Становление основ федерализма в Веймарской Республике (1919 - 1923 гг)

16 

Одной из первостепенных задач, стоявших перед центральным  руководством на стадии подготовки и  принятия нового основного закона являлось установление единой государственно-политической системы Германии. В соответствии с конституцией во всех субъектах  рейха устанавливались республиканская система правления, избираемый на основе всеобщего, прямого и тайного голосования институт народного представительства, институт формируемого на парламентской основе правительства, институт демократического избирательного коммунального права. Законодательное право земель в Веймарской республике de facto ограничивалось рамками однопалатного парламента; de jure существовала возможность создания двухпалатного парламента ("штатсрат" в Пруссии). 

Болевой точкой на ранней стадии существования республики по-прежнему оставалась проблема проведения широкомасштабной территориальной реформы. Созданное с этой целью Ведомство по территориальному делению немецкого рейха, несмотря на наличие всей необходимой конституционно-правовой базы, позволявшей рейху в одностороннем порядке решать территориальные вопросы, не достигло существенных результатов на данном поприще. Несмотря на обилие планов территориальных реформ и объема проведенной работы в стране так и не были осуществлены сколько-нибудь существенные преобразования. Единственным результатом революции в этом отношении можно считать создание государства Тюрингия (1920 г.), а также присоединение Кобурга к Баварии (1920 г.) и Вальдека к Пруссии (1928 г.). 

Важным этапом на пути централизации немецкого государства явилась финансовая реформа страны. В 3 параграфе излагаются предпосылки, ход и основные результаты финансовой реформы Эрцбергера, дается анализ ее значимости для жизнедеятельности немецкого государства в целом и земель в частности. 

Попытки проведения финансвовой реформы в Германии предпринимались неоднократно до революции, однако, они не имели серьезного успеха. Сложное финансово-экономическое  положение, в котором оказалась  страна после войны, с новой силой  поставило задачу осуществления масштабной финансовой реформы, централизации финансовых потоков и поступлений. В 1919-1920 гг. борьба за финансы являлась не только средством решения экономических проблем, но и отражала противоречия между центром и землями. Признавая необходимость усиления финансовой самостоятельности рейха, земли в тоже время пытались всячески воспрепятствовать чрезмерной централизации системы финансового хозяйства страны. Особенно жесткой критике со стороны наиболее влиятельных земель подвергались притензии центральных властей на прямое налогообложение, и, в частности, на подоходный налог. 

17 

Важным шагом  на пути к финансовой централизации  стала принятая 31 июля конституция, создавшая все необходимые предпосылки  для максимально широкого использования  имевшихся в распоряжении государства источников финансовых поступлений. Так, были отменены земельные взносы и особые права, которыми земли обладали до революции. Признавая за землями финансовую самостоятельность, конституция, в тоже время, делала ее «иллюзорной», обеспечив рейху право конкурирующего законодательства. 

Финансовая реформа  в Германии проходила в несколько  этапов на протяжении 1919-1920 гг. Ее итогом явилось создание единой и централизованной системы финансового управления, принятие налогового кодекса и закона о земельном налогообложении. Покоившиеся на нормах веймарского конституционного права финансовая и налоговая реформы создали единую финансовую систему, которая дала центру бесспорное преимущество перед землями, позволила ему сосредоточить все источники прямых налогов и привести объемы налоговых поступлений в соответствие с потребностями и интересами всего государства. Она не уничтожила государственности немецких земель, однако, стала важным инструментом социально-экономического и политического влияния центра в стране, явилась серьезным ударом по самостоятельности немецких регионов, лишившихся важного рычага влияния на государственную политику и превратившихся фактически в пансионеров рейха. 

Наряду с очевидными положительными результатами созданная  Эрцбергером система финансового управления имела и ряд недостатков. Несмотря на то, что финансирование земель в 1919 и 1933 гг. позволило Берлину влиять на формирование местных бюджетов, страна так и не смогла в полной мере решить политическую проблему вертикального и горизонтального распределения доходов в соответствии с планами, выдвинутыми в 1919 году. 

Третья глава  «Отношения между рейхом и землями  в 1919-1924 гг.» посвящена политической истории федеративных отношений  в Германии на примере наиболее ярких  событий эпохи становления Веймарской республики. В первом параграфе излагается суть «прусского вопроса». Проблему отношений между рейхом и Пруссией или так называемую «немецко-прусскую проблему» с уверенностью можно отнести к одной из ключевых проблем веймарского периода немецкой истории. С момента основания германской империи в 1871 году Пруссия фактически олицетворяла собой немецкое государство, основанное на силе ее людского, политико-экономического и военного потенциала. 

Ноябрьская революция  положила конец дуализму Пруссии и рейха. Практически с первых дней своей работы новым властям в Пруссии пришлось столкнуться с целым рядом проблем, затягивание с разрешением которых 

18 

угрожало единству «автономного государства». Во-первых, непосильным бременем, прежде всего на плечи Пруссии, легло обострение социально-экономической и финансовой ситуации в стране. Во-вторых, Пруссия была единственным субъектом рейха, которому проигрыш в войне грозил значительными территориальными потерями. В-третьих, революционные события воспринимались большой частью общества как реальный шанс для проведения конституционно-правовой модернизации страны, где Пруссии, а точнее ее территориально-административному реформированию, отводилась одна из ведущих ролей. «Масло в огонь подливали» поднявшие голову под лозунгами «Прочь от Пруссии!» и «Прочь от Берлина!» сепаратизм и партикуляризм, которые, за исключением Бранденбурга и Поммерании, охватили многие регионы прусского государства, в особенности его восточные и западные провинции. Вполне естественно, что планы раздела Пруссии вызывали растущие опасения у прусских властей, видевших в них реальную угрозу целостности и могуществу богатого историческими традициями государства. В свою очередь и рейх опасался раздела Пруссии как фактора возникновения совершенно неуправляемой и непрогнозируемой ситуации. Нельзя было не учитывать и того факта, что Пруссия составляла основу, костяк Веймарской республики и ликвидация ее целостности могла бы незамедлительно привести к децентрализации всей страны, явилась бы недостающим звеном в цепи событий, способных вызвать распад Германии. К тому же весной 1919 года распад Пруссии воспринимался как демонстрация слабости и окончательного поражения Германии в войне, поощрение партикуляристских тенденций в стране. 

Попытки реформирования прусского государства в период после принятия конституции также не увенчались успехом. Двусторонние межправительсвенные переговоры и работа многочисленных комиссий остались безрезультатными. Любые действия по проведению территориальной реформы в Пруссии воспринимались на тот момент как нецелесообразные. В виду имелись, прежде всего, сложная обстановка вокруг Германии, особенно на западе и востоке страны, отсутствие воли большинства населения любой из прусских провинций к проведению референдума по вопросу об отделении, экономическая нежизнеспособность провинций, невозможность выполнения провинциями культурных задач в случае превращения их в самостоятельные субъекты рейха и т.д. В качестве единственно возможного в тех условиях решения существовавшей проблемы «двоевластия» виделся путь тесного сотрудничества двух кабинетов в форме «личной унии», т.е. объединения постов рейхсканцлера и прусского министра президента, министров внутренних дел или введение в прусское правительство имперского министра без портфеля. 

Активно защищавшая свой суверенитет Пруссия не соглашалась  на односторонние действия в пользу централизации Германии. Что касается 

19 

провинций, то прусское правительство считало проблему провинциальной автономии своим  внутренним делом, пытаясь всячески исключить ее из разряда общегерманских. Превратившись в «государство в государстве» и не распологая правовыми рычагами активного воздействия на проводимую рейхом политику, Пруссия успешно пользовалась политическими, экономическими и «силовыми» рычагами, которые позволяли ей по-прежнему серьезно влиять на власть в стране. Вплоть до рейхсэкзекуции 1932 года Пруссия оставалась крупнейшим субъектом Веймарского государства и основным конкурентом рейха на внутриполитической арене, что не могло в конечном итоге не отразиться на судьбе страны в целом. 

Одним из наиболее ярких эпизодов проявления федеративных отношений в Веймарской республике периода ее становления стали  противоречия между Баварией и рейхом, речь о которых идет во втором параграфе «Конфликты между Баварией и рейхом». Жесткая, порой непримиримая, позиция баварского руководства, несогласного с унитарной политикой центральных властей, со всей очевидностью стала проявляться уже в ходе подготовки и принятия Веймарской конституции, а в период с 1921 по 1923 гг. отношения между Мюнхеном и Берлином перешли в стадию открытого противостояния. Особенно острый характер противоречия носили в таких сферах как финансы, экономика и проблема введения в стране чрезвычайного положения. 

Создание новой конституционно-правовой основы государства, новая расстановка политических сил в центре и на местах, положили начало периоду острых конфликтов между имперским и баварским правительствами. Стоявшая во главе приверженцев государственного федерализма и консерватизма Баварская народная партия после прихода к власти в Баварии в марте 1920 года проповедовала «федеративный реванш» и вплоть до 1933 года во многом определяла характер и специфику двусторонних взаимоотношений. 

Первой проверкой  на прочность отношений между Мюнхеном и Берлином стал конфликт вокруг разоружения военизированных отрядов, урегулирование которого потребовала от рейха и Антанты больших усилий на протяжении 1919-1920 гг. 

Серьезный кризис в отношениях между Баварией и  рейхом произошел в 1921 году. Он был спровоцирован политическим убийством бывшего министра финансов М. Эрцбергера. Односторонние и жесткие действия центра, не предпринявшего предварительных консультаций с руководством земель, вызвали незамедлительную реакцию Баварии, фактически отказавшей ему в праве распространении действия чрезвычайного положения на территории земли. Разгоревшийся на фоне введенного в стране чрезвычайного положения кризис отношений между Баварией и рейхом со всей очевидностью продемонстрировал: во-первых, несовершенство веймарской конституционно-правовой системы, позволявшей по-разному трактовать одни 

20 

и те же положения  основного закона; во-вторых, неготовность земель смириться с их новым статусом, вытекавшим из существенно ослабленных  позиций немецкого федерализма; в-третьих, стремление земель своими активными действиями предотвратить дальнейшую централизацию Германии. 

Кризис 1922 год  вновь стал следствием политического  убийства, на этот раз министра иностранных  дел В. Ратенау, и введенного в  связи с этим в стране чрезвычайного положения, обострившего и без того натянутые отношения между Мюнхеном и Берлином. Лишь серия активных переговоров позволила на время урегулировать разгоравшийся из года в год конфликт. 

Апогеем в развитии кризиса отношений между Баварией и рейхом стал 1923 год. Вступив в жесткое противостояние с Берлином, баварское руководство, уже к тому времени попавшее под влияние экстремистских групп и организаций, не смогло обеспечить политического единства и стабильности в земле, в результате чего осенью 1923 года Бавария оказалась на пороге открытого военного конфликта с рейхом. После подавления гитлеровского путча и заключения «Гомбургского мира» закончился период острых двусторонних кризисов, сотрясавших республику на стадии ее становления. Некоторые уступки, сделанные Баварии, стали итогом многолетней борьбы Мюнхена против чрезмерной и не всегда оправданной, с точки зрения методов и темпов, централизации государственно-правовой системы управления страной. 

Третий параграф посвящен рейнскому сепаратизму. Ставшее прямым следствием поражения Германии в войне, оккупации части немецких территорий и развернувшейся с началом революции дискуссии о территориально-правовом переустройстве Германии сепаратистское движение на Рейне представляло одну из наиболее серьезных проблем для Веймарской республики в годы ее становления. Идея образования автономного государства на Рейне в конце 1918 года соответствовала планам территориального переустройства Германии в свете ожидаемого раздела Пруссии. Рейнский сепаратизм прошел в своем развитии 3 основных этапа. Первый этап приходился на ноябрь 1918 - август 1919 года и был связан с провозглашением 1 июня 1919 года Рейнской республики. Второй охватывал время с середины 1919 до конца 1922 гг. и был отмечен относительной стабилизацией политической обстановки в оккупированных областях, нашедшей свое выражение в политике французского «мирного проникновения», культурной пропаганде и подготовке и организации новой волны сепаратизма. Третий этап пришелся на 1923 - первую половину 1924 года и ознаменовался пиком подъема рейнского сепаратизма и окончательным провалом осуществления планов создания государства на Рейне.