 305).

     Фромм также считает, что страх – это рассогласование между двумя основными способами существования человека: обладанием и бытием. Бытие в трактовке Фромма выступает как пребывание человека в единении со всем миром, это способность человека отдавать свое, жертвовать собой. Обладание же, напротив, обозначает стремление к присвоению иного, владение чем-либо. Обладать – значит иметь.  “Если я – это то, что я имею, то кто же тогда я есть? Не кто иной, как поверженный, опустошенный человек – жалкое свидетельство неправильного образа жизни. Так как я могу потерять то, что имею, я постоянно озабочен тем, что я потеряю то, что у меня есть. Я боюсь воров, экономических перемен, революций, болезни, смерти; боюсь любви, свободы, развития, любых изменений, всего неизвестного. Меня не  покидает поэтому чувство беспокойства, я страдаю от хронической ипохондрии, меня волнует не только состояние здоровья, но и страх потерять все, что я имею; и я становлюсь агрессивным, суровым, подозрительным, замкнутым, движимым потребностью иметь еще больше, чтобы чувствовать себя в большей безопасности” (1, 81).

     Основу отношений между людьми  при способе существования по  принципу обладания составляют  соперничество, антагонизм и страх.  Погоня за все новыми занятиями  или вещами – это всего лишь  средство самозащиты, страх оказаться наедине с собой или с другим человеком.         

     О неспособности масс к свободе  пишет также немецко-американский  психолог В. Райх.   

       В результате тысячелетнего извращения  в области воспитания и общественной  жизни народные массы приобрели биологическую жестокость и неспособность к свободе. “В основе власти всех диктаторов лежала социальная безответственность народных масс. Они без колебаний использовали ее в своих целях. На протяжении многих лет половина цивилизованных немцев выслушивали утверждение о том, что из масс извергается только то, что в них вложили. Они отнеслись к этому с рабской покорностью. Они сами виноваты в том, что оказались в таком унизительном положении… Тот, кто серьезно относится к массам, требует, чтобы они несли полную ответственность, так как только массы отличаются миролюбием. Теперь к миролюбию необходимо присоединить ответственность и способность быть свободным” (13, 234).

       Под свободой Райх подразумевает  подлинную свободу личного и общественного развития, свободу жить без страха, свободу от всех форм экономического угнетения, то есть свободную саморегуляцию жизни. В самих народных массах существует сила торможения, которая имеет не только консервативный, но и разрушительный  характер. Она постоянно препятствует деятельности борцов за свободу. Эта консервативная сила проявляется в народных массах в виде общего чувства страха перед ответственностью и свободой. Этот страх глубоко коренится в биологической структуре человека. Но, тем не менее, Райх считал, что эта структура не является врожденной; она сформировалась в процессе исторического развития и в принципе поддается изменению.

      Фашизм возникает в результате  тысячелетней деформации личности  и он мог бы возникнуть в  любой стране и у любого народа. Он проявляется в каждом индивидууме во всех странах мира. Искоренить фашизм можно только на основе бескомпромиссного осознания исторических и биологических причин, которые приводят к убийствам. Невозможно победить фашизм, подражая ему и подавляя его с помощью его собственных методов, и при этом самому не стать фашистом. Путь фашизма – это путь автомата, смерти, ригидности и безысходности.

       Таким образом, человеческая природа  иррациональна, и если под свободой  понимать в первую очередь ответственность каждого индивида за рациональное формирование личной, профессиональной и общественной жизни, тогда можно сказать, что не существует большего страха, чем страх перед свободой.

       Райх делает следующие выводы  из результатов исследования структуры личности и ее связи с социальными процессами:

       С биологической точки зрения  человечество следует считать  больным. Политика служит иррациональным  выражением этой болезни на  социальном уровне. Все происходящее  в общественной жизни – активно или пассивно, намеренно или ненамеренно – определяется психологической структурой масс, которая формируется на основе социально-экономических процессов и существует за счет противоречия между страстным стремлением к свободе и страхом перед ней. Страх народных масс перед свободой выражается в биофизической жестокости организма и ригидности личностной структуры. Суть проблемы заключается в авторитарно-механистической цивилизации, которая на протяжении 4-х или 6-ти тысячелетий своего существования разрушала биологическую основу деятельной личности. Авторитарно-механистическую цивилизацию поддерживает и воспроизводит психологическая структура, сформированная на основе подавления естественной сексуальности детей и подростков.

          Человеческая цивилизация пошла техногенным путем. Определяющим и оценивающим фактором развития человеческой цивилизации стал технический прогресс. Все исчисляется в цифрах и с каждым годом цифры становятся все больше, человечество стремится к огромным цифрам во всем. Ценность человека как Человека,  как индивида неизменно уменьшается. Средний человек живет в мире, не подвластном его пониманию. Уже сегодня основными знаниями человечества обладают всего несколько процентов от всего числа людей и с каждым годом этот процент будет уменьшаться, пока не достигнет 1-2. С развитием техногенной цивилизации нагрузка страха на человека постоянно увеличивается, человек вопреки логике не освобождается от биологических древних страхов, а наоборот, усиливает их и постоянно создает новые. Человеческая цивилизация идет путем страха, а это неизбежно тупиковый путь.     
 
 
 
 

СТРАХ ДИКТАТУРЫ КАК ФОРМА СОЦИАЛЬНОГО  СТРАХА.

          Среди множества форм социального  страха особого внимания заслуживает  страх диктатуры, многообразие  и специфика которого во многом обусловлены особенностями самой диктатуры как концентрированного выражения насилия, власти. В истории известны примеры диктатуры абсолютизированной власти религиозных организаций, классов, отдельных личностей, административно-командных систем.

     Развитие человечества, особенно  его узловые, переходные или  революционные этапы, показывают  актуальность страха как своеобразного  психологического фона, на котором  разворачиваются политические и  идеологические битвы. В качестве  примера можно рассмотреть швейцарскую Реформацию, давшую миру теологическую систему кальвинизма с одной стороны, и осознанное средство использования социального страха для утверждения этой системы -  с другой, а также возникновение и становление фашизма в Германии.

      Андрусенко воссоздает историческую картину Женевы в то время (ХVI в.) и делает попытку описать условия возникновения такого важного общественного явления, как массовый социальный страх перед диктатурой, характеризующийся особенностями столкновения двух эпох – феодализма и капитализма. Он делает следующие выводы:

1.      Общество, в котором возникает массовый страх, должно находится в сильно неравновесном состоянии. Неравновесные социальные системы, как правило, появляются на стыке эпох, в данном случае – это период перехода европейских стран от феодального к капиталистическому способу хозяйствования.
2. необходимость существенного изменения составляющих эту систему элементов, наличие элементарной неустойчивости. Это резкое обнищание крестьян, смена религиозной ориентации, появление новых социальных сил – Другой возможностью появления социального страха выступает буржуазии и пролетариата, новых социальных отношений – капиталистических.
3. В силу неравномерности развития элементов неравновесной социальной системы тот или иной элемент может выступать социальной силой, подавляющей все остальные, определяющей развитие системы в целом. В Женеве 16 века такой силой оказался кальвинизм как выразитель идей буржуазии.
4. Социальный страх существует в период от осознания определенным социальным образованием себя в качестве самостоятельной и состоятельной силы, до социального действия, реализующего претензии этой силы.
5. Определяющим в развитии системы может выступать принципиально новое образование, возникшее как иррациональное социальное качество. Например, кальвинизм для системы общественных отношений явился таким иррациональным качеством, суть которого – в специфическом взаимоотношении религии и требований буржуазии, которая по-своему прочла не только библию, но и всю книгу человеческой духовности.
6. Социальный страх диктатуры – это всегда результат насилия. Причем это не только насилие меньшинства над большинством, но и большинства над меньшинством.
7. В определенной ситуации форма социального страха во многом зависит от личности, стоящей во главе основного социального института. Так, Кальвин воплотил в Женеве диктаторский режим, а его ученикам в Голландии и Шотландии этого сделать не удалось, хотя объективные предпосылки для этого, по-видимому, были.

      Таким образом, начинаясь как  антипапское демократическое религиозное движение, кальвинизм превратился впоследствии в одну из форм не только религиозного, но и политического гнета, активно и целенаправленно используя подавляющий эффект социального страха.

     Многие из этих выводов могут рассматриваться как правомерная экстраполяция прошлых закономерностей формирования диктаторского режима на историческую арену Европы периода становления и утверждения в качестве политической силы диктатуры фашизма.

     Исследователи этого этапа истории отмечают, что основной характеристикой умонастроения людей выступала психологическая неустойчивость. Экономическая, политическая и идеологическая неравновесности сказались, в свою очередь, и на формировании неравновесного состояния общественной и индивидуальной психологии людей. На смену буржуазному рационализму пришел иррационализм. В массовом сознании все более утверждался социальный пессимизм, страх из внешних сфер деятельности человека проникал в его внутренний мир и господствовал над его выбором форм и методов взаимоотношения с внешним миром, форм согласования требований действительности с совестью человека.

     Андрусенко выделяет особенности  становления социального страха  при фашизме, которые характерны  для большинства его форм. Рассматриваемый  с точки зрения экономического обоснования социальный страх выступает в самом общем плане как результат неравновесного, неустойчивого состояния системы империализма в целом. Эта неустойчивость проявляется, в частности, в таких формах социального страха, как:

• Страх отдельных империалистических государств опоздать к разделу мира на сырьевом рынке;
• Страх отдельных монополий потерять свое влияние на внешних и внутренних орбитах своей экономической деятельности;
• Страх средних и мелких капиталистических предприятий потерять экономическую независимость и, соответственно, прибыль в конкурентной борьбе с сильными мира сего;
• Страх средних слоев потерять свой социальный статус и перейти в разряд пролетариата;
• Страх трудящихся потерять работу и быть существенно ограниченными в распределении общественного продукта и т.д.

      Рассматриваемый в политическом  плане социальный страх диктатуры  фашизма может характеризоваться  следующими моментами: