Право: признаки, понятия

Основные черты  русской юриспруденции второй половины XIX в. сформировались под определяющим влиянием правового позитивизма. Юридический  позитивизм определил профиль российского правового развития. Но именно здесь, в России на переломе двух веков возникли многочисленные и разнообразные его альтернативы.

Началось с того, что этатический позитивизм, как  и в Германии, распался на два  направления — формально-догматическое  и социологизированное, сфокусированное на проблеме интереса в праве. Формально-догматической методологии к началу XX в. придерживались Е.В. Васьковский, Д.Д. Гримм, А.А. Рождественский и др., тогда как, например, С.А. Муромцев и Н.М. Коркунов выступали с позиций, близких к юриспруденции интересов. Коркунов видел в праве средство разграничения социальных интересов.

В начале века большая  и лучшая часть российских теоретиков права отошла от позитивизма, образовав  несколько школ, оставивших глубокий след в новейшей истории правовой мысли. Освободить право от его авторитарной политической оболочки и согласовать с абсолютными ценностями нравственного сознания личности — вот, пожалуй, две основные задачи, которые ставили перед собой сторонники идеи “возрожденного естественного права” (П.И. Новгородцев, Б.А. Кистяковский, Е.Н. Трубецкой, В.М. Гессен, Н.И. Палиенко и др.)

 Принципиально  иной плоскости, но в тех  же целях работала “психологическая  школа права” Л.И. Петражицкого. Право исходит от индивида, оно  рождается в глубинах человеческой психологии как интуитивное право.

Подобно естественно-правовым доктринам, психологическая теория права исходила из того, что право  не дано нам как единая сфера, но существует в вечном непрерывном  раздвоении. П.А. Сорокин писал: “Всякое право, как это показано профессором Л.И. Петражицким, состоит: 1) из определенных психологических переживаний; 2) из определенных символов, правовых учреждений, зданий суда и т.д.” 

Натиск, которому в  конце XIX - начале XX в. правовой позитивизм подвергся в России со стороны возрожденного естественного права, не поставил, конечно, точку в его развитии. Последнее слово в истории дореволюционной правовой мысли осталось все-таки за позитивистами. Правовая теория Г.Ф. Шерешеневича была ностальгически позитивистской и вызывающе этатической. “Право, — заявлял он, — есть функция государства, и потому логически оно немыслимо без государства и до государства”.

 Эти тенденции,  противостояние старых и новых  направлений правовой мысли создавали  известную неопределенность правового будущего России. Такова была ситуация, сложившаяся к 1917 г., ознаменовавшемуся двумя революциями. Первая из них — Февральская — снова возвысила дух антиэтатизма, усилила брожение демократической мысли, стремление утвердить приоритет идеального права над государством. Вторая — Октябрьская — перевела все проблемы государственного строительства и права России в совершенно иную плоскость. Пришедшие к власти марксисты-ортодоксы заняли в большинстве своем четко нигилистические позиции в отношении государства и права. Использую аргументы, которые К. Маркс выдвигал против иллюзорных идеологий вообще, некоторые советские марксисты поспешили объявить и право иллюзорным образованием, пустой идеологической формой, лишенной всякой материальности, всякого социального содержания.

Идеологический запрет на поиски новых определений права  нарушили юристы-практики, в числе  которых был и П.И. Стучка. Ему  принадлежит первое советское определение  права: “Право — это система (порядок) общественных отношений, соответствующая интересам господствующего класса и охраняемая организованной его силой”. Понимание права, предложенное П.И. Стучкой лежит, скорее всего, в русле социологической юриспруденции, отличаясь акцентом на классовых основах права и закона.

Помимо основных марксистских направлений в теории права появились полумарксистские и вовсе немарксистские концепции. Некоторые юристы пытались возродить традиции психологической школы права (М.А. Рейснер, Е.А. Энгель, И.Д. Ильинский и др.), применить теорию социальных функций Л. Дюги к советской правовой действительности (А.Г. Гойхбарг, Я.А. Канторович, С.И. Асканазий и др.); оживились юридико-позитивистские настроения (С.А. Котляревский, Э.Э. Понтович, В.Н. Дурденевский, Л.В. Успенский и др.). “Все-таки право есть совокупность норм”, — писал Котляревский. Такой точки зрения придерживался и юрист новой формации Н.В. Крыленко. Право, полагал он, это не система общественных отношений, а лишь отражение в писаной или неписаной форме отношений людей друг к другу. По своему содержанию право есть система норм, имеющая задачей сначала охранить (с помощью тюрем и войск), потом оправдать (с помощью университетов) существующий порядок.

 В это время  А.Я. Вышинский утвердил догматическую  теорию права, приспособленную  к нуждам административно-репрессивной активности органов государства. Новая “философия права” являлась, в сущности, грубо сработанной версией этатического позитивизма. “Советское социалистическое право есть совокупность правил поведения (норм), установленных или санкционированных социалистическим государством и выражающих волю рабочего класса и всех трудящихся, правил поведения, применение которых обеспечивается принудительной силой социалистического государства…”

 некоторой либерализацией  в общественной жизни в постсталинский период связаны попытки поколебать господство правопонимания, которое сводит право к совокупности установленных государством норм. Начиная с середины 50-х гг. в теории советского права развернулась полемика между приверженцами официального правопонимания (С.С. Алексеев, например) и сторонниками его расширения или пересмотра (А.А. Пионковский, С.Ф. Кечекьян, Д.А. Керимов, В.С. Нерсесянц, Е.А. Лукашева и др.).

Дискуссия о понятии  права в советской юридической  литературе практически не выходила за рамки правового позитивизма.

С. Алексеев так формулирует  понятие права: “Право — это система  норм, выраженных в законах, иных признаваемых государством источниках и являющихся общеобязательным, нормативно-государственным  критерием правомерно-дозволенного (а также запрещенного и предписанного) поведения”. 
 

Поиски  нового понимания  права 

Юридический позитивизм с его ярко выраженной философией опыта придал праву совершенно определенный практический уклон. Освобожденное  от излишней, а часто и необходимой, духовно-нравственной нагрузки, право легко покатилось по пути все большей и большей прагматизации. До сих пор никто не превзошел юристов-позитивистов по части циничного превознесения силы в праве, а сила всегда на стороне тех, кто имеет власть и богатство. Но как правило, люди стремятся не просто к праву, но справедливому праву с нравственным потенциалом. Ничего необходимого для поиска такого права юридический позитивизм предложить не может.

Юрист-позитивист работает только с действующим правом, а  им он, подобно бюрократу, признает лишь писаный закон, документ, заверенный подписью и печатью законодателя. Заниматься указанными проблемами юридический позитивизм не только не может, но и не хочет. Законодательные реформы, связанные с поиском справедливого права, многие позитивисты не признают в качестве предмета юриспруденции.

 нынешней России  юридический позитивизм переживает  очевидные трудности, утрачивает  значение, которое приобрел в  советский период, но и возможность  нового его взлета не исключена.  Позитивизм способен подсказать государству самые легкие и доступные способы стать сильным. Все другие философии и идеологии рекомендуют для этого более сложные и трудоемкие средства.

Сегодня человечество поставлено перед необходимостью сделать  глобальный поворот в своем развитии: оно должно приучить себя к жизни в условиях мира, сотрудничества, справедливости, доброжелательности, свободы. В контексте обновления человеческой цивилизации право как нормативный феномен культуры примет облик, полностью совместимый со свободным социальным творчеством людей. В правовом развитии акцент стоит на свободе, а это требует его ориентации на ценности самоопределения, саморазвития, саморегулирования, самоуправления во всех сферах человеческой жизни.

 вопрос о том,  каким должно быть право будущего, есть немало ответов, но они обычно исходят не из установок юридического позитивизма. Последний все чаще связывается с известными симптомами институционального кризиса государства и права — сверхцентрализацией и бюрократизмом в государственном управлении, сверхрегуляцией, деспотизмом законов, отрывом политико-правовых форм от социального содержания, превращение народа в объект государственного управления и правового регулирования. Будущее, как полагают некоторые ученые на Западе, приведет к радикальной структурной перестройке общества в условиях постиндустриальной, информационной стадии его развития. Впереди, считают они, закат классических форм государства, распадение громадных централизованных государственных единств, замена иерархического пирамидального построения общества, которое препятствует свободному циркулированию потоков информации, сетевой структурой бесчисленных самостоятельных ячеек, разнообразно связанных между собой без какого-либо диктата и субординации. В сфере права распадение централизованных единств, крупных целостных структур должно положить конец “господству закона”, оно уступит место саморегулированию, нормативной импровизации членов независимых социальных ячеек.

 Подход в принципе  ничем не отличается от юридико-позитивистского,  он оставляет без ответа главные вопросы — о содержании и качестве будущего права.

Остается один выход  — обратиться к духовному опыту  человечества и попытаться найти  синтез позитивных и непозитивных правовых знаний. Плоское, одномерное, упрощенное “техническое” право, пригодное для решения узкопрагматических задач, должно уступить место живому человеческому праву для свободного и справедливого общения людей. Уже первые критики юридического позитивизма отлично понимали необходимость поисков правового идеала, без которого технически высокоразвитое право теряет душу, становится автоматическим монстром. Спасти современное право от пустоты и бездушия могут философия, этика, религиозные верования людей, глубокое осмысление положения человека в мире, космосе.

Сейчас трудно предсказать детально, каким станет право в XXI в., но ясно, что понимание права будет совершенно иным по сравнению с тем, которое сегодня владеет нашими умами. Оно будет основано на интеграции общественного и естественнонаучного знания, на существенном переосмыслении привычных для нас представлений о связях общества, природы, космоса, биологического и социального, материального и духовного, рационального и иррационального. 
 
 

ЛИТЕРАТУРА: 

 Алексеев С.С.  Теория права - М.: Изд-во БЭК, 1994.- 224с.

 Общая теория права: Учеб. пособ. для вузов /Под ред. А.С. Пиголкина - М.: Манускрипт, 1994.- 396с.

Теория права и  государства: Учебник для вузов /Под  ред. проф. Г.Н. Манова - М.: Изд-во БЭК, 1995.- 336с.

 Хропанюк В.Н.  Теория государства и права:  Учеб. пособ. для вузов /Под ред. проф. В.Г. Стрекозова - М.: ИПП “Отечество”, 1993.- 344с.