Англия  в XVIII в. Начало промышленного  переворота

Ещё в конце XVII в. Англия была аграрной страной; четыре пятых ее населения занимались сельским хозяйством. К началу XIX в. она превратилась в крупную промышленную державу, в которой около половины населения было занято в фабричном производстве, транспорте и торговле.

Эти перемены протекали  на протяжении XVIII в, сначала незаметно, а с 60-х годов стремительно, в  виде скачка, получившего название промышленного переворота. Вслед  за Англией промышленная революция произошла и в других странах. Однако в Англии она приняла наиболее яркие, классические формы.

Важнейшей предпосылкой промышленного переворота явилась  Английская буржуазная революция середины XVII в., которая устранила препятствия  для роста капиталистических отношений и открыла путь мощному развитию производительных сил страны.

Революция завершила  формирование английской нации, ликвидировала  последние остатки феодальной раздробленности, ускорила образование единого общеанглийского  рынка. Сукно, производимое в Лидсе и Нориче, железные изделия, выпускаемые в Бирмингеме и Шеффилде, находили сбыт в самых отдаленных районах страны и вывозились за границу. Таким образом, в Англии складывались предпосылки для общественного разделения труда в национальном масштабе, для дальнейшей экономической специализации отдельных районов. Промышленный переворот был подготовлен также переменами, происшедшими в английском сельском хозяйстве.

 
Англия в конце XVIII в. 
 

1. Экономическое положение  Англии накануне  промышленного переворота

Углубление  процесса первоначального  накопления

На протяжении XVII и XVIII вв. в английской деревне не прекращался процесс вытеснения мелкого и среднего крестьянского хозяйства. Еще в конце XVII в. около половины всей обработанной земли находилось в руках крестьян. Число самостоятельных крестьян-йоменов в l685 г. составляло 160 — 180 тыс. семей, или одну седьмую часть всего населения страны. В течение XVIII в. йоменри исчезает. Крупная земельная собственность вытесняет самостоятельные мелкие крестьянские владения: в конце XVII в. средние размеры земельной собственности составляли 70 акров, а в 1780 г. равнялись в среднем 300 акров. Вытеснение крестьян производилось при помощи различных приемов, среди которых насилие играло далеко не последнюю роль. Всевластие лендлорда давало широкий простор для произвола. Огораживания принимают в XVIII в. новую форму и особенно большой размах. Ранее государственная власть, стремясь сохранить крестьянство как податную и военную силу, ограничивала огораживания. Теперь позиция правительства изменяется: огораживания проводятся в жизнь парламентскими актами. « ...Сам закон,— писал К. Маркс,— становится орудием грабежа народной земли». На протяжении XVIII в. парламентом было принято свыше 2500 актов об огораживаниях, которые относились к площади более 5 млн. акров. Кроме того, огораживания осуществлялись помимо парламента.

Эта грандиозная  экспроприация вызывала повсеместное сопротивление со стороны крестьянства; жалобами на огораживания полны петиции  в парламент; кое-где крестьяне  пытались силой, хотя и безуспешно, приостановить этот грабеж и отстоять свою землю.

Результатом сгона  крестьян с земли («эвикции») было создание обширных кадров промышленного пролетариата — необходимого условия для развития капиталистической фабричной промышленности.

Массовая экспроприация  крестьянства в то же время способствовала развитию капитализма в сельском хозяйстве. Изгнание крестьян и укрупнение поместий давали лендлорду возможность шире применять новую сельскохозяйственную технику, а также сдавать землю за повышенную арендную плату. Такой платы крестьянин вносить не мог. Его все более заменяет крупный фермер, который ведет хозяйство капиталистически, с применением усовершенствованной агротехники, наемной рабочей силы и более сложных земледельческих орудий. Все это требовало значительных вложений капитала.

 
Сельскохозяйственный рабочий. Рисунок  С. Гримма. Вторая половина XVIII в.

Таким образом, капиталистическая перестройка  сельского хозяйства стимулировала  прогресс сельскохозяйственной техники и агрономии. К этому времени относится введение систематического севооборота с чередованием зерновых и корнеплодов, разработка системы дренажа и удобрений, улучшение породы скота, применение сельскохозяйственных машин — веялок, усовершенствованных плугов и т. д. В 1731 г. вышел в свет труд Джетро Тулля «Новый способ ведения пахотного хозяйства, или опыт и принципы обработки земли и выращивания растений», эта работа как бы подводила итоги развития сельскохозяйственной техники, обобщала опыт передовых хозяйств.

Английская  промышленность

Промышленный  переворот был подготовлен быстрым  ростом английской промышленности в  первой половине XVIII в. Центром чулочно-вязальной  промышленности являлись горола Дерби, Ноттингем, Лестер и местности, прилегающие к ним. Обработкой шерсти и производством сукна занимались многие районы страны: юго-западные графства славились тонкими сукнами; Норич и его район — камвольными тканями более дешевые сорта шерстяных тканей вырабатывал западный район Йоркшира. В Лондоне, Дерби и в других городах производились шелковые изделия. Главной областью хлопчатобумажного производства являлся Ланкашир.

В XVII—XVIII вв. мелкое товарное производство все более  уступает свое место мануфактуре; наибольших успехов рассеянная мануфактура достигла в изготовлении шерстяных, полотняных и шелковых тканей, но широко были распространены также централизованные железоделательные, писчебумажные, стекольные и другие мануфактуры.

Техническая база рассеянной мануфактуры почти ничем  не отличается от ремесла. Централизованная мануфактура является важным этапом на пути дальнейшего разделения и специализации ручного труда. Эта специализация, расчленяя производство на ряд более мелких, простых операций, подготовляла изобретение машин и их распространение.

 
Подмастерья. Гравюра В. Хогарта. Около 1747 г.

Мануфактура создала  и другую необходимую предпосылку  фабричной системы — кадры  обученных искусных рабочих. «...Изобретения Вокансона, Аркрайта, Уатта и т. д., — пишет Маркс, — могли получить осуществление только благодаря тому, что эти изобретатели нашли значительное количество искусных механических рабочих, уже подготовленных мануфактурным периодом» ( К. Маркс, Капитал, т. I, стр. 388.).

Предпролетариат

В первой половине XVIII в. складываются значительные кадры  наемных рабочих, предшественников будущих фабричных рабочих. Это  еще не рабочие в современном  смысле слова, так как они тесно  связаны со своим собственным хозяйством, имеют участки земли и нередко остаются собственниками средств производства — станка или верстака.

Мануфактурный рабочий являлся объектом жесточайшей  эксплуатации, был совершенно бесправен  перед лицом закона. Рабочий день в централизованной мануфактуре продолжался 14—16 и более часов. В мануфактурной мастерской господствовал неограниченный произвол хозяина. Заработной платы не хватало даже на хлеб для семьи, и последняя была вынуждена или искать работу, или прибегать к нищенству. На мануфактурах широко применялся детский труд. Дети начинали работать с самого раннего возраста, нередко с пяти лет.

Не лучшим было положение рабочих, которые брали  работу на дом. Чтобы свести концы  с концами, рабочий трудился день и ночь, заставляя работать всю свою семью. Если рабочий пользовался станком или инструментом хозяина, то хозяин делал вычеты из заработной платы за пользование станком.

Однако эксплуатация рабочего в тот период была облечена в специфическую форму, затемнявшую  подлинное положение рабочего и его отношения с хозяином. Работа на дому, в своем собственном жилище, создавала иллюзию некоей самостоятельности. Вчерашний крестьянин — рабочий централизованной мануфактуры еще не расстался с мечтой вернуться на землю. Разорившийся ремесленник мечтал «выбиться в люди» и завести собственное «дело». Разнообразные группы трудящихся в этот мануфактурный период капитализма еще не осознали своего классового положения в обществе. Только капиталистическая фабрика, только концентрированный в гигантском масштабе труд рабочих, их полная зависимость от машины, наконец, их повседневная коллективная борьба могли выработать классовое самосознание, создать из разнообразных групп угнетенного и трудящегося люда сплоченный, сознающий свое положение в обществе класс промышленного пролетариата.

2. Политическое развитие  Англии в XVIII в.

Союз  буржуазии и земельной  аристократии. Государственный  строй

Политический  строй, порожденный переворотом 1688 г., явился выражением компромисса между  частью буржуазии — ее торговой и финансовой верхушкой — и земельной аристократией.

Сохранению политического  союза между этими двумя правящими  классами способствовало то обстоятельство, что значительная часть феодальных землевладельцев давно стала  на путь капиталистической перестройки своих хозяйств. Английский лендлорд все теснее связывался с рынком, производя продукты на продажу, вкладывая капиталы в промышленность, закупая не только предметы роскоши и личного потребления, но и производимые в городе орудия, необходимые для сельского хозяйства. Капиталистическое фермерство также являлось выражением связи лендлорда с капиталистическими элементами страны. Представители английского дворянства активно участвовали в торговых и нередко в промышленных предприятиях, обогащались путем ограбления колоний. Вольтер, посетивший Англию в 20-х годах XVIII в., немало удивлялся тому обстоятельству, что в отличие от Франции занятие торговлей в Англии не наносит ущерба «дворянской чести»; он указывал, что брат лорда Тауншенда, который был виднейшим членом правительства, ведет широкую торговлю, а брат другого знатного дворянина — лорда Орфорда занимает скромный пост торгового агента на Ближнем Востоке; это обстоятельство ничуть не шокировало ни Тауншенда, ни Орфорда.

 
Интерьер шотландского дома. Рисунок 1788 г.

В то же время  отдельные представители крупной  буржуазии вступали в ряды знати, покупали землю, занимали места в  парламенте, на гражданской службе, проникали в армию и флот. Даниэль Дефо в начале XVIII в. писал, что в Англии «торговля создает джентльменов». Буржуазия и джентри, возглавившие революцию в середине XVII в., после своей победы еще более сближаются на почве общих экономических интересов.

Верхушка обоих  классов крепко держала в своих  руках все нити управления страной, сходившиеся, как в своем центре, в английском парламенте.

Интересы класса землевладельцев были представлены в парламенте более полно, чем  интересы буржуазии. Титулованная знать заполняла скамьи верхней палаты — палаты лордов, из ее среды выходили все министры. Нижняя палата, или палата общин, в XVIII в., как и в предшествовавшие столетия, в большей своей части состояла из среднего дворянства. Картину дополняло всевластие землевладельцев в мезтном управлении: лорд-лейтенант, назначенный короной из числа крупнейших лендлордов, представлял верховную власть в графстве; из местных средних землевладельцев назначались шерифы, возглавлявшие административно-судебные органы округа; большую роль в повседневной жизни более мелких административных подразделений (сотен и приходов) играли мировые судьи, назначавшиеся также из числа местных землевладельцев.

Тем не менее  крупная буржуазия всегда имела  возможность защитить свои интересы. Ее представители из богатых купцов, судовладельцев, работорговцев заседали в палате общин рядом с представителями землевладельцев. Правительство и парламент внимательно прислушивались к требованиям буржуазии: ее петиции и заявления неизменно встречали с их стороны поддержку. Крупные города управлялись общинными советами (муниципалитетами), составленными из представителей богатого купечества и мануфактуристов.

Нижняя палата парламента считалась представительной и выборной. В действительности большинство депутатов избиралось в захолустных местечках, где неограниченно властвовал местный лендлорд. Депутатские места открыто продавались и покупались, на них была установлена определенная такса. При Георге I (1714—1727) депутатское место оценивалось в полторы тысячи фунтов стерлингов, при Георге III (1760—1820) стоимость места повысилась до 2 тыс. ф. ст. В парламенте открыто жаловались на дороговизну депутатского мандата, обвиняя в этом «новых богачей», особенно «набобов», т. е. лиц, награбивших свои богатства в Индии; последние особенно сорили деньгами во время парламентских выборов.

Некоторые богатые  землевладельцы распоряжались десятками  мест, создавая в парламенте свою клиентелу  или продавая голоса правительству. Покупка голосов правительством совершалась чаще всего путем предоставления пенсий, синекур и пр. Виги, укрепившиеся у власти после прихода Ганноверской династии, возвели подкуп в систему. В 1739 г. на жалованьи правительства находилось до половины членов палаты общин, что стоило государственной казне около 200 тыс. фунтов в год. Огромных размеров достигало казнокрадство. Министры получали взятки при заключении государством любых контрактов с частными лицами, а нередко и прямо запускали руку в государственное казначейство.

Тори  и виги

На политической сцене в Англии XVIII в. продолжали действовать две основные партии — виги и тори. Виги, игравшие самую активную роль в изгнании последнего Стюарта, наиболее решительно поддерживали сначала Вильгельма III Оранского, а затем Ганноверскую династию. Однако вскоре и тори отказались от поддержки Стюартов. Обе партии — и тори и виги — были связаны с высшим английским дворянством, к которому принадлежали все их руководители. Но все же тори более опирались на массу среднего дворянства — сквайров, экономическое значение которых в XVIII в. весьма выросло в результате происходившего аграрного переворота. Наоборот, виги, хотя тоже возглавлялись лордами-аристократами, стояли ближе к буржуазии, к лондонскому денежному капиталу — банкирам Сити, торговым кругам, судовладельцам, частью к мануфактуристам. В течение первой половины и в середине XVIII в. вигам удавалось чаще и на более длительный срок по сравнению с тори удерживать власть в своих руках. С деятельностью вигских министров связано окончательное оформление английской парламентарной системы.