Глава3. Эвакуация пленных с поля боя и их доставка в лагеря

Эвакуация пленных с поля боя и доставка (транспортировка, сопровождение) их в  специально оборудованные сборные  пункты и лагеря была возложена на генерал-квартирмейстера ОКХ. В его  ведении была зона боевых действий и прилегающие тыловые зоны.

Согласно  статье 7-й Женевской (1929 г.) конвенции  такой эвакуации подлежали все  военнопленные, за исключением тяжело раненных и больных, пешие марши  военнопленных не должны были превышать 20 километров в сутки. Приказами  генерал-квартирмейстера от 3 апреля и от 31 июля 1941 г. предусматривалось, что военнопленные с поля боя будут эвакуироваться (вывозиться) автотранспортом, возвращающимся порожняком из районов боевых действий.

С началом  войны против СССР эти приказы  не выполнялись. Начальники автоколонн, коменданты служб военных сообщений отказывались перевозить военнопленных, ссылаясь на боязнь заразить автотранспорт микробами и вшами. Основной формой эвакуации признавались пешие колонны. Маршевая эвакуация организовывалась по специальным маршрутам, проходившим вдали от населенных пунктов, по бездорожью, на открытой местности. В зоне военных действий сбор военнопленных и конвоирование их до сборных пунктов, которые создавались по одному в дивизии (корпусе), до двух в армии, осуществляли войсковые команды. Руководство сборным пунктом возлагалось на его коменданта (начальника сборного пункта), при котором создавался штаб с соответствующими службами обеспечения. Указанные сборные пункты передвигались за вторыми эшелонами соединений и объединений вермахта, передавая пленных в пересыльные лагеря (шталаги), создаваемые по 1-2 на группу армий. Шталаги в свою очередь разделялись на два отделения: офлаги (для содержания офицеров и генералов) и манншафслаги (для рядового и сержантского состава). Из шталагов военнопленные доставлялись в соответствующие стационарные лагеря для военнопленных, а лица еврейской национальности, политически опасные, представляющие особый интерес для рейха, совершившие неудачный побег, подозреваемые в саботаже, воровстве, направлялись в концентрационные лагеря.

На маршрутах  эвакуации пеших колонн советских  военнопленных творились произвол, издевательства и зверства. Земля  была полита кровью и усеяна трупами  умерших и убитых в пути следования колонн военнопленных.

После опубликования ноты от 24 ноября 1941 г. Наркоминдела СССР о недопустимости антигуманного отношения к военнопленным и нарушения положений Женевской (1929 г.) конвенции, главным военным командованием Германии были предприняты некоторые меры по улучшению условий эвакуации (транспортировки) советских военнопленных по железной дороге. Приказ ОКВ ( 4224/41) от 8 декабря 1941 года требовал в товарных вагонах устанавливать полевые отопительные печи, оборудовать двухъярусные нары с подстилкой из соломы, пленным разрешалось находиться в верхней одежде, предписывалось выдавать им одеяла. Перед отправкой эшелона требовалось проводить двукратную дезинфекцию для предотвращения распространения инфекционных заболеваний. В одном вагоне требовалось перевозить не более 50 человек, в пути следования обеспечивать продуктами питания, а во время длительных стоянок военнопленным разрешалось оправляться.

До начала 1943 г. действовала инструкция генерал-квартирмейстера  ОКХ «Об эвакуации вновь поступающих военнопленных» от 15 июля 1942 г., которая указывала на необходимость приведения в соответствие требованиям приказа от 8 декабря 1941 г. товарных вагонов и железнодорожных эшелонов, а также определяла порядок экипировки военнопленных на период эвакуации пешими колоннами. Однако с начавшимся вынужденным отступлением немецко-фашистских войск советские военнопленные эвакуировались, как правило, в пешем порядке, и заботы о них в пути следования не проявлялось, а все проблемы, возникавшие с отдельными военнопленными, разрешались расстрелами.

Точного количества погибших советских военнопленных во время транспортировки не установлено.

Глава4. Обеспечение военнопленных всеми видами довольствия

Организация продовольственного и вещевого обеспечения  советских военнопленных была крайне неудовлетворительной. Статья 11-я Женевской (1929 г.) конвенции требовала, чтобы пищевые рационы военнопленных по качеству пищи и ее количеству был равны рационам войск, находящихся на казарменном положении.

Руководители  третьего рейха, утверждая особое предназначение германской нации, ее принадлежность к высшей расе человечества, попирая гуманизм и международное право, считали и на деле пытались доказать, что раса низшего уровня требует меньше места, одежды, пищи и культуры, чем раса высшего уровня.

Немецко-фашистское руководство не считало нужным и не в состоянии было обеспечить продовольственное и вещевое довольствие военнопленных, находившихся в фашистских лагерях, в соответствии с международно-правовыми нормами.

Более того, нацистская идеология правящей партии фашистской Германии, практические действия ее военно-политического руководства по отношению к обеспечению всеми видами довольствия военнопленных, оговоренными в международно-правовых конвенциях и соглашениях, были с ними несовместимы и направлены на массовое истребление военнопленных посредством голода, холода, эпидемий и антисанитарных условий их содержания. В этом сущность и содержание нацистского геноцида и преступлений фашизма против человечества.

В приказе  генерала Рейхенау от 10 января 1941 г. говорилось: Обеспечение местных жителей и военнопленных, не находящихся на службе вермахта, из полевых кухонь есть такая же неправильно понятая человечность как раздача хлеба и сигарет. То, от чего родина сама отказывается ради нас, и командование с большим трудом доставляет его на фронт, солдаты не должны дарить, даже если это трофеи.

Подобного рода заявления нацистского руководства  приводили к тому, что администрация  лагерей сутками не выдавала пищу советским военнопленным. Летом-осенью 1941 г. в ряде лагерей практиковалось вместо горячей пищи военнопленным выдавать сырую пшеницу, ячмень, просо. Главной едой во всех лагерях была так называемая баланда, которая представляла собой варево из картофеля, муки, проса (либо зерна) в большом количестве воды. Варили ее в металлических бачках в антисанитарных условиях. На одного пленного выдавалось 1-1,5 литра в сутки такой жидкости на 6-15 человек 1 кг низкосортного хлеба. Так как для приема пищи отсутствовала какая-либо посуда (котелки, ложки), то военнопленными использовались банки из-под консервов и другие приспособления. В общей сложности калорийность пищи была низкой и не превышала 1300 калорий в сутки, что не соответствовало минимальным нормам для поддержания человеческой жизни.

Немецкий  полковник Маршалл, инспектировавший шталаги группы армий Центр, в своих донесениях характеризовал питание советских военнопленных ненормальным (150 г хлеба и 50 г сухого пшена в сутки на 1 человека)

Голод, разразившийся зимой 1941/1942 г. в фашистских лагерях для военнопленных, заставлял  людей, есть сухие листья, кору деревьев, питаться падалью, идти на унижения и предательства, вплоть до случаев каннибализма.

Источники показывают, что до 1942 г. обеспечением помещениями советских военнопленных вермахт вообще не занимался. Так, осенью 1941 г. и зимой 1941/1942 г. значительная часть советских военнопленных находилась под открытым небом и в антисанитарных условиях. Например, в лагере под Уманью лишь незначительной части военнопленных выпала возможность спрятаться от дождей под крышу кирпичного завода. В Рославльском лагере поздней осенью 1941 г., когда шли дожди, а позже ударили морозы, часть советских военнопленных размещалась на голой земле под открытым небом. В лагере под г. Рава-Русская, в лагере в Великих Луках, в шталаге  
352 под г. Минском зимой 1941/1942 г. военнопленные содержались в неотапливаемых бараках с невыносимой вонью, грязью и темнотой. Аналогичная картина наблюдалась в лагерях, подчиненных штабу XI (Ганноверского) военного округа, в польском генерал-губернаторстве. Такого рода условия жизни людей вели к массовым заболеваниям и смертности.

Спасаясь  от невыносимого, ветра, дождей, советские  военнопленные вынуждены были прятаться  в открытых землянках и ячейках. Это характерно для шталага 344 в  Ламбиновицах (Ламсдорф). В декабре 1941 г. военнопленные размещались в вырытых ямах длиной 300-400 метров и шириной 3 метра, высотой в рост среднего человека. Набивалось в такое сооружение до 700 человек, а те, кто не помещались, вынуждены были оставаться под открытым небом или вырывать себе в земле яму, чтобы спрятаться от непогоды. Часто такие сооружения заваливало землей, и многие из пленных погибали.

Анализ  источников, воспоминаний бывших военнопленных показывает, что до 1942 г. вещевое обеспечение в лагерях военнопленных не производилось. Пленные в основном пользовались той одеждой, в которой они попали в плен. В последующие годы войны пленным, находившимся в лагерях, выдавали одежду умерших или трофейную. Узники концлагерей получали специальную, всем известную, форменную одежду узника концлагеря.

В первый год плена у многих военнопленных отсутствовали шинели, головные уборы, постельное белье и обувь. Если кто и приобретал что-то в процессе жизни в лагере, то оно было оставшимся от умерших. Немецкая администрация себя не утруждала проблемами военнопленных, а иногда изымала и то, что было на них.

Условия содержания советских военнопленных  вызывали у военнопленных негодование  и ненависть к фашистскому  режиму вообще и к режиму военного плена в частности, вели к частым побегам, к сопротивлению.

Глава5. Организация медицинского обслуживания

Организацию медицинского обслуживания советских  военнопленных, уход за ранеными и больными германское руководство обязано  было вести в строгом соответствии с Женевской (1929 г.) конвенцией и на основе Соглашения «Об улучшении участи раненых и больных на поле боя», участниками которых являлись обе воюющие стороны.

В то же время принимаемые немецким руководством административные решения не всегда находили свое практическое воплощение. В большинстве случаев, особенно в первый год войны, немецкие военнослужащие поступали с ранеными пленными по-разному, но в основном это зависело от состояния раненого, его воинского звания (ранга), обстановки и индивидуальных решений немецких командиров и солдат. Например, в начальный период войны раненым командирам Красной Армии Голубкову и Градскому, после взятия их в плен, немецкий унтер-офицер оказал медицинскую помощь, после чего их на носилках перенесли на телегу и доставили в штаб полка. Таких случаев известно много. Однако общим правилом было другие явление раненых красноармейцев и их командиров при взятии в плен расстреливали, подвергали всяческим пыткам.

Военно-политическое руководство нацистской Германии проявляло  полное безразличие к судьбам  раненых военнопленных, видя в них  недочеловеков. Немецко-фашистское командование стремилось освободиться от лишней обузы, каковой являлись раненые, часть раненых находилась в таком состоянии, что сами просили, чтобы их убили (в том числе и из-за боязни последствий плена). А самое главное это упорство бойцов и командиров РККА и моряков РК ВМФ, их стремление сражаться до последнего вздоха, которые разжигали ненависть у врага. Например, генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн в своих мемуарах писал: Иногда советский раненый симулировал смерть, а потом с тыла стрелял в наших солдат. Трудно представить, что такого солдата фашисты могли оставить в живых, хотя майора П.М. Гаврилова, после взятия в плен оставили в живых как пример мужества и стойкости, показывающий, как необходимо сражаться. Зачастую раненые советские военнопленные направлялись в специально создаваемые лазареты. Условия в этих лазаретах были крайне тяжелые, они не соответствовали самым элементарным медицинским требованиям. Больные с гноящимися ранами сутками лежали без перевязок на голой, покрывшейся коркой льда земле, бетоне, на грязных нарах или соломе. Медицинский персонал лазарета, как правило, состоял из советских медиков и одного-двух немецких. Во многих лазаретах медицинского персонала не хватало. Медицинские инструменты отсутствовали. Иногда медикаменты, перевязочные средства приносили сами военнопленные и вновь прибывающие медицинские работники.

С лета 1942 г. условия содержания советских  военнопленных на театре военных  действий частично изменились в лучшую сторону. Это было связано с принятием решения о массовом трудовом использовании советских военнопленных в промышленности Германии. 15 июля 1942 г. генерал-квартирмейстер ОКХ генерал Вагнер в директиве 11/7718/42 требовал улучшить содержание раненых, а справедливое обращение с военнопленными и использование их в качестве рабочей силы признавалось высшим принципом.

Отношение вермахта и других фашистских ведомств к раненым и больным советским военнопленным было жестоким и антигуманным. Если раненым или больным оказывалась помощь, то только тем, которые могли быть излечены, и их было возможно использовать на различных работах. Созданные фашистские лазареты в городах: Славута, Каунас, Смоленск, Даугавпилс Цайтгайн (Саксония), Орша и им подобные явились издевательством над самим понятием лазарет над знаком Красного Креста.

Организация медицинского обслуживания военнопленных  предусматривает погребение умерших  и погибших. Однако, как свидетельствуют  очевидцы тех событий и архивные документы, немецкие власти требовали  поступать с мертвыми военнопленными, как с падшими животными. Их раздевали догола, грузили на телеги, которые военнопленные тянули в крематорий для сжигания или к ямам (рвам), куда они сбрасывались десятками и сотнями. Погребение происходило без почестей. На могилах ставился знак, обозначающий количество захороненных, иногда и этого не делалось. Учета умерших, особенно в первый год, не велось, несмотря на то, что порядок погребения советских военнопленных был изложен министром внутренних дел Германии в срочном письме от 27 октября 1941 г. и в дополнительных указаниях, которые были изданы командованием военных округов и групп армий вермахта.

Заключение

Таким образом, можно сделать следующие выводы:

Во-первых, нет единого мнения относительно количества захваченных в плен военнослужащих Красной Армии. Причинами тому были: отсутствие в первый год войны соответствующего учета пленных в вермахте и в Красной Армии, а также отсутствие единой методики в определении понятия военнопленный.

Во-вторых, до начала и в ходе войны нацистское военно-политическое руководство, проводя политику геноцида по отношению к советскому народу, принимало многочисленные решения на массовое уничтожение бойцов и командиров Красной Армии, взятых в плен, что явилось грубым нарушением международно-правовых норм.