Советское государство и Русская православная церковь во время Великой Отечественной войны

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА И ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ»

СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ИНСТИТУТ

 

ФАКУЛЬТЕТ ГОСУДАРСТВЕННОГО И МУНИЦИПАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

 

КАФЕДРА

КАФЕДРА ИСТОРИИ И МИРОВОЙ ПОЛИТИКИ

 

Курсовая работа

 

Советское государство и Русская православная церковь во время Великой Отечественной войны.

Выполнила: студентка III курса гр. 3105

факультета  ГиМУ

Пахомчик Анастасия Евгеньевна

Проверила: профессор

Ежова Г.В.

Дата сдачи:                              28.05.13

Оценка:__________________________

Подпись руководителя:_____________

 

 

Санкт-Петербург

2013

Оглавление

 

 

 

Введение

Последнее десятилетие ХХ века явилось тем историческим периодом, когда стало возможным попытаться осмыслить, что происходило в России после Октябрьского переворота во взаимоотношениях между Православной Церковью и Советским государством. Причиной этому стало ослабление государственного контроля за деятельностью церковных структур, а также возможность работы церковных историков с документальными источниками, до этого времени им недоступными. Отрицательное отношение идеологов новой власти к Русской Православной Церкви, её иерархии и духовенству, монашеству, как форме религиозной жизни, выразившееся в скрытых и явных гонениях, вместе с желанием этой власти также экспроприировать церковное имущество не могло не привести Советскую власть к жестокому конфликту с этими организациями и верующими. В ходе этого конфликта погибли тысячи людей, стоявших очень далеко от политической борьбы, были разрушены огромные материальные богатства нации в виде храмов, монастырских и других зданий, уничтожены создававшиеся веками художественные произведения, закрыты знаменитые учебные заведения, в которых учились граждане не только России, но и других стран мира. Русская Православная церковь сыграла немаловажную роль в ходе Великой Отечественной войны, поддерживая и помогая народу выдержать эту неравную битву с истреблением, когда сама была подвержена гонениям не только врага, но и со стороны власти.

Тем не менее во время Великой Отечественной войны Церковь выступила перед своими прихожанами с призывами защищать Родину до конца, ибо Господь не оставит русский народ в беде, если он будет яростно защищать свою землю и истово молиться Богу.

Поддержка Русской Православной Церкви была значительной, ее могущество оценили и большевики, поэтому в самый напряженный период войны атеистическое государство вдруг меняет курс своей религиозной политики, начиная сотрудничество с Русской Православной Церковью. И хотя длилось оно не долго, в истории нашей страны этот факт не прошел бесследно.

Сегодня, спустя более шестидесяти лет, нет сомнения в том, что выстоять в Великой Отечественной войне и победить коварного и сильного врага, кроме всех прочих условий, помогла и религиозная вера советских людей. Несмотря на то, что накануне Отечественной войны Русская Православная Церковь (РПЦ) подверглась невиданному разгрому и репрессиям и невзирая на нанесенные обиды, на совершенное над ней надругательство, погром и бесконечные унижения от власти, РПЦ в тяжелую годину для страны и народа без каких-либо колебаний и сомнений встала в ряды защитников Отечества, духовно освятила будущую Победу.

Объект исследования: советское государство и Русская Православная Церковь.

Предмет исследования: уровень влияния РПЦ на политику советского государства в годы Великой Отечественной войны.

Целью работы является исследование Советского государства и Русской православной церкви во время Великой Отечественной войны. 

Задачами исследования:

1. Изучить положение Русской Православной Церкви накануне Великой отечественной войны.
2. Рассмотреть деятельность Советского государства и русской православной церкви на период с 1941-1945гг.
3. Проанализировать факторы значительного изменения в отношениях между церковью и государством
4. Выявить эффективность открытия и деятельности поместного собора
5. Рассмотреть антирелигиозную кампанию Н.С. Хрущева.

В курсовой работе были использованы следующие источники следующих авторов: Владислав Цыпин, Поспеловский Д. В., Коновалов В.И. и др.

Данная курсовая работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованных источников.

ГЛАВА 1. Русская Православная церковь в предвоенное время.

1.1 Положение Русской Православной  Церкви накануне Великой отечественной  войны.

5 декабря 1936 г. на Восьмом Чрезвычайном Всесоюзном съезде Советов было объявлено о принятии новой Конституции СССР. В отличие от прежних в ней впервые провозглашалось равноправие всех граждан, в том числе и "служителей культа". В статье 124 новой Конституции записано, что "в целях обеспечения за гражданами свободы совести Церковь в СССР отделена от государства и школа от Церкви. Свобода отправления религиозных культов и свобода антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами1". Но, несмотря на декларации о свободе, Постоянная комиссия по культовым вопросам в 1937 г. рассмотрела 359 дел о закрытии культовых зданий разных вероисповеданий, в большинстве своем это были православные церкви. В 253 случаях решения подтверждали ранее вынесенные распоряжения местных властей. В местные органы власти и в Постоянную комиссию по культовым вопросам при Президиуме ЦИК во главе с П. А. Красиковым потоком шли ходатайства о возвращении верующим закрытых храмов. Для отклонения таких ходатайств существовало много предлогов: достаточно было доноса на кого-нибудь из членов двадцатки, не говоря уже об аресте, чтобы вся двадцатка была распущена, или ссылки на то, что на расстоянии менее километра от закрытой церкви находится школа, а если учесть, что в России не только церковноприходские, но и земские школы обыкновенно строились неподалеку от церкви, то этот предлог чаще других служил поводом для закрытия храмов. Не подлежали возвращению и храмы, состояние которых в инженерном отношении было небезупречным, а если учесть, что на протяжении двух десятилетий ремонт церквей практически не проводился, то и в этом случае отказать не составляло труда; абсолютно невозможным было возвращение храма, уже используемого в иных целях — под склад, клуб, фабрику, или тюрьму. И наконец, существовал еще один не лишенный мрачного остроумия предлог для отказа — несогласие местного отделения "Союза воинствующих безбожников" на возвращение храма общине.

1937 г. в прах развеял  надежды легковерных обывателей  на перемены, которые сулила им  сталинская Конституция. Этот год  стал апогеем революционного  террора, залившего страну кровью. Жертвами репрессий стали миллионы  людей разных мировоззрений и  принадлежавшие ко всем слоям  общества. Особенностью этой волны  террора (1936–1939) явилось распространение  теории "классовой борьбы" на  партийную номенклатуру. Новый страшный  удар обрушился и на православную  Церковь. Репрессии против духовенства  и мирян стали традицией советского  общества, но в 1937 г. обнаружилась  еще одна, особенная, причина для  кровавой расправы — по итогам  переписи населения выяснилось, что 2/3 сельского и 1/3 городского населения открыто называют себя верующими. Сельские жители составляли тогда 3/4 всего населения страны, таким образом верующих было больше половины населения, и это в стране, где атеизм был провозглашен высшей идейной ценностью.

Власть не располагала иными надежными средствами атеистического воспитания населения, кроме террора. И он обрушился на православную Церковь в 1937 г. с таким тотальным охватом, что, казалось, приведет к искоренению церковной жизни в стране. Секретарь ЦК Г. М. Маленков обратился тогда к Сталину с предложением ликвидировать полностью законодательство о культах и, в частности Постановление ВЦИК и СНК о религиозных объединениях, которое создало организационную основу для оформления наиболее активных частей церковников и сектантов в широко разветвленную враждебную советской власти легальную организацию в 600 тысяч человек по всему СССР. В качестве первоочередной задачи в этом письме ставилась цель "покончить в том виде, как они сложились, с органами управления церковников, с церковной иерархией". Формально законодательство о культах не было отменено, но предложение покончить "с церковной иерархией" и "органами управления церковников" немедленно стало проводиться в жизнь.

Арестованным архипастырям НКВД предъявляло те же бредовые и фантастические обвинения, что и партийным вождям, военачальникам, инженерам, врачам, крестьянам. Архиепископа Смоленского Серафима (Остроумова) обвинили в том, что он возглавлял банду контрреволюционеров и террористов. Архиепископа Орловского Иннокентия (Никифорова) арестовали вместе с 16 священнослужителями города "за клерикально-фашистскую заговорщическую деятельность".

В 1937– 1939 гг. был истреблен почти весь российский православный епископат. Всего же с 1917 по 1940 г. погибло более 250 православных архипастырей.

Лишь несколько архиереев пережили страшные годы ежовщины. В 1937 г. в Ташкенте арестован был епископ и врач Лука (Войно-Ясенецкий), который находился на покое и работал хирургом в местной клинике. В своих воспоминаниях он рассказал о том, что пришлось пережить ему в застенках НКВД:

"Я опять начал голодовку  протеста и голодал много дней. Несмотря на это, меня заставляли  стоять в углу, но я скоро  падал от истощения. У меня  начались ярко выраженные зрительные  и тактильные галлюцинации, сменявшие  одна другую. То мне казалось, что по комнате бегают желтые  цыплята, и я ловил их. То я  видел себя стоящим на берегу  огромной впадины, в которой расположен  целый город, ярко освещенный  электрическими фонарями. Я ясно  чувствовал, что под рубахой на  моей спине шевелятся змеи. От  меня неуклонно требовали признания  в шпионаже, но в ответ я  только просил указать, в пользу  какого государства я шпионил. Допрос конвейером продолжался 13 суток, и не раз меня водили  под водопроводный кран, из которого  обливали мою голову холодной  водой. Не видя конца этому допросу, я надумал напугать чекистов. Потребовал вызвать начальника секретного отдела ГПУ, и когда он пришел, сказал, что подпишу все, что они хотят, кроме разве покушения на убийство Сталина. Заявил о прекращении голодовки и попросил прислать мне обед. Я предполагал перерезать себе височную артерию, приставив к виску нож и сильно ударив по головке его. Для остановки кровотечения нужно было бы перевязать височную артерию, что невозможно в ГПУ, меня пришлось бы отвезти в больницу или хирургическую клинику. Это вызвало бы большой скандал в Ташкенте. Очередной чекист сидел с другой стороны стола. Когда принесли обед, я незаметно ощупал тупое лезвие столового ножа и убедился, что височной артерии перерезать им не удастся. Тогда я вскочил и, быстро отбежав в середину комнаты, начал пилить себе горло ножом. Но и кожу разрезать не мог. Чекист, как кошка, бросился на меня, вырвал нож и ударил кулаком в грудь. Меня отвели в другую комнату и предложили поспать на голом столе с пачкой газет под головой вместо подушки. Несмотря на пережитое тяжкое потрясение, я все-таки заснул и не помню, долго ли спал. Потерпев фиаско со своим двухнедельным конвейером... на другой день меня перевезли на "черном вороне" в центральную областную тюрьму. В ней я пробыл около восьми месяцев в тяжелых условиях"2.

Тотальному истреблению подверглись в годы большого террора не только архипастыри, но и все российское духовенство. О масштабе репрессий можно судить хотя бы по тому обстоятельству, что в один только день 17 февраля 1938 г. в Москве были расстреляны игумен Епифаний (в миру Захар Филиппович Авдеев), иеромонах Нестор (Балашов Николай Иванович), иеродиакон Афоний (Александр Егорович Вишняков), схимонахиня Рафаила (Вишнякова Мария Архиповна), священник Симеон Григорьевич Григорьев, тайная монахиня Лидия Митрофановна Иванова, иеромонах Иероним (Киселев Иван Васильевич), тайная монахиня Софья Сергеевна Тучкова. Это жертвы только одного из тысяч расстрельных дней за три страшных года, и только тех, чьи имена удалось установить.

Спустя годы митрополит Сергий (Воскресенский) писал, что главной задачей Патриархии всегда было "посильно замедлить, затормозить предпринятое большевиками разрушение Церкви. Она стремилась оградить догматическую чистоту и каноническую верность православия, одолеть схизмы, сохранить канонически законное преемство высшей церковной власти, удержать канонически законное положение Российской Церкви среди прочих автокефальных Церквей и довести таким образом Церковь до лучшего будущего, когда, после крушения большевизма, Церковь могла бы вновь воспрянуть... Работая в Патриархии, мы сравнивали свое положение с положением кур в сарае, из которых повар выхватывает свою очередную жертву,— одну сегодня, другую завтра, но не всех сразу. Мы прекрасно сознавали, что большевики терпят существование Патриархии только ради собственных выгод, преимущественно пропагандных, и что нам приходится быть почти бессильными зрителями постепенного удушения Церкви большевиками. Но ради Церкви мы все же мирились со своим унизительным положением, веря в ее конечную непобедимость и стараясь посильно охранить ее до лучших времен, до крушения большевизма. Нас поддерживало в этом сознание, что верующие, добровольно подчиняясь нашему руководству, сами помогают нам поддерживать на канонических основах некоторый минимальный порядок в Церкви и не дают ей рассыпаться. Патриархия оставалась единственным легализованным органом церковного управления, и потому она одна только сохраняла возможность хоть несколько упорядочивать церковную жизнь и тормозить разрушение Церкви большевиками. Упускать эту возможность мы не хотели, потому что видели в ней определенную практическую ценность, отказываться от которой Церкви, по нашему суждению, не следовало".

Церковная, в основном монашеская жизнь, ставшая почти невозможной в легальных формах, уходит в подполье. Часть нелегально действовавших священнослужителей принадлежала к группировкам непонимающих, но в подполье уходили и верные Патриархии клирики, о чем сообщает как о характерной черте церковной жизни 30-х гг. митрополит Сергий (Воскресенский): "В России была вообще очень деятельная тайная религиозная жизнь — тайные священники и монахи, катакомбные церкви и богослужения, крещения, исповеди, причащения, браки, тайные богословские курсы, тайное хранение богослужебной утвари, икон, богослужебных книг, тайные сношения между общинами, епархиями и Патриаршим управлением. Чтобы уничтожить также и катакомбную Патриархию, понадобилось бы казнить всех епископов, в том числе и тайных, которые были бы, несомненно, посвящены в случае нужды. И если вообразить невозможное, что удалось бы полностью уничтожить всю церковную организацию, то вера все-таки осталась бы и атеизм не выиграл бы ни шага. Советское правительство это поняло и предпочло допустить существование Патриаршего управления"3.