Он  не мог забыть ту истинную жизнь, когда  она в ту ночь (теперь мать Агния) соблазняла его. [12, 339] Встретившись с молодой купцовой дочерью, он не устоял и пал. После этого он тайно покинул свою келью и ушел. [12,342] Он хотел вначале покончить собой, повесится или утопиться, так как он пришел к выводу, что нет Бога, потому, что Бог не пришел к нему на помощь, не удержал его. Заснув на поле, он увидел ангела, который сказал, чтобы он шел к дальней родственнице Пашеньке: «Иди к ней, узнай от нее, что тебе надо делать, и в чем твой грех, и в чем твое спасение». Он так и сделал. Побеседовав с Пашенькой, он понял, что жил для людей, а не для Бога. Он стал бродяжником, был арестован и отправлен в Сибирь, где работал на хозяина и учил его детей. [14, 349] 
 
 

2.2. Сравнительный анализ Записки Иннокентия о смерти Пафнутия Боровского и повести Л.Н. Толстого «Отец Сергий». 

      Сравнительный анализ Записки Иннокентия о смерти Пафнутия Боровского и повести Л.Н. Толстого «Отец Сергий» показал, что Л.Н, Толстой подобно автору древнерусской записки стремится к передаче всего, что ему известно о необычайном событии, «удивившем всех», героем которого явился князь Степан Касацкий, постриженый в иеромонахи с именем Отец Сергий. [8,133]

      «Бессознательный, стихийный средневековый натурализм» записки близок реализму повести. Повествование отличается тоном, эпическим слогом и искренностью и присутствием морального элемента. Однако герой повести – это не святой, как Пафнутий Боровский, который действительно был святым. Вся жизнь Пафнутия Боровского была посвящена служению Богу, он служил Богу с любовью и верностью. У него никогда не было никаких внутренних сомнений, которые были у Отца Сергия. Когда Господь открыл ему приближение кончины, Преподобный отложил все попечения земные и целиком погрузился в покаяние, которое было спутником его, как и всех святых, на протяжении всей жизни, и которое он считал особенно необходимым для себя в предсмертный час. Он, проведши всю жизнь в трудах ради Христа, не уповал на эти труды, не считал их собственно своими заслугами, не полагал, что его праведная жизнь достойна Небесного Царства. В последней молитве Святого, которую с трудом расслышали ученики из его почти уже безмолвных уст: «Царю небесный, всесильный!»  Он просил милости у Бога, чтобы его душа не была удержана лукавыми, чтобы Бог избавил его от козней лукавых, чтобы ангелы привели ее прямо к Богу.

      В отличие от преподобного Пафнутия Боровского, Отец Сергий, получивший известность и славу прозорливого старца, творящего чудеса и исцеления, изнемогал от внутренней борьбы, связанной с отсутствием веры, которая постоянно терзала его. Источниками борьбы были сомнения и плотская похоть. Ему казалось, что это были два разных врага, но это был один и тот же. Все с большим сомнением относится он к существованию Бога, не будучи в состоянии помочь себе никакими молитвами. В итоге он сделал вывод, что Бога нет, потому, что Бог не ответил на его молитву и не удержал его от падения. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     ЗАКЛЮЧЕНИЕ

      Повествование об отце Сергии, написанное в период "духовного обновления" Толстого, поражает своим духовным и чисто литературным легкомыслием.

Повествование идет о монашестве, о высотах духовной, во Христе, жизни, то есть области, которая  широко раскрывается в огромном христианском опыте девятнадцати веков. И так как область эта запечатлена в великой христианской литературе и в живых жизненных примерах по всему лицу мира, то говорить о ней можно вполне математически даже враждебному христианству, но беспристрастному исследователю-психологу.

Но сосредоточивающийся  все более и более только на своем опыте Толстой теряет ощущение чужого духовного опыта - даже того, который, в сущности, интересен его  душе.

Легкомыслен рассказ "Отец Сергий" прежде всего потому, что во всей его внутренней фабуле отсутствует то, что должно было бы быть самым главным: Христос.

Христа нет  в рассказе! Это поражает - как  Толстой мог описать жизнь  искреннего и подчеркнуто правдивого человека, его монашество, его монастырскую девятилетнюю жизнь, его тринадцатилетний затвор, его старчество, коснуться глубин его внутренней жизни, и все так, будто бы Христа, Живого Спасителя, Живого Слова Божия - не было вовсе!

Рассказ «Отец  Сергий», если его охарактеризовать двумя словами, есть какой-то монашеский кошмар: без Христа. 

 БИБЛИОГРАФИЯ

1. Барсуков  Н.П. Источники русской агиографии. СПб., 1982. С. 335-339;
2. Боева Л. Вопросы древнерусской литературы. – София, 1981. С. 54;
3. Гладышева Е. В., Нерсесян Л. В.  Словарь-указатель имен и понятий по древнерусскому искусству, Альманах "Странный мир", Москва 1991 г., С. 48;
4. История русской литературы XI-XVII веков / Под редакцией Д.С. Лихачева. М., Л., 1948. С. 245;
5. Источниковедение литературы Древней Руси. Л., 1980. С. 218;
6. Ключевский В.О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1988. С. 278;
7. Ключевский В.О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1988. С. 324;
8. Лихачев Д.С. Человек в литературе Древней Руси. 3 Том., Л., 1987. С. 133;
9. Недоспасова Т. Русское юродство Х1-ХV11вв. М.,1999. С. 12;
10. Розов Н.Н. Книга древней Руси. ХI-ХIV вв. М., 1977. С. 25;
11. Толстой Л.Н. Собрание сочинений в XII томах. Том XI. М., 1984. C. 333-336;
12. Толстой Л.Н. Собрание сочинений в XII томах. Том XI. М., 1984. C. 339;
13. Толстой Л.Н. Собрание сочинений в XII томах. Том XI. М., 1984. C. 342;
14. Толстой Л.Н. Собрание сочинений в XII томах. Том XI. М., 1984. C. 349;
15. Федотов Г. Святые Древней Руси, М.,  Святичь, 1998. C.84;
16. Ягич И. В.  Памятники древнерусского языка. Т. 1, с. LXXII.