Проблемы социально-экономической адаптации населения в современной России

- ограниченность  ресурсов, которые могут быть  использованы для удовлетворения  потребностей отдельных групп  вне зависимости от обоснованности их социальных притязаний;

- рост "социального  эгоизма" успешно адаптировавшихся  слоев, оценка ими своего успеха  лини. с позиций реализации личных усилий и нежелание проявлять солидарность но отношению к менее успешным я даже бедствующим согражданам;

- масштабная  криминализация страны, распространенность  нелегальных и полулегальных  способов решения гражданами  своих социально-экономических проблем,  превращение норм и санкций  уголовного мира в привычные  модели социально-экономической  деятельности;

- разрушение  социально-государственных механизмов  поддержания социальной динамики, не допускающих перерастания  локальных социально-экономических  конфликтов в угрозу социально-политической  стабильности;

- просчеты государственной  социальной политики, ведущие к  усилению социального неравенства  и лишающие государство возможности  играть роль справедливого арбитра,  способного беспристрастно защищать  интересы всех общественных групп.⁷

 Кризисному  характеру российской трансформации  соответствует, по мнению Авраамовой, "неустойчивый и неформальный характер социального поведения". Он выражается "в доминировании адаптации над устойчивыми моделями поведения, которые присущи стабильно функционирующим обществам и оформляются в процессе социализации. В результате адаптация в настоящее время стала определяющей характеристикой социального поведения населения.⁸

   Однако, как  представляется, сложившаяся ситуация  в значительно большей степени,  чем нам кажется сегодня, является  не результатом конкретных просчетов  экономической и социальной политики  последнего десятилетия, а "функцией  времени". Думается, для всего переходного периода, который, к сожалению, как уже очевидно, продлится еще достаточно долго, для большинства населения будет характерна как раз адаптивная форма поведения. Сам факт массового перехода к "устойчивым моделям, присущим стабильно функционирующим обществам", может стать сигналом к тому, что переходные преобразования подошли к концу. Поэтому вряд ли справедливо было бы анализировать идущие сегодня в нашем обществе процессы без учета того факта, что по историческим меркам мы прошли еще слишком малую часть необходимого пути.

Кроме того, вряд ли справедливо было бы видеть причины  социальной напряженности, негативного  отношения людей к разворачивающимся  процессам исключительно в неудачно избранной стратегии и тактике  экономических реформ. Не говоря уже  о том, что многое за эти годы делалось в режиме "вынужденного перехода", в виде серии шагов, совершаемых  исключительно для того, "чтобы  не было хуже", чтобы избежать действительной катастрофы , причины многих искажений целесообразно поискать в наших глубинных социально-культурных традициях. К сожалению, у нас еще слишком велико влияние антилиберальных, архаичных, традицио-налистических начал.

Надо признать, что за последнее десятилетие  отечественные реформаторы так  и не осознали необходимости серьезного учета этого фактора при принятии конкретных решений. Даже не был поставлен  вопрос о важности изучения родной "почвы", выделения в ней  как элементов, которые необходимо нейтрализовать (или хотя бы заранее  получить представление о характере  негативной реакции, чтобы учесть ее в своих действиях), так и элементов, точные воздействия на которые способны существенно расширить поле для  либеральных преобразований. Сам  тезис о "консервативности либерализма", о том, что он должен естественно  вырастать из "почвенного" материала, не принимается.

Так, Е. Ясин на прямой вопрос о важности учета национальных "почвенных" элементов в рыночных реформах ответил, что это верно  только "в отношении Запада".

В нашей же стране, по его мнению, либеральные ценности были достоянием "узкой группы лиц, также принадлежащих к западной культуре", а основное социокультурное поле - исключительно консервативно. Думается, данные о жестком неприятии преобразований последнего десятилетия, приводимые Авраамовой, не в последнюю очередь - результат такой позиции, по сути своей неконструктивной: ведь если наша "почва" действительно чужда либерализму, то и либеральные реформы у нас невозможны. Однако прошедшее десятилетие при всех его издержках и просчетах псе же показало, что это не так, хотя складывающаяся в реальности картина весьма далека от известных канонов.

Исследования  Авраамовой позволяют ей сделать вывод, что в нашем обществе "имеется социальный слой, уже сформировавший специфические образцы социального поведения, обладающего устойчивостью, которую он стремится. Создан жизненный стиль, чьи элементы активно репрезентируются в обществе". ⁹ Правда, слой этот, по ее оценкам, немногочислен (5-7%) и достаточно замкнут. В нем действуют свои нормы и санкции, поддержи вающие его устойчивость, культурные символы взаимодействия, практически завершился процесс оформления групповой идентичности и связанного с ней образа жизни.

Всего этого нельзя пока сказать о среднем слое. Авраамова показывает, что для него характерна "значительно меньшая гармония отношений между типом идентичности и занимаемой статусной позицией".Она выделяет несколько причин. по которым формирование широкого среднего слоя оказалось заблокированным, среди них главное - то, что механизм проведенной приватизации способствовал формированию крупных, но не мелких и средних собственников. Вообще же, по ее мнению, становлению среднего класса в России будет способствовать, с одной стороны, "развитие автономной активности, выкристаллизовывание социальных интересов, групповой идентичности, культурно-детерминированной системы ценностей, норм и санкций" , а с другой - стабилизация "социально-экономических и политических институтов и способность общества к воспроизводству этой стабильности, под которой следует понимать не консервацию существующего порядка, а предсказуемость и открытость действий власти" . ¹⁰

Размышляя о перспективах консолидации трансформирующегося  общества, о путях выхода из идейно-нравственного  кризиса и опираясь на данные своих  исследований, можно прийти к выводу, что "утилитарно-прагматическая, а  не идеологическая ориентация в политической сфере в наибольшей степени смыкается  как с ориентацией на здоровые истоки национальной культуры, так  и с интересом к ее наивысшим  достижениям. Прагматическая, нендеологизированная ориентация не ведет ни к культурной деградации, ни к ценностному релятивизму. В условиях городской культуры она по существу опирается на либеральный ценностный комплекс, включающий такие ценности, как свобода, благосостояние, личный успех, которые, соединяясь в обыденном сознании с традиционными ценностями (неаскетической религией, семьей, авторитетным государством), не входят в противоречие с утилитарно-прагматическими установками". ¹¹ Таким образом, можно считать. что прагматическое стремление каждого к достижению собственного благополучия и наибольшей степени способствует успеху процесса социальной трансформации всего российского общества.

Заключение

Итак, социально-экономическая адаптация  к произошедшим в обществе переменам  стала предметом научного интереса начиная с середины 90-х годов. Общим выводом проведенных исследований стало то, что масштабы и скорость осуществления реформ не соответствовали адаптационным возможностям большинства населения. Число относительно хорошо адаптированных составляет не более 25% населения и практически не расширилось за все годы перемен. Диспропорции в характере и масштабах преобразований и возможностях приспособления к ним обозначили кризисный характер адаптации. Он, в частности, проявился в том, что поначалу поддержанные населением реформы впоследствии были отторгнуты значительной его частью. Поэтому вопросом для обсуждения стало соответствие "человеческого материала" целям модернизации и соответствие человеческих возможностей социально-экономическим условиям, которые создавались в ходе реформ.

Задача адаптации связана  с мобилизацией всех имеющихся ресурсов, которые могут рассматриваться  как "основания для индивидуального  самоуважения в связи с активностью, интенсивностью работы или иного  достижения, предполагающего высокий  доход, общественное признание и  т.п." В зависимости от наличия, уровня и комбинации ресурсов люди и пытаются выстраивать модели адаптационного поведения. Но успешность адаптации  обеспечивается как степенью развития ресурсов, так и качеством внешней  среды, востребующей или не востребующей людей, обладающих хорошим образованием, высоким профессионализмом и т.д. Таким образом, проблема состоит не только в наличии и развитости адаптационных ресурсов, но и в их "ликвидности".

Если использование максимальной реализации адаптационного потенциала можно рассматривать как шанс или стратегию, позволяющую выстроить  относительно успешную модель социально-экономического поведения, то надо признать, что обладатели "старого" ресурсного капитала практически  не имеют шансов успешно адаптироваться в новых условиях. Отсюда - массовые патерналистские ориентации старших  возрастных групп, а в нашем случае - это не "третий возраст", а  те, кто в начале 90-х годов только перешел 40-летний рубеж. Немногим лучше  ситуация средних возрастных когорт. В отсутствии целенаправленной социальной политики, нацеленной на обновление ресурсного капитала среднего поколения, его ресоциализацию, пассивные патерналистские ожидания распространяются и на него.

           Были выявлены следующие проблемы  социально- экономической адаптации  населения: 

• она проходит в условиях крутой ломки институциональной системы общества и вытеснения норм и ценностей, существовавших на протяжении жизни нескольких поколений;
• масштабы и скорость осуществления реформ не соответствовали адаптационным возможностям большинства населения;
• диспропорции в характере и масштабах преобразований и возможностях приспособления к ним обозначили кризисный характер адаптации;
• поначалу поддержанные населением реформы впоследствии были отторгнуты значительной его частью.
• низкая адаптированность жителей к экономическим и социальным условиям жизни, неуверенность в завтрашнем дне, повышение уровня тревожности массового сознания;
• изменение социально-экономической ситуации привело к усилению тенденции потенциальной миграции, особенно среди молодежи. Основными факторами выступали отсутствие постоянной работы, неудовлетворительные условия жизни и низкий уровень жизни;
• самой материально неблагополучной категорией населения являлась группа «пожилых» - людей предпенсионного  возраста;

Уровнем ресурсов, адекватным требованиям конкурентной среды, в  массе обладают лишь молодые. Благодаря  собственным усилиям, своим семьям, инвестирующим в образование, наконец, государственным структурам, обеспечивающим доступ к образованию и информации, молодежь, во всяком случае ее значительная часть, получила сравнительно неплохие шансы добиться успеха, измеряемого уровнем благосостояния и социального комфорта. Но сформировавшиеся на сегодняшний день социально-экономические условия таковы, что даже высокоразвитые ресурсы часто оказываются нереализованными, а если и востребуются, то в иллегальной экономической среде. Сможет ли изменить ситуацию "поколение next"? Оно имеет необходимые ресурсы для того, чтобы эффективно действовать в новых социально-экономических условиях. Подходят ли ему эти условия, не тесно ли ему в них, какими установками и мотивациями оно будет руководствоваться, что захочет и сможет изменить? Вот вопросы, от которых во многом зависит будущее страны.

Список  использованной литературы:

1. Васильев Л.С.  Эволюция общества. Типы общества и их трансформация, 2011.
2. Райзберг Б.А., Современный социоэкономический словарь, 2010.
3. Гидденс Э. Социология. М., 2005.
4. Вебер М. Основные социологические понятия // Избранные произведения. М., 2008.
5. Корель Л.В. Социология адаптаций: этюды апологии. Новосибирск, 2004, 2-е издание.
6. Анисимова Г.В. Социально-экономическое неравенство. Тенденции и механизмы регулирования, 2010.
7. Авраамова Е.М. Время перемен: социально-экономическая адаптация населения. М., 2005, 3-е издание.
8. Албегова И.Ф. Социальная Адаптация, 2006.
9. эАвраамова Е.М. Адаптационный потенциал населения // Социальная сфера: проблемы и суждения. М., 2002.
10. Деревянко А. Адаптация народов и культур к изменениям природной среды, социальным и техногенным трансформациям, 2010.
11. Лабутина Т. Социально-политическая и интеллектуальная трансформация общества в переломные эпохи, 2008.

¹ Васильев Л.С.  Эволюция общества. Типы общества и их трансформация, 2011.

² Райзберг Б.А., Современный социоэкономический словарь, 2010.

³Гидденс Э. Социология. М., 2005.

⁴ Вебер М. Основные социологические понятия // Избранные произведения. М., 2008.

⁵Корель Л.В. Социология адаптаций: этюды апологии. Новосибирск, 2004, 2-е издание.