Понятие феноменологической социологии

 В отношении третьего  аспекта социализации знания  — его социального распределения  — точка зрения социолога состоит  в следующем. Знание следует рассматривать  как форму связи между людьми. О нем мы можем говорить  лишь тогда, когда оно соотносимо  иному знанию, точнее, знанию другого  человека. Это и есть социальное  распределение знания. В связи  с установленной таким образом  проблемой Шюц выделяет: «Любой индивидуальный запас наличных знаний в тот или иной момент жизни разграничен на зоны в различной степени ясности, отчетливости, точности. Эта структура порождается системой преобладающих релевантности и, таким образом, биографически детерминирована. Знание этих индивидуальных различий само по себе уже элемент обыденного опыта: я знаю, к кому и при каких обычных жизненных обстоятельствах я должен обратиться как к компетентному доктору или юристу. Другими словами, в повседневной жизни я конструирую типологию знаний другого, их объем и структуру. Поступая таким образом, я предполагаю, что он руководствуется определенной структурой релевантностей, которая выражается у него в наборе неизменных мотивов, побуждающих его к особому типу поведения и определяющих даже его личность». Социолог отмечает, что запас наличного знания у людей отличается его объемом, качеством и структурой. В чем-то человек является профессионалом, в чем-то — дилетантом.11

 Социализация знания, в том числе и его социальное  распределение, имеет место потому, что любой из нас как бы  «делит» время и пространство  другого, пребывающего в той же  системе отношений, что и мы. Здесь  получает значимость следующее  суждение Шюца: «Временная общность — здесь имеется в виду не только внешнее (хронологическое), но также и внутреннее время — означает, что каждый партнер соучаствует в непосредственно текущей жизни другого, что он может схватывать в живом настоящем мысли другого шаг за шагом, по мере их смены. Происходят события, строятся планы на будущее, возникают надежды, беспокойство. Короче говоря, каждый из партеров включается в биографию другого; они вместе взрослеют, старятся; они живут в чистом "мы-отношении"». Аналогичные суждения могут относиться и к пространственной общности индивидов, которая связывает их не просто в силу территориальной близости, контактов, связей, но в основном благодаря обоюдному восприятию знаний, отображающих пространственную включенность людей в жизнь и биографию друг друга.

 Размышления Шюца приводят нас к осознанию того, что мы четко осмысливаем общее и разное между нами и другими людьми. При всей уникальности жизненного пути, биографического опыта, обучения, воспитания, социального окружения, профессионального и социального статуса каждого из нас, при всем осмыслении того, что мы смотрим в разные стороны, стоя практически лицом друг к другу, нам удается без труда действовать вместе, заключать сделки, получать услуги, оказывать их самим и т.д. Решающую роль здесь играет повседневное знание, которым обладает любой из нас на уровне, нужном для достижения различных целей. Этот уровень мы можем вслед за Шюцем определить как повседневное знание личности в рамках его определенной типизации.12

 Таким образом, особую  роль получает типизация повседневного, обыденного знания, к которой  прибегает австрийский социолог. Речь идет о том, что это  знание не личных особенностей  и черт, а типов личности (например, тин «продавец», тип «страховой  агент», тип «парикмахер», тип «клиент»  и т.д.), из которого складывается  запас наличного знания, являющийся  основой социального мира. Эти  типы являются «кровью повседневной  жизни» (по мнению одного из  исследователей творчества Шюца).

 Человек разбирается  в социальном мире, взаимодействует  с другими людьми прежде всего  благодаря тому, что владеет запасом  знания о бессчетных типах  личности. Именно такое знание  и лежит в основе научных  абстракций. Научная типология знания, в соответствии с убеждением  австрийского социолога, не возникает  на голом месте, сразу и из  ничего. Она основывается прежде  всего на простых типах повседневного  знания. Следовательно, его стандартизация, отображение ее в сознании  людей являются главным инструментом  получения научного знания, которое  базируется на обыденном, повседневном  знании.

 Обращение социолога  к анализу структур жизненного  мира, обыденного знания, его желание  рационализировать это знание  методом его разных типизации  и обосновать, что на такой  основе появляется научное знание, позволяет говорить о создании, особой концепции, даже методологии, которая затем активно применялась  рядом социологов, таких, как П. Бергер и Т. Лукман. Но прежде чем мы перейдем к рассмотрению их взглядов, остановимся еще на одной концепции Шюца, тесно связанной с его феноменологией и вытекающей из нее. Речь идет о концепции «возвращающегося домой».

 

Заключение

 

Таким образом, исследовав разные источники, я узнала, что феноменологическая социология самим фактом своего существования и направленности своих исследовательских усилий подрывают фундаментальную социологическую веру в объективность социального мира. Но без признания объективной действительности социальных отношений все здание научной социологии рухнуло бы в одночасье. Сторонники данной теории рассматривают общество как явление, созданное и непрерывно воссоздаваемое в духовном содействии индивидов.

 Индивид наблюдает  мир частью обобщенно (по терминологии  Шюца, в типических его свойствах), частью — в его индивидуальных свойствах. Но в каждом случае видение в целом уникально и неповторимо и   не гарантирует надежное взаимосогласованное протекание трудных человеческих взаимодействий.

 Анализ свойств обыденного  мышления и деятельности явился  самым значимым достижением феноменологически  ориентированной социологии Шюца. Он показал и доказал, что наиболее полно и последовательно человеческая субъективность реализуется в мире повседневности. Повседневность - одна из сфер человеческого опыта, характеризующаяся особенной формой восприятия и осмысления мира, возникающей на основе трудовой деятельности.

 Социология Шюца не только существенно разнообразила спектр наличных версий социологического теоретизирования на Западе, но и смогла явно обозначить принципиально нетрадиционные исследовательские горизонты.

 

Список литературы

 

1. Российская социологическая энциклопедия. М , 1998 С. 525 с.
2. История социологии: учебник/ отв. ред. Г.В. Осипов, В.П. Култыгин. – М.: Норма, 2009. – с. 608-609
3. Шюц А. Структура повседневного мышления / Пер. Е.Д. Руткевич // Социологические исследования. 1988, с. 124, 197, 277
4. Шюц А. Проблема рациональности в социальном мире / Пер. В.Г. Николаева // Шюц А. Мир, светящийся смыслом. М.: РОССПЭН, 2004. С. 69-96
5. Шюц А. Социальный мир и теория социального действия / Пер. В.Г. Николаева // Шюц А. Мир, светящийся смыслом. М.: РОССПЭН, 2004. С. 97-115, 237
6. Ионин Л.Г. Идеи и понятия феноменологической социологии А. Шюца // История теоретической социологии / Под ред. Ю.Н. Давыдова. М.: КАНОН, 1998. Т. 3. С. 282-292.
7. Шюц А. Смысловая структура повседневного мира, М., 2003, с. 211
8. Руткевич Е. Д. Феноменологическая социология знания. М.: «Наука», 1993, с. 35
9. Бутенко И. А. Социальное познание и мир повседневности: горизонты и тупики феноменологической социологии. М.: «Наука», 1987, с. 127

1 Российская социологическая энциклопедия. М. - 1998 С. 525 с.

2 История социологии: учебник / отв. ред. Г.В. Осипов, В.П. Култыгин. – М.: Норма, 2009. – с. 608-609

 

3 Шюц А. Структура повседневного мышления / Пер. Е.Д. Руткевич // Социологические исследования. 1988, с. 277

4 Шюц А. Смысловая структура повседневного мира, М., 2003, с. 211

5 Шюц А. Социальный мир и теория социального действия / Пер. В.Г. Николаева // Шюц А. Мир, светящийся смыслом. М.: РОССПЭН, 2004. с. 97-115

6 Шюц А. Структура повседневного мышления / Пер. Е.Д. Руткевич // Социологические исследования. 1988, с. 124

7 Шюц А. Социальный мир и теория социального действия / Пер. В.Г. Николаева // Шюц А. Мир, светящийся смыслом. М.: РОССПЭН, 2004. с. 237

 

8 Ионин Л.Г. Идеи и понятия феноменологической социологии А. Шюца // История теоретической социологии / Под ред. Ю.Н. Давыдова. М.: КАНОН, 1998. Т. 3. С. 282-292.

9 Шюц А. Структура повседневного мышления / Пер. Е.Д. Руткевич // Социологические исследования. 1988, с. 197

10 Руткевич Е. Д. Феноменологическая социология знания. М.: «Наука», 1993, с. 35

11 Бутенко И. А. Социальное познание и мир повседневности: горизонты и тупики феноменологической социологии. М.: «Наука», 1987, с. 127

12 Шюц А. Проблема рациональности в социальном мире / Пер. В.Г. Николаева // Шюц А. Мир, светящийся смыслом. М.: РОССПЭН, 2004. С. 69-96