Философия П.А. Флоренского

Таким образом, структурная парадигма Всеединства  подвергается у Флоренского определенному  обобщению и усложнению; он вводит представление о том, что в  здешнем мире, коль скоро его нельзя отождествлять с совершенством  и полнотой бытия, феномен, вообще говоря, может отнюдь не в совершенстве выражать собой ноумен. При этом фундаментальный  постулат символизма - все чувственное  духовно, всякое явление есть явление  смысла - остается незыблемым; однако принимается, что явление может быть насыщенным смыслом в разной степени, оно  может обладать различной ноуменальной выразительностью, проработанностыо, прозрачностью. В мире явлений существуют ступени, градации символичности, и в соответствии со своей идеей Дискретности Флоренский принимает, что эти градации не непрерывны, а дискретны: степень ноуменальной насыщенности веления, выявленности ноумена в феномене не изменяется как угодно от явления к явлению, но дробится на ряд дискретных уровней, четко разнящихся друг от друга. В результате Бытие-Космос дополнительно структурируется: в нем выделяется ряд степеней (горизонтов, слоев, пластов и т. п.), различающихся между собой по степени выявленности ноуменов в феноменах.

Именно геологический  образ ближе всего и связывается  у Флоренского с универсальной  парадигмой строения бытия; им даже вводится и особый термин "метагеология". Более того, это образ непосредственно происходит из самых глубинных истоков философских воззрений Флоренского, которые кроются, как тот неоднократно указывал, в детских впечатлениях природы. В "Воспоминаниях" мы читаем: "Мои позднейшие религиозно-философские убеждения вышли не из философских книг, а из детских наблюдений и, может быть, более всего - из характера привычного мне пейзажа. Эти напластования горных пород и в отдельности эти слои почвы, постепенно меняющиеся, пронизанные корнями...". Это весьма яркий пример философского стиля Флоренского: структурная парадигма, выражающая общие представления о бытии, оказывается в то же время предельно конкретной, чувственной и вещественной. Даже такая деталь, как "пронизанность корнями", философски также весьма важна. В "Философии культа" Флоренский приводит и другой образ для своей основополагающей парадигмы, и он еще более поражает своею грубой материальностью: "Мне представляется... метрополитен, не то устроенный на самом деле, не то только проектированный для какой-то из всемирных выставок. Он состоял из нескольких концентрически расположенных низких платформ, охватывающих площадь выставки и непрестанно вращающихся с разными скоростями, вращение самого внешнего кольца происходило с весьма большой скоростью, вращение примыкавшего к нему внутреннего было несколько медленнее и наконец еще более внутренние концентры имели скорость тем меньшую, чем ближе были к середине". 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Итак, рассматривая проблемы философских исканий Павла  Флоренского, истоки и суть антиномизма и символизма в его философских взглядах можно отметить, что творчество Флоренского имеет огромное значение для сегодняшней философии. Представители современного русского православия находят немало, с их точки зрения, привлекательных идей Флоренского, таких, как софиология, "диалектический антиномизм", пастырская эстетика, экуменизм и экклесиология. Непреходящее, общекультурное значение его трудов, его общественной позиции велико. В отличие от большинства представителей "нового религиозного сознания" Флоренский направлял свои усилия на то, чтобы "вписать" православную религию в контекст современной ему культуры, стремился дать религиозное освящение социальной и творческой активности человека, и это обстоятельство высоко ценится в современных церковно-богословских кругах Московской патриархии. Он писал: "...религия есть материнское лоно философии".

Придавая исключительное значение роли христианской веры в  становлении и преобразовании культуры, Флоренский отдает дань традициям православной экклесиологии. Его богословские взгляды  вместе с тем включают ряд моментов, которые позволяют видеть в нем  проводника новаторских тенденций, наблюдаемых в современной русской  православной церкви. Новаторством в  научном понимании веры можно  считать то, что Павел Флоренский привлек опыт целого ряда церковных  свидетельств, которые раньше не привлекались. Например, раньше ни философы, ни служители  церкви не обращались к свидетельству  церковной архиологии, понимаемой широко, то есть включая церковное изобразительное искусство (иконопись) и церковную музыку. Церковная археология ранее рассматривалась только как чисто вспомогательная дисциплина, а о. Павел показал, как в ней проявляются богословские законы, или каноны, а они в свою очередь уже непосредственно связаны с догмами веры.

В научном богословии он стремился к таким приемам  изложения, которые изгоняли сухость, - он был готов передавать другим людям свой личный религиозный опыт.

Флоренский был  одним из тех религиозных мыслителей, которые уже в первые десятилетия нашего столетия понимали необходимость преодоления узкоконфессиональных границ и важность объединения усилий всех христианских церквей. "Пред наступающим кризисом христианства всем, именующим себя христианами, следует поставить ультимативный вопрос и покаяться едиными устами и единым сердцем (Рим, 15, 6,), возглашая: господи, помоги моему неверию (Мк. 9, 24). Тогда вопрос об объединении христианского мира впервые попадет из канцелярий на свежий воздух, и трудное и невозможное человекам окажется вполне возможным Богу". Этим самым Флоренский ставил себя в ряды зачинателей экуменизма.

Свое творчество сам Флоренский разделял на три этапа.

• Первый этап он называл Очистка, или "Расчищение души". Речь шла об очищении души от позитивизма, рационализма. Этот этап завершился для него к 1900 - 1904 гг. На этом этапе были написаны математические работы, которые вывели его к философскому идеализму.

• Научение, так назвал Флоренский второй этап, который в свою очередь делил на две части. Первая часть - это теодицея, то есть "оправдание Бога". В это время (1904-1911 гг.) был написан "Столп и утверждение Истины", появившийся в окружении ряда ранних работ. Вторая часть - антроподицея, "оправдание человека". Сюда относятся циклы лекций "У водоразделов мысли", "Философия культа" и другие.

И если раннее творчество Флоренского - органическая часть русской метафизики всеединства; его учение о Софии - в магистральном  русле тогдашней мысли, наследуя софиологию Соловьева (при всех радикальных несогласиях с ней) и предшествуя учениям Трубецкого и Булгакова, то зрелая его мысль, сплавившая воедино православие, магию, новый тип философии и смелые научные предвидения, занимает место особое. Сейчас, когда ее главные плоды только появляются из-под спуда, это место еще нельзя окончательно определить. Однако "особенные", индивидуальные отличия Флоренского не менее важны. 

• И третий этап он назвал: Действо. Этот этап оказался в творчестве неосуществленным, но он был осуществлен в жизни. Если подойти к этому этапу под  углом зрения античности - это трагедия человека, а если посмотреть на него по-христиански, то это есть жертвенное служение Христу и принесение себя в жертву за единство со Христом.

Итак, опыт жизнетворчества  Флоренского получил цельность  и завершенность; и это должно поражать, если мы заметим всю трудность, даже проблематичность достижения такого итога. Чтобы достичь строгого единства идей и полного согласия с жизненным опытом во всем широчайшем диапазоне своего творчества, он должен был ломать привычные представления, развивать новые методы и подходы сразу во многих областях, улавливать общее в предельно удаленных явлениях и, может быть, самое трудное - нередко защищать спорные, даже сомнительные решения, которые надо было провести и утвердить, ибо того требовал опыт его жизни. Флоренский до поры до времени сознательно отказывался от многих тем, пока не подходил к ним "жизненно". Он не желал переносить на бумагу того, чего пока еще не пережил в собственном опыте. Нелегко даже оценить, какая воля и сила понадобились для его философских трудов. Недаром одно из самых глубоких суждений о нем, принадлежащее о. Сергию Булгакову, говорит: "Самое основное впечатление от отца Павла было впечатление силы, себя знающей и собою владеющей".

Используя собственный  образ Флоренского, можно сказать, что его позиции отчетливо  обнажают водораздел его мысли с  магистральным руслом русской духовности. Ибо не менее несомненно, что во всей истории русской мысли, русской духовной культуры было неизменно преобладающим явное тяготение к динамической картине бытия. Глубинные религиозные истоки этого тяготения можно усматривать в православной концепции обожения, которая видит назначение человека именно в актуальном онтологическом возрастании, преображении и достижение их ставит в прямую зависимость от свободного усилия человека, от проходимого им пути. Родовой чертой русской мысли всегда был персонализм, также предполагающий динамическую картину бытия, но он чужд Флоренскому. Само слово "путь", которое для Флоренского онтологически пусто, для русской культуры давно уже сделалось словом-символом, обозначающим нечто, с чем связываются глубокий смысл, надежда и ценность.

Итак, приходится заключить, что в цельном контексте  русской духовности идеи Флоренского  и его философия являются скорее периферийными, маргинальными по отношению  к некоему центральному руслу. Но, сделав подобный вывод, стоит тут же заметить, что философии, целиком отвечающей этому руслу, пожалуй, и не было еще создано в России.

Не существует в природе абсолютно оригинальных учений. И в философии Павла  Флоренского особо оригинальных идей мы не найдем. В 20-е годы о. Павел  сформулировал, что основной закон  мира - это закон понижения энергии, если только над мировой системой не главенствует высшее начало. Если перевести  сказанное в область философии, то речь идет о борьбе Логоса и Хаоса. Если, наконец, перейти в область  богословия, то перед нами борьба Христа и Анти-Христа. И вроде бы нет в этом ничего оригинального. Аналогичные построения можно вывести из Евангелия, и из Платона, и из современной кибернетики. Но у Павла Флоренского есть действительно оригинальная черта. Он умел подавать свои мысли так просто, что человек, прочитав, задавался вопросом: "А что, собственно, особенного?" И многие так думают: "Где же открытия, ожидаемые от Флоренского? Это общеизвестно". А для Павла Флоренского подобные суждения были равны лучшей похвале. Он как раз хотел освободить ощечеловеческую мысль и верования от налета позитивизма, рационализма и безбожия и сделать приемлемой как свою собственную.

Есть все основания  полагать, что коренные интуиции русской  духовности, начала национального духовного  склада еще не выразились сполна в  формах философского разума, и нет  покуда той философии, в которой Россия без колебаний узнала бы свой духовный облик. Создание ее, как должно надеяться, - дело нашего будущего. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

СПИСОК  ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 

Работы  П.А. Флоренского:

1. Собрание сочинений: в 4-х т. Т. 1, 2, 4, - М., 1994-1996
2. Автореферат // Вопросы философии. - 1988. - № 12. - С. 108-115
3. Детям моим. Воспоминания прошлых дней. - М., 1992
4. Записки о православии // Сибирские огни. - 1991. - № 5. - С. 263-272
5. О духовном наследии русских мыслителей ХХ в. // Наш современник. - 1997. - № 5. - С. 216-225
6. Столп и утверждение Истины. Полутом 1. - М., 1990
7. Абрамов А. И. Предисловие к публикации "Авторефераты П. А. Флоренского" // Вопр. философии. - 1988. - №12. - С. 108-112
8. Аверинцев С. С. Мысль Флоренского - сегодня // Сов. культура. - 1989. -18 мая (№ 59). - С. 6
9. Акулинин В. H. Философия всеединства. От Вл. С. Соловьева к П. А. Флоренскому. - Новосибирск, 1990. - 158 с
10. Андроник, игумен (Трубачев А. С.). Предисловие к публикации работы "Воспоминания" // Лит. учеба. - 1988. - № 2. - С. 144-147
11. Андроник, игумен (Трубачев А. С.). Предисловие к статье "Гамлет" // Лит. учеба. - 1989. - № 5. - С. 135-137
12. Андроник, игумен (Трубачев А. С.). "Столп и утверждение Истины" // Памятные книжные даты. 1989. - M., 1989. - С. 56-60
13. Андроник, игумен (Трубачев А. С.). Предисловие // Флоренский П. А. Детям моим...- M., 1992. - С. 7-22
14. Андроник, игумен (Трубачев А. С.). Жизнь и судьба // Священник Павел Флоренский. Сочинения: В 4-х т. - M., 1994; Т. 1. - С. 3-36
15. Бонецкая H. К. П. А. Флоренский и "новое религиозное сознание" // Вестник РХД. Париж. 1990. № 160. С. 90-112
16. Бычков В. В. Эстетический лик бытия: Умозрение Павла Флоренского. - М., 1990. - 64 с.
17. Волков С. А. Портреты: Из воспоминаний о русском философе // Наука и религия. - 1989. - №9. - С. 44-47
18. Воронкова Л. П. Идеалистическая сущность культурологии Флоренского // Филос. науки. - 1984. - № 4. - С. 80-87
19. Воронкова Л. П. Мировоззрение П. А. Флоренского // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 7. Философия. - 1989. - №1. - С. 70-81
20. Вылегжанин Ю.Н. Методологические аспекты анализа "сакральной теории" культуры (П.А.Флоренский) // Взаимодействие теории и практики в свете решений XXVII съезда КПСС. - Кемерово, 1988. - С. 163-167
21. Галинская И. Л. Эстетические воззрения П.Флоренского: Научно-аналитический обзор. - М., 1991. - 88 с
22. Гальцева Р. А. Культурная традиция перед ликом философского авангардизма // Ренессанс: Образ и место Возрождения в истории культуры-М., 1987. - С. 13-29
23. Гальцева Р.А. Очерки русской утопической мысли XX века. - М., 1992. - С. 120-180
24. Горичева Т. М. От мглы к свету // Контекст. - 1986. - № 50. - С. 413-418. Горичева Т. М. Икона и современность // Грань. - 1986. - № 140. - С. 299 -303
25. Городецкий С.М. Жизнь неукротимая. - М., 1984. - (о Флоренском см. с. 16)
26. ГулыгаА.В. Истоки духовности // Лит. учеба. - 1988. - №2. - С. 144-148. Гулыга А. В. Династия духа // Прометей. - М., 1990. - Т. 16. - С. 379-395
27. Длугач Т. Б. Проблема времени в философии И. Канта и П. Флоренского //Кант и философия в России. - М., 1994. - С. 186-211
28. Зоткина О. Я. Символ "онтология творчества" П. А. Флоренского (К характеристике "религиозного эстетизма"). - М., 1991. - 22 с.
29. Иванова Е. И. Флоренский подлинный или мнимый? // Лит. учеба. - 1990. - №6. - С. 106-114
30. Иванова Е.И. Флоренский и христианское братство // Вопр. философии. - 1993. - № 6. - С. 33-41
31. Из наследия П.А.Флоренского // Контекст-91. - М., 1991. - С. 3-99
32. Ильин В.Н. Отец Павел Флоренский. Замолчанное великое чудо науки XX века // Возрождение. - 1969. - №216. - С. 45
33. Исупов К. Г. Альтернатива эстетической антропологии: М.М.Бахтин и П. Флоренский // М. М. Бахтин: Эстетическое наследие и современность. - Саранск, 1992. - Ч. 1. - С. 161-168
34. Калинин Ю.А. Модернизм русского православия. - Киев, 1988. - С. 41-43
35. Копелиович А. Мир Флоренского // Простор. - 1990. - №10. - С. 190-194
36. Левин И.Д. <1901—1984>. "Я видел Флоренского один раз..." // Вопр.
37. философии. - 1991. - №5. - С. 60-65
38. Лосев А. Ф. "В поисках смысла"// Вопр. литературы. - 1985. - №10. - С.205-231 (о Флоренском см.: с. 212, 217.; ил.)
39. Лосев А.Ф. Вспоминая Флоренского... // Лит. учеба. -1988. -№ 2. - С. 176-179
40. <Лосев А. Ф.> П. А. Флоренский по воспоминаниям Алексея Лосева // Контекст-90. - М., 1990. - С. 6-24
41. Мишина Н. Русский Леонардо // Правда. - 1989. - 26 янв. - С. 6
42. Неретина С,С. Бердяев и Флоренский: о смысле исторического// Вопр. философии. - 1991. - №3. - С. 67
43. Палиевский П.В. Флоренский и Розанов // Лит. учеба. - 1989. - №1. - С.111-115.
44. Памяти отца Павла Флоренского // Север. - 1990. - №9. - С. 113-118
45. Половинкин С.М. П. А. Флоренский: Логос против Хаоса. - М., 1989. - (Рец.: Топорков А. Л. // Вопросы философии. - 1989. - №12)
46. Розанова Т. В. Воспоминания Татьяны Васильевны Розановой об отце - Василии Васильевиче Розанове и всей семье / Вступ. ст., примеч. М. М. Павловой // Рус. литература. - 1989. - №3. - С. 209-232; №4. - С.160-187
47. Свасьян К. А. Четырехактная драма прообразов // Социол. исследования. 1988. - №6. - С. 104-106
48. Трубецкой Е. Н. Свет Фаворский и преображение ума // Вопр. философии. - 1989. - №12. - С. 112-129)
49. Флоренский П. В. Заметки о симпозиуме в Бергамо // Вопр. философии. - 1988. - №10. - С. 69-173
50. Флоренский П. В. Судьба двух идей // Природа и человек. - 1989. - №9. -С.65-68
51. Фудель С. И. (Ф. И. Уделов). Об о. Павле Флоренском. - Париж, 1988. - 78 с.
52. Хоружий С. С. Философский символизм П. А. Флоренского и его жизненные истоки // Историко-философский ежегодник. 1988. - М., 1989. - С.180-201
53. Хоружий С. С. Священник Павел Флоренский: реальности и символ // Лит. Россия. - 1989. - 26 мая. (№21). - С. 21
54. Хоружий С. С. О философии священника Павла Флоренского // Флоренский П. А. Столп и утверждение Истины. Полутом I. - М., 1990. - С. VI-XVI
55. Хоружий С.С. Обретение конкретности // Флоренский П. А. <Сочинения.> Т. 2: У водоразделов мысли. - М., 1990. - С. 3-12.
56. Хоружий С. С. Миросозерцание Флоренского. Из книги // Начала. - 1993. - №2. - С. 98-117
57. Чирков Ю.И. А дело было так... - М.. 1991. -379 с.
58. Шапошников Л. Е. П. А. Флоренский и современное православие // Филос. науки. - 1987. - № 5. - С. 67-77
59. Юдина М.В. Статьи, воспоминания, материалы. - М., 1978. - С. 272