Советское государство и Русская православная церковь во время Великой Отечественной войны

Согласно Положению 1945 г., в Русской православной церкви высшая власть в области вероучения, церковного управления и церковного суда — законодательная, административная, судебная — принадлежала Поместному собору, периодически созываемому в составе епископов, клириков и мирян. Патриарх для решения назревших важных церковных вопросов мог созвать, с разрешения правительства, Архиерейский собор. Компетенция обоих органов в Положении не разграничивалась. Главой РПЦ по новому Положению являлся патриарх, которому были предоставлены чрезвычайно широкие полномочия. Он управлял Церковью совместно со Священным Синодом. Членами Синода являлись 6 архиереев, в том числе митрополиты: Киевский, Ленинградский и Крутицкий. Они считались постоянными членами Синода. Остальные три члена в епископском сане вызывались для присутствия на летнюю (март-август) и зимнюю (сентябрь-февраль) сессии по общему списку епископов. Патриарх обычно выносил на рассмотрение Священного Синода наиболее важные вопросы, касающиеся Церкви в целом. Синод был совещательным органом при патриархе, которому принадлежало право принятия окончательного решения.

Приходская община должна была состоять не менее чем из 20 человек и регистрироваться гражданской властью. Последняя по соглашению с епархиальным архиереем предоставляла общине храм. В Положении было предусмотрено существование коллегиальных органов управления общиной: распорядительного — двадцатки, заменяемой после учреждения прихода приходским собранием, исполнительного — церковного совета, контрольного — ревизионной комиссии. Право создавать церковный совет и ревизионную комиссию имело приходское собрание. В состав церковного совета входили настоятель в качестве председателя и избираемые собранием староста, его помощник и казначей. Все приходское хозяйство находилось на попечении церковного совета: забота о содержании, ремонте, освещении и отоплении храма, снабжении его богослужебной утварью и книгами, нательными крестами, ладаном и др. Церковный совет мог распоряжаться средствами прихода и вести их учет, делать отчисления в Патриархию и епархиальное управление. Ревизионная комиссия, согласно Положению, состояла из 4 членов прихода и постоянно наблюдала за церковным имуществом, проводила ревизии имущества, денежных сумм и произведенных расходов. Во всех церквах были заведены приходно-расходные книги, а все поступающие средства вносились в Госбанк. В некоторых случаях при приеме дел настоятелями от прежних председателей церковных советов была обнаружена большая запущенность делопроизводства по церковному хозяйству. После решений Поместного собора и принятия Положения была сведена к минимуму текучесть кадров духовенства, оно стало дисциплинированнее, уменьшилось число случаев самозванства9.

Второе и последнее заседание Поместного Собора состоялось 2 февраля.

Важнейшим деянием второго заседания Собора явилось избрание Патриарха.

В обращении к христианам всего мира Поместный Собор призвал к единству в достижении победы над фашизмом. Война еще продолжается, но "исход войны уже решен, и никто и ничто изменить его не может". Всем стало ясно, "чьи молитвы, подобно Авелевой жертве, вознеслись ко Господу, и чьи кощунственные призывы стелются по земле, как дым от костра братоубийцы Каина..." "Православная Русская Церковь, Церковь великой страны, принявшей основной удар кровавого фашизма и в схватке с ним нанесшей ему смертельную рану...  обращается  к вам, братья  христиане, чтобы вместе с нами  напрягли свои усилия к завершению священной борьбы". В заключении "Послания" говорится: "Поместный Собор шлет благословение трудящимся всего мира и вождям народов, которые пекутся о благосостоянии и улучшении жизни меньших братьев", - в такой форме Собор выразил свою озабоченность социальными проблемами.

10 апреля 1945 года состоялась  встреча Патриарха Алексия с  главой Правительства И.В.Сталиным. На встрече обсуждались вопросы, связанные с патриотической деятельностью Церкви на завершающем этапе Великой Отечественной войны, расширением сети духовно-учебных заведений и церковно-издательской деятельностью.

9 мая, получив первое известие  о капитуляции Германии, Патриарх  Алексий обратился к пастве  со словами радости о победе  русского оружия: "Мы уверенно и терпеливо ждали этого радостного дня Господня, дня, в который изрек Господь праведный суд Свой над злейшими врагами человечества, и православная Русь после беспримерных бранных подвигов... ныне предстоит Господу сил в молитве, благодарно взывая к самому источнику побед и мира за Его небесную помощь в годину брани, за радость победы и за дарование мира всему миру".

Победа в Великой Отечественной войне, освобождение порабощенных народов Балкан от немецкой оккупации открывала возможность для упрочения братских сношений с Сербской, Румынской, Болгарской и Греческой Церквами. Благодаря посредничеству Патриарха Алексия пало средостение, разделявшее Болгарскую Церковь и Константинопольскую Патриархию.

12 мая 1945 года в Румынию  отправилась делегация Русской  Церкви во главе с епископом Кишиневским Иеронимом. Эта поездка была особенно необходима потому, что румынский народ вовлечен был в братоубийственную войну против единоверного русского народа.

В послевоенные годы от прежних "непоминающих" в отделении от Церкви осталось несколько малочисленных подпольных общин, называвших себя "истинно православными христианами".

Важнейшим событием церковной жизни 1946 года явился Львовский Собор. Во время Великой Отечественной войны часть униатского духовенства скомпрометировала себя сотрудничеством с оккупационным режимом. Греко-католическая иерархия была связана с сепаратистским оуновским движением, которое возглавил Степан Бендера. В результате многие священнослужители-униаты, в том числе и епископы, подверглись репрессиям. Часть униатского духовенства была репрессирована за действительную связь с сепаратистским оуновским движением, многие пострадали невинно.

Львовский Церковный Собор открылся 8 марта. В нем участвовало 216 священников и 19 мирян.  Собор вынес постановление: "Церковная уния была навязана нашему народу в XVI столетии римско-католической шляхетской Польшей, как мост, ведущий к колонизации и латинизации нашего украинского и белорусского народа; ...в теперешней нашей ситуации, когда, благодаря героическим подвигам и славной победе Советского Союза, все украинские земли объединены и украинский народ стал хозяином на всех своих землях, было бы неразумно в дальнейшем поддерживать униатские тенденции... Исходя из этих положений, Собор постановил отменить постановления Брестского Собора 1596 года, ликвидировать унию, отойти от Рима и возвратиться в нашу отцовскую Святую Православную веру и Русскую Православную Церковь". Воссоединение униатского духовенства состоялось в храме святого Юра 9 марта.

В послевоенные годы Русская Православная Церковь, преодолевая внутренние расколы и отдаления, приобрела небывало высокий авторитет в православном мире.

К 1949 году епископат Русской Церкви насчитывал уже 74 архиерея, занимавших кафедры в пределах нашей страны. Среди них - Патриарх Алексий, митрополиты: Крутицкий - Николай, Киевский - Иоанн, Ленинградский - Григорий, Рижский - Вениамин (Федченков), Новосибирский - Варфоломей (Городцев); 21 архиепископ, в том числе один викарный, 40 епархиальных и 7 викарных епископов.

                                                                                                                    *  *  *

Смерть И.В.Сталина в 1953 году вызвала глубокие перемены в жизни Советской страны, которые были названы оттепелью. Эти перемены не обошли стороной и Русскую Православную Церковь. Из лагерей, в которых томились миллионы узников, начали выпускать невинно осужденных, вначале по амнистии, потом большинство осужденных - по реабилитации. Освобождены были и священнослужители - те, кто оставался в узах с еще довоенных времен, и те, кто был арестован после войны - либо за то, что во время войны, находясь на занятой врагом территории, совершал богослужения по разрешению оккупационных властей, либо как "повторник", либо по клеветническим доносам. Среди выпущенных на волю священнослужителей были и архиереи: митрополит Мануил (Лемешевский), арестованный в четвертый раз в 1948 году и выпущенный на волю в 1955 году, камчатский миссионер митрополит Нестор (Анисимов), арестованный сразу же после своего возвращения из Китая на Родину, епископ Вениамин (Новицкий), проведший в заключении 10 послевоенных лет; епископ Афанасий (Сахаров), который, по его собственным словам, в общей сложности провел "в узах и горьких работах" 254 месяца.

Благотворные перемены в жизни страны внушали надежды на дальнейшую нормализацию отношений между Церковью и Советским государством.

В 50-е годы продолжало расти число молящихся в православных храмах. Городские храмы были переполнены. В воскресные и праздничные дни число причастников доходило до нескольких сот, в Великий пост в московских храмах причащалось по 15- 20 тысяч человек. Каждое воскресенье совершалось до полусотни крещений. Правда, решительное большинство среди прихожан составляли женщины, не только пожилые, но и те, чья молодость пришлась на тяжелые предвоенные, военные и послевоенные годы. Среди верующих преобладали люди малообразованные, но связь с Церковью сохраняла и часть старой интеллигенции. Новая интеллигенция, получившая образование в советских вузах, в 50-е годы, почти вся была отчуждена от Церкви.

В 1957 году Русская Церковь располагала в пределах СССР 73 епархиями, 69 мужскими и женскими монастырями, главным образом на западе страны: на Украине, в Белоруссии и Прибалтике10.

2.3 Хрущев и церковь. Антирелигиозная кампания

«Мы продолжаем быть атеистами и будем стараться освободить от религиозного дурмана большее количество народа»11.

Попытки расправиться со священниками, запрет на колокольный звон, пропаганда атеизма – все это было во времена Хрущева. Число монастырей и православных храмов в Советском Союзе резко сократилось. Позиция первого секретаря в отношении церкви прекрасно видна и по его высказываниям.

Наступление Хрущева на церковь началось осенью 1958-го, когда вышло несколько постановлений. Партийным и общественным организациям было предложено развернуть наступление на религиозные пережитки в сознании и быту советских людей. Был повышен налог с земельных церковных участков, включая даже кладбища при монастырях. Из библиотек исчезли религиозные книги. Власть пыталась не пустить верующих в святые места: рядом с ними или даже прямо на их месте устраивали свинарники и мусорные свалки. 8-го мая 1959 года был основан журнал «Наука и религия», и началась кампания про пропаганде агрессивного атеизма, сродни тому, что уже было в 20-е годы.

В конце 50-х Хрущев запретил колокольный звон, разрешенный Сталиным осенью 1941 года. Попытки церковнослужителей противостоять этому запрету успеха не имели. Митрополит Крутицкий и Коломенский Николай, в миру Борис Ярушевич, сравнивал хрущевское наступление на церковь с преследованием, которое было до Великой Отечественной войны.

Так в 1958–1964 годах закрыли больше четырех тысяч православных храмов. Кульминацией нападок Хрущева на церковь стал взрыв Преображенского храма в Москве в начале июля 1964 года под предлогом строительства метро. Очевидцы вспоминают, что церковь будто поднялась над землей и рассыпалась. Люди в слезах брали кирпичики на память. Некоторые верующие считают, что отставка Хрущева была не случайной именно 14 октября 1964-го в день Покрова Пресвятой Богородицы – возможно, так Бог воздал первому секретарю за кощунственные и циничные действия против церкви.

Разумеется, в истории взаимоотношений Никиты Сергеевича Хрущева с церковью существует огромное количество слухов и легенд. Частично это объясняется тем, что основные исследования проблем религиозной жизни в СССР проводилась западными советологами, такими как Джейн Эллис или Поспеловский, у которых не было точных источников и архивных данных. Зачастую они просто оперировали слухами, которые потом вошли в научные труды и многими стали восприниматься как точная и доказанная информация.

Можно ли говорить, что это был один из самых тяжелых периодов в истории церкви? Безусловно. Но когда говорят «хрущевские гонения», то часто забывают о том, кто действительно разрабатывал эти планы. А занимался этим главный идеолог компартии Михаил Суслов. И он дважды предпринимал наступление на церковь. Первое было в 1949 году, но оно было удачно отражено Карповым – председателем Совета по делам Русской православной церкви. Карпова, бывшего полковником государственной безопасности, назначил на этот пост в 1943 году сам Сталин. Второе наступление на церковь произошло в 1954 году, после смерти Сталина, но оно также было нейтрализовано.

Из сохранившейся переписки Карпова с патриархом Алексием I известно, что у них были очень теплые, дружеские отношения, в том числе и в период гонений, которые названы «хрущевскими», когда Карпов по-прежнему выступал как защитник церкви.

Хотя правильно ли вообще употреблять термин «гонения»? Все-таки гонения предполагают тотальное уничтожение, как например, христиан в Древнем Риме. При Хрущеве можно говорить, разумеется, о преследовании церкви, можно говорить о дискриминации верующих и духовенства, но при этом все годы патриарх занимал особняк в Чистом переулке (бывшую резиденцию германского посла) и разъезжал по Москве в правительственном ЗИЛе. А церковные иерархи имели полномочия представлять советский Комитет защиты мира и участвовать во всемирном движении, когда выезжали за границу.

Конечно, это делалось для внешней политики, чтобы «сохранить лицо». Тем не менее слово «гонения» к ситуации не подходит. В этом и было главное противоречие. С одной стороны, происходившее в стране безусловно можно было назвать антирелигиозной кампанией, а с другой, на международном уровне советские власти хотели сохранить присутствие РПЦ в политической жизни страны. Тем более что западные страны, и в первую очередь США, внимательно следили за происходящим и старались религиозные перемены в СССР представить в глазах мирового сообщества как гонения на верующих.

Основной упор власти сделали именно на пропаганду. Тогдашний ответственный секретарь журнала «Московская патриархия» Анатолий Васильевич Ведерников собирал все вырезки, касающиеся религии. И к концу 1959 года агентство, которое он для этого нанимал, отказалось работать, потому что оно просто не справлялось с этими вырезками, такой поток атеистической пропаганды шел в советской прессе. Отец Александр Мень рассказывал, что в день выходило примерно от семи до восьми книг атеистического содержания. Можно себе представить, какой это был массированный шквал.