Основные геополитические идеи атлантизма

Он обратил внимание на исключительно выгодное положение России в центре Евразийского континента. В мире в целом она занимает центральную стратегическую позицию, сравнимую с позицией, занимаемой Германией в Европе. X. Макиндер писал, что Россия "может наносить и одновременно получать удары со всех направлений, за исключением севера". И никакая социальная революция, по его мнению, не способна "изменить ее отношения к великим географическим границам ее существования".

Подобный ход мыслей привел X. Макиндера к созданию первой глобальной геополитической модели мира. "Осевой регион" он назвал Хартлендом (сердцевинной землей). В него он включил географическое пространство России, плюс Восточная и Центральная Европа на западе, Тибет и Монголия на востоке. За пределами Хартленда он описывает "большой внутренний полумесяц", Римленд (береговые земли), образуемые Германией, Австрией, Турцией, Индией и Китаем.

"Внешний полумесяц", образующий Мировой остров, представляли, по его мнению, Британия, Южная Африка, Австралия, Соединенные Штаты, Канада и Япония. Что касается Франции, то, как пишет X. Макиндер, ее "толкнуть в объятия морских держав может предполагаемый союз Германии и России. Таким образом, им окончательно была сформулирована идея геополитического дуализма: столкновения власти суши - теллурократии и морского могущества - талласократии. Сегодня эти термины постоянно используются теми учеными, которые стоят на позициях классической геополитики.

Хотя, как считал X. Макиндер, морская мощь и играет огромную роль в мировом балансе сил, но развитие сухопутных и воздушных коммуникаций в значительной степени обесценивают ее эффективность, так как для поддержания ее на соответствующем уровне требуется все большее количество и все более дорогих морских баз. Поэтому господства над мировым островом сравнительно проще добиться великим континентальным державам. На основе этих размышлений он пришел к итоговому выводу, что тот, кто правит Восточной Европой, господствует над Хартлендом, тот, кто правит Хартлендом, господствует над Мировым островом, тот, кто правит Мировым островом, господствует над миром.

3. Теория Н. Спайкмена

Превращение США после Первой мировой войны в "сверхдержаву" породило у американских исследователей потребность усилить концепцию "Морской Силы" обоснованием необходимости контроля над береговыми территориями Евразии. Эта потребность была реализована в виде геополитической концепции атлантизма. Одним из ее авторов выступил Николос Джона Спайкмен (1893-1943) - американский ученый голландского происхождения, первый директор Йельского института по изучению международных проблем. Н. Спайкмен считал себя наследником геополитических идей А. Мэхена, во многом разделял взгляды X. Макиндера, но для него главным было не столько влияние географии на процесс принятия политических решений, сколько сам аналитический геополитический метод, позволяющий выработать эффективную стратегию.

"В мире международной  анархии внешняя политика должна  иметь своей целью, прежде всего, улучшение или, по крайней мере, сохранение силовой позиции государства, - подчеркивал Н. Спайкмен. – Сила, в конечном счете, составляет способность вести успешную войну, и в географии лежат ключи к проблемам военной и политической стратегии. Территория государства - это база, с которой оно действует во время войны, и стратегическая позиция, которую оно занимает во время временного перемирия, называемого миром. География является самым фундаментальным фактором во внешней политике государства, потому что этот фактор - самый постоянный. Министры приходят и уходят, умирают даже диктаторы, но цепи гор остаются непоколебимыми".

Наиболее крупными геополитическими работами Спайкмена стали "Стратегия Америки в мировой политике" (1942) и "География мира" (1944). В этих трудах он выделяет десять основных критериев геополитического могущества государства:

• поверхность территории;

• природа границ;

• объем населения;

• наличие или отсутствие полезных ископаемых;

• экономическое и технологическое развитие;

• финансовая мощь;

• этническая однородность;

• уровень социальной интеграции;

• политическая стабильность;

• национальный дух.

Если государство имеет высокий индекс по всем указанным критериям, значит, оно способно выступать самостоятельным актёром в геополитической игре. При низком индексе основных показателей Спайкмен советовал вступление в геополитический союз или блок, поиски геополитического покровительства.

Н. Спайкмен был уверен в том, что X. Макиндер переоценивал роль Хартленда в мировой политике. Он подчеркивал: осью геополитики является Римленд - евразийский пояс прибрежных территорий (маргинальный полумесяц) - морские страны Европы, Ближний и Средний Восток, Азиатско-Тихоокеанский регион. Его формула мирового господства звучит так: "Тот, кто доминирует над Римлендом, доминирует над Евразией; тот, кто доминирует над Евразией, держит судьбу мира в своих руках".

Н. Спайкмен выделил три центра мировой мощи: атлантическое побережье Северной Америки, европейское побережье и Дальний Восток. Для сдерживания СССР он предложил создать ряд военных союзов, которые и сегодня играют важную роль в архитектуре американского геополитического могущества: НАТО - в Европе, СЕНТО - в западной Азии, СЕАТО - в Восточной Азии. С подачи Спайкмена войны за Римленд стали главным направлением американской военной стратегии: Корея, Вьетнам, Камбоджа и Афганистан - главные вехи в этой перманентной военной экспансии.

Разрабатывая атлантическую стратегию, Спайкмен ввел понятие "срединный океан", под которым имел в виду Атлантический океан - эскалатор геополитического развития. Срединный океан не разъединяет, а объединяет Запад - это его внутреннее море, новая Атлантида. Спайкмен активно поддерживал доктрину Монро - призыв США к европейским странам о разделе мира. Речь шла о том, что США контролируют западное полушарие, подчиняя себе Латинскую Америку, Канаду и Гренландию, а Европа сохраняет за собой свои колонии в восточном полушарии. Таким образом, Н. Спайкмена по праву считают "отцом атлантизма" и архитектором американской геополитики XX века.

3. Современная англо – американская геополитика

Во второй половине XX века неоатлантизм становится ведущим направлением англо-американской геополитики. Д. Мейнинг выпускает монографию "Хартленд и Римленд в евразийской истории" (1956), где он предлагает разделить евразийское побережье на три типа по своей геополитической ориентации:

1. пространства, ориентирующиеся на Хартленд - Китай, Монголия, Северный Вьетнам, Бангладеш, Афганистан, Восточная Европа (включая Пруссию), Прибалтика и Карелия;

2. геополитически нейтральные территории - Южная Корея, Бирма, Индия, Ирак, Сирия, Югославия;

3. пространства, ориентирующиеся на Атлантику - Западная Европа, Греция, Турция, Иран, Пакистан, Таиланд'.

Сегодня, спустя полвека, очевидно, что этот геополитический прогноз Д. Мейнинга относительно ориентации большинства стран Римленда оказался ошибочным - Восточная Европа, Прибалтика, Ирак, Иран, Югославия, Пакистан не раз меняли свой геополитический вектор. Римленд оказался, весьма проблемной, и неустойчивой геополитической зоной. Несмотря на множество попыток неоатлантистов создать геополитическую модель этой территории, ни одна из них пока не была подтверждена в ходе развития геополитической истории.

У. Кирк в своей книге "Географическая ось истории" (1965) выдвинул гипотезу, что главную роль в структуре Римленда будут играть высшие культурные секторы внутреннего полумесяца, которые имеют атлантическую ориентацию, - Западная Европа, Пакистан и Турция. От них культурные импульсы смогут поступать внутрь континента, создавая мощные геополитические притяжения, с помощью которых можно объяснить динамику геополитической ситуации в Евразии. Но ни один из перечисленных выше геополитических факторов во второй половине XIX века не стал генератором геополитической динамики. США действительно сделали ставку на Турцию и Пакистан в планах вестернизации Азии, но эти страны так и не смогли стабилизировать свои политические системы - в них периодически происходят военные перевороты и без существенной поддержки Америки они сами не смогли бы удержаться в зоне атлантического влияния.

Современная геополитика исходит из нескольких моделей постановки проблем и их решения (парадигм). Первая из них обращает внимание на пространственное различие между центром и периферией, причем последняя противопоставляется центру, Юг - Северу, развивающиеся страны - развитым.

Вторая сосредоточивается на различии трех поколений войн. Согласно этой концепции, войны на разрушение уходят в прошлое, а на их место согласно теории войн приходят коммуникационные, с "нулевым результатом человеческих потерь".

Третья исходит из актуализации проблемы национальной идентичности как основы национальной политики. Согласно этой концепции, этические, классовые, религиозные противоречия подчинены динамизму становления "государства-нации".

Четвертая основывается на различиях между региональными системами, в центре каждой из которых находится государство, оказывающее влияние на развитие событий в регионе: "Великий Иран", "Великий Пакистан" или "Великий Китай" и т.д.

В той или иной степени эти геополитические парадигмы нашли свое выражение в теории атлантизма, утверждавшей западную цивилизацию как доминирующую в мире и являющуюся носителем либерально-демократических ценностей и рыночной экономики. Эта теория приняла наиболее четкие формы в период существования биполярного мира, функционировавшего в атмосфере "холодной войны" между Западом (США) и Востоком (СССР).

Это противостояние выразилось в том, что американские исследователи во главу поставили поиск стратегических районов, господство над которыми понималось как условие обеспечения национальной безопасности США. При ближайшем рассмотрении в зоне американских стратегических интересов оказалась вся планета.

Концепция глобального подхода к проблемам безопасности усиливала свою значимость по мере создания и развития ядерного оружия и космических средств его доставки. В этой связи один из американских исследователей замечал: "Значение естественных особенностей планеты в борьбе за военное превосходство и безопасность изменяется с технологическими изменениями в человеческой возможности разрушать, перевозить и сообщать. Без сильного чувства технологии геополитика вырождается в земной мистицизм".

Эту же мысль в середине 80-х гг. развивал один из стратегов НАТО, утверждавший, что в "геополитике ядерного сдерживания технология сменила географию по значению", т.е. "оказалась настолько революционной в своем влиянии на географию, что практически сменила ее в качестве основного фактора геополитики".

Концепция атлантизма в конце 80-х - начале 90-х гг. органично переросла в теорию мондиализма. Смысл мондиализма сводится к утверждению неизбежности полной планетарной интеграции, перехода от национальных государств и культур к единому "униформному миру". Идеи подобного рода уже давно существуют в виде философских доктрин. О создании неких Соединенных Штатов Мира, которые должны были стать результатом мировой революции, в начале XX в. высказывался В.И. Ленин.

Но американские геополитики понимают движение к формированию "униформного мира" весьма своеобразно. Наиболее четко эти идеи были изложены бывшим в свое время госсекретарем США Г. Киссинджером и помощником президента США по национальной безопасности 3. Бжезинским. В центре их миропонимания стоит идея о том, что движение к единому миро - порядку будет происходить в процессе имплантации западных ценностей в жизнь мирового сообщества под руководством США.

Г. Киссинджер полагает, что международная система в XXI века будет состоять по крайней мере из шести основных центров силы: США, Европы, Китая, Японии, России и, вероятно, Индии, а также множества средних и малых государств. "Шесть основных центров силы" Киссинджера принадлежат к пяти разным цивилизациям, поэтому он считает, что международная система в XXI в. будет обусловлена взаимодействием различных цивилизаций.

З. Бжезинский в прошлом рассматривал СССР как препятствие на этом пути и предлагал изменить господствующую в нем идеологию в социал-демократическом духе и создать предпосылки для восстановления частной собственности и демократических свобод. Для Запада он считал необходимым ввести частичное государственное регулирование экономики, несколько ограничить свободу рынка и на этой основе попытаться соединить гуманистические ценности Запада и социальную этику коммунизма Востока. В последующем атлантический мир мог допустить СССР до управления планетой. Этим самым был бы обеспечен всеобщий мир и преодолены последствия холодной войны. Эти взгляды 3. Бжезинского не носят оригинальный характер, поскольку в его геополитической риторике выражены очень популярные в 60-х и первой половине 70-х годов положения "теории конвергенции" Дж. Гэлбрейта.

После распада СССР и образования целого ряда новых государств на постсоветском пространстве и в Восточной Европе взгляды 3. Бжезинского несколько изменились. Сегодня он рассматривает включение России в трансатлантическое сообщество как составную часть долгосрочной стратегии США, "нацеленную на укрепление стабильности на гигантском евразийском континенте".