Синтез искусств Китая

И, наконец, стиль цаошу, который под другим названием - чжанцао - существовал еще раньше кайшу. Возникновение стиля цаошу связывают с именами Чжан Чжи, Цай Юна и Ду Цао. Чжанцао, собственно, означает "травянистое письмо". Развивался этот стиль из лишу в его разновидности бафэнь. Замечательными мастерами стиля цаошу были ханьский каллиграф Чжан Чжи и великий Ван Сичжи. Особенно широкое распространение этот стиль получил в период Тан, в частности в среде чаньских монахов (образцом такой каллиграфии цаошу может служить автобиография монаха Хуайсу, написанная на банановых листьях). В период Сун Хуан Тинцзянь писал в стиле цаошу, словно воссоздавая "движение ветра и облаков, дракона и змеи", - утверждал его современник. Особой оригинальностью отличалась каллиграфия У Чаншо, который умел сочетать принципы цаошу с дачжуань. Многие поэтические названия линий в каллиграфии ведут к их изобразительной основе.          Несколько основных типов штрихов стали определяющими. Их называют "семь тайн" (ци мяо):         1) горизонтальная линия хэн описывается как подобие облаков, распространяющихся

на тысячи ли;

2) точка дянь создает  впечатление падающего с высокой  скалы камня;

3) линия пе, сильно отклоняющаяся  влево, как бы падающая сверху  вниз, по форме напоминает 

лезвие меча или рог носорога;

4) вертикальная прямая  чжи - как старый стебель винограда, прямой и исполненный силы;

5) линия еань - резко изогнутая, подобно сухожилиям и связкам  в старом луке;

6) на - откидная, противоположная  по направлению линии пе, то  есть идущая сверху вниз слева  направо, подобна волне, которая  внезапно изгибается, меняя направление, или летящему облаку, полет которого  сопровождается раскатами грома;         7) ши - буквально "скоблить", "отбрасывать негодное"- пишется почти так же. как и на, но более сильно и резко, напоминая свисающие иглы сосны. Вертикальная линия шу уподобляется в учебниках каллиграфии ноге барана. Она пишется сверху вниз с небольшим поворотом кисти на конце.   Много разновидностей линий существует в классической каллиграфии, и соответственно много приемов их воспроизведения. Линия пе левая откидная пишется сначала легким поворотом направо и затем широким движением налево и в конце слабым возвратом направо, К типу пе относятся, например, линия в виде листа орхидеи (лань е), "возвратный кончик" (хой фэн), ровная (пинпе). Откидная линия направо называется на. Существует также несколько разновидностей этого штриха: "золотой нож" (цзинь дао), наклонная (цэ), прямая (пинна). Горизонтальная линия называется хэн. Пишется она сначала движением налево, затем направо и потом опять налево. Очень часто встречающийся иероглиф "жэнь" (человек) пишется двумя линиями - пе и на.          В китайской эстетической теории выделяются четыре свойства каллиграфических линий: кость, мясо, мускулы и кровь. "Иероглиф. в котором выявлены костяк и мускулы, но мало мяса. называется "мускулистый"; иероглиф, в котором много мясистости и слабый костяк, называют "поросенком" - так определяет основные качества каллиграфии один из древних трактатов.          В каллиграфии выявлены так называемые восемь болезней, или пороков (ба бин), которых должен прежде всего избегать художник. Например, линия пе не должна быть похожа на хвост крысы, линия шу - на ногу аиста, линия хэн - на секцию бамбука или сломанную ветку и т. д.

Изобразительный, живописный характер каллиграфического знака сказывается с особой силой в описательной характеристике некоторых иероглифов. Например, характер иероглифа "синь" (сердце), написанного в стиле лишу, напоминает рыбака в лодке; в иероглифе "цзе" (границы), написанном Чжао Чжицянем, угадывается летящая сова; в иероглифе "и" (мысль), написанном в стиле цаошу Су Дунпо, угадывается фигура сидящего ученого. В иероглифе "суй" (следовать), написанном в стиле цаошу Ван Сичжи, видится прообраз танца с развевающимися лентами, а иероглиф "е" (знак печати, знак подтверждения) напоминает стоящего на одной ноге журавля. Красота китайской каллиграфии - в выразительности пластических элементов, в нахождении их равновесия, в динамичности, отсутствии застывшей симметрии. Именно на каллиграфии разработана была в Китае школа оценок произведений живописи. Главное достоинство произведений живописи и каллиграфии заключается в том, что динамика ощущалась и в покое и в движении. Это достигалось, как утверждал Ван Сичжи, "[правильным] положением кисти" - биши.     Каллиграфия теснейшим образом связана с искусством танца. Кстати, можно вспомнить, что танцы на льду оцениваются по оставленным танцорами узорам на льду, по их "каллиграфии". Художник Цзян И отмечает, что в пластике русского балета он увидел каллиграфическую выразительность. Красота движений кистью художника оценивается, как "танец кисти", как "игра кистью". Каллиграфия - это и танец, и музыка, и архитектура - в общем, каллиграфия стремиться воплотить гармонию, идеальную, чистую суть вещей, показать красоту линии, света, формы. Это самое философское из всех видов искусств.      Техника каллиграфии и монохромной живописи практически одна и та же. Кисть держат чаще всего совершенно вертикально. Положение всех пальцев при этом столь же важно, как и аббревиатура для пианиста. Положение руки и роль пальцев в письме было предметом специальных сочинений великих каллиграфов - Вэй Фужэня и Ван Сичжи. Обычно кисть держат строго вертикально и сцепленными вместе пятью пальцами, но при этом особую важность приобретает и положение запястья, В целом в искусстве каллиграфии выделяются четыре важнейших положения запястья. Нормальное положение называется пинвань. оно связано с особым положением руки - чжэньвэнь, когда под правую руку подкладывают левую. Эта позиция руки наиболее эффективна при письме маленьких иероглифов и при письме деталей. Положение руки тивань (поднятое запястье) дает большую свободу и широту движения руке. Так пишут большие иероглифы на свитках в стиле сей. И, наконец, положение руки сюаньвань (висящее запястье) представляет собой самое сложное положение руки, но и дающее наибольшие возможности для движения кистью при письме скорописью.  В каллиграфии выделяются три важнейших движения кистью: дунь (поворот), ти (подъем) и на (нажим). В иероглифах ценится квадратность. которая достигается техникой письма дунь, и округлость, которую выражают приемом ти. В каллиграфической технике дунь пишут квадратные иероглифы в стиле кайшу, а округлые - синшу и цаошу - в технике ти. Стилистические изменения в каллиграфии от эпохи к эпохе были связаны главным образом с изменениями в композиции иероглифа. И каллиграфы эпохи Хань, и танский каллиграф Оуян Сюнь, и сунский мастер Ми Фу, и юаньский Чжао Мэнфу - все они, стремясь к усовершенствованию классических стилей, прежде всего вносили новое в композицию.   Начинается иероглиф с остова композиции (фэнцзянь, бубай), образуется путем разделения квадрата на две или четыре части и соблюдения равновесия между пустыми и заполненными линиями местами в квадрате. Иногда делят квадрат, в который вписывается иероглиф, и на девять "полей". Этот метод представляет собой аранжировку линий (подобную аранжировке цветов в искусстве букета). Наставления Ван Сичжи "О восьми составных линиях иероглифа юн", характеризуют основные приемы композиции. Танский теоретик каллиграфии Оуян Сюнь выявил тридцать шесть правил написания иероглифа. Приводим некоторые из них.

Первый принцип, который необходимо соблюдать, называется байшэ (разъединение и соединение); он необычайно важен именно в живописи, лучшие мастера которой предпочитают нагромождению мелких деталей несколько выразительных крупных штрихов.      Второй принцип называется бицзю (уходить и приближаться), когда выделяются определяющие элементы и убираются, отходят на задний план второстепенные.            Третий называется цюань ча (пронзать и прошиать). Вертикальные линии иероглифа должны "пронзать", а горизонтальные "прошивать" (например, в иероглифе "чжун" - середина).       Одним из важнейших принципов построения иероглифа является сян бэй (лицевая и оборотная сторона). Этот принцип дает впечатление волнового движения текста.          Не менее часто встречается в литературе термин пяньцэ (наклон). Цзян И уподобляет его эстетическому эффекту от наклона Пизанской башни Этот принцип утверждает выразительность откидных линий пе и на.   Принцип сянъян (взаимная уступка) выражается в изменениях размеров составных частей иероглифа, когда выделяется правая или левая, верхняя или нижняя его части.         На основе принципа фугаи (покрывать сверху) строятся иероглифы типа "юнь" - облака, "цзинь" - золото, "сюэ" - снег, в которых верхний элемент не подавляет нижний, а находится с ним в строгой пропорции. Идиоматическое выражение "мань бу яо сюй" (при заполнении не надо оставлять пустот), означает, что при вписывании в квадрат все его поле должно быть заполнено иероглифом (как, например, в иероглифе "го" - государство).            А принцип илянь (связь с основной мыслью) чаще всего выдвигается при написании иероглифов короткими, разрозненными точками и штрихами (например, "чуань" - река), между которыми при всей их раздельности должна существовать внутренняя ритмическая связь.

Принцип цзехуа (обмен) постулирует правило для каллиграфа и художника, дающее возможность обмена местами элементов иероглифа (например, иероглиф "е" - гусь - имеет три варианта написания).   Принцип цзянцзянь (увеличение и уменьшение) выражает возможность увеличения одной части иероглифа за счет другой и добавления линий для более полного написания иероглифа или, напротив, сокращения их.   Принцип чэнчжу (нижняя подпорка) характеризует архитектонику знака с особой весомостью нижней части при вертикальной структуре иероглифа.             Принцип чжаои (приветствие) выражает тесную взаимосвязанность сложных элементов иероглифа, а принцип хуйбао (схватывание) - включенность элементов иероглифа в определяющий элемент.    Оуян Сюнь характеризует подлинно совершенную (цюэ хао) каллиграфию прежде всего формулой, которая является определяющей и для китайской живописи, - "идея пребывает раньше кисти". В обучении стилю каишу основным источником является руководство Оуян Сюня и другого знаменитого танского каллиграфа - Сунь Гоцзина. Наставления их во многом сходны с наставлениями в искусстве танца. Оба они считали, что для выработки совершенного стиля большую роль должно сыграть копирование эпитафий например, известна такая копия Хэ Шаоци).    Тесную связь каллиграфии с живописью можно легко проследить на лучших образцах китайской живописи. Например, свиток Шитао "Хижина в горах" написан каллиграфическим стилем синшу. У Чаншо написал каллиграфией дачжуань свиток "Цветы мэйхуа", а Ци Байши стилем лишу писал креветок. Наибольший эстетический эффект, по мнению китайских исследователей, в этой работе имеют заключительные линии хэн для изображения глаз. С каллиграфией связана и аксиология в китайской искусствоведческой литературе.

Гравировка традиционных печатей, художественная значимость печати в живописном свитке практически не изучались в отечественной синологической литературе, и на Западе только в последние годы появились работы, в которых искусствоведы обратили внимание на этот феномен, но пока рассматривали печати лишь на уровне описания и фактической документации.           Термин "цзиньшисюэ" - изучение металла и камня - означает искусство резьбы печатей.            В VII-XVIII веках было много образцов великолепного единства трех начал, трех совершенств - поэзии, каллиграфии, живописи, однако не уделялось еще достаточно внимания печатям. Они были лишь охранительным клеймом, знаком принадлежности государству или частному владельцу.            История китайских печатей насчитывает более двух тысячелетий. В качестве охранительной отметки на древних свитках художники стали пользоваться ими приблизительно с VIII века, а примерно с Х века - ставить на собственных произведениях. Однако долго еще, вплоть до XV века, художник лишь рисовал иероглифы для печатки, а резал их ремесленник. Такие положение сохранялось отчасти и потому, что для печатей с то время использовали довольно твердые материалы - золото, серебро, медь, рог, слоновую кость - и работа ножом требовала специальной подготовки и значительной сноровки. В середине XV века для изготовления печатей стали пользоваться каменными породами, добываемыми в местечках Цинтянь и Чанхуа в провинции Чжэцзян. Гравировка мягкого камня не представляла уже такой трудности, и многие художники и каллиграфы начали теперь сами и рисовать и резать печати.          В XVII веке это искусство вступает в фазу необычайного подъема. Уже подавляющее большинство художников и каллиграфов отличается и в резьбе печатей. Гравировка в стиле чжуань получила признание как особый вид искусства, и постепенно печать превратилась в важную и неотъемлемую часть любого произведения живописи. Великие мастера прошлого - Чжу Да, Шитао, Цзинь Дунсинь и художники XX в. - Ци Байши, Чжао Чжицянь и У Чаншо были и прославленными мастерами гравировки печатей в стиле чжуань.

ГЛАВА 2. РАЗВИТИЕ ЖИВОПИСИ КИТАЯ

2.1История китайской живописи

 В письменных источниках  упоминается немало великих мастеров  древнейшей, если не сказать легендарной  эпохи. Этими сведениями, однако, можно  без ущерба пренебречь, и не  только потому, что подлинно древних  произведений не сохранилось, но  и потому, что есть весьма веские  основания говорить о невозможности  появления живописи как соперника  декоративного искусства ранее  ханьской эпохи. Появление кисти  для письма, изменившее стиль  написания иероглифов, относится  к периоду Цинь, правлению Первого  императора Ши Хуан-ди (221–210 до  н. э.). Сведениям о том, что эта  заслуга принадлежит полководцу  Мэн Тяню, не стоит доверять. Возможно  лишь, что это было сделано  под его покровительством кем-нибудь  менее известным. Несомненно, что  появление нового инструмента  для письма, повлекшее за собой  столь значительные перемены  в каллиграфии и искусствах, стало  одним из самых революционных  нововведений императора10.          Использование кисти для письма связано с историей китайской живописи гораздо более непосредственно, чем может показаться на первый взгляд. Причина тому — технические различия между искусством Запада и Дальнего Востока. В Европе каллиграфия и живопись полностью независимы друг от друга еще с тех времен, как стали писать перьями. В Китае же использование для письма и живописи одного инструмента — кисти — неразрывно связало оба искусства, последствия чего не были такими уж радужными. Каллиграфия стала искусством, но искусством, в эпоху упадка не столь уж отличающимся от простого чистописания11.

Таким образом, кисть оказала огромное влияние на китайскую культуру. Она полностью изменила манеру и стиль письма. Надписи на костях и бронзе периодов Шан и Чжоу нацарапаны в угловатой манере, что едва ли могло воззвать к художественным чувствам зрителя. Кисть изменила эту традицию. Изящные завитки, толстые и тонкие линии, плавная целостность — все это превратило иероглиф в произведение искусства и позволило каллиграфии занять в китайской культуре место, равное которому она не занимала ни в какой другой (не исключая и великолепных иллюстрированных манускриптов средневековой Европы).      Обычному европейцу, пожалуй, трудно оценить искусство каллиграфии. Скорее всего, свиток с иероглифической надписью великого мастера произведет на него такое же впечатление, как и самый посредственный рисунок, вышедший из-под той же руки. Если бы инструментом для письма в Китае стало перо, вся последующая история живописи и каллиграфии была бы иной. Однако такое едва ли было возможно. Итак, каллиграфия и живопись оказались взаимосвязанными и оказывали влияние друг на друга на протяжении всей китайской истории, и не только в период упадка. Само возникновение живописи обусловлено появлением кисти для письма. С самого начала это искусство являлось принадлежностью образованного класса, с детства обучавшегося виртуозному владению кистью. Поэтому историки и ученые уделяли живописи огромное внимание. Сохранились описания жизни давно ушедших в мир иной мастеров и даже фрагментов их погибших произведений. Это свидетельствует, насколько мало было среди китайских художников людей низкого происхождения и без образования, и не потому, что среди бедных не было талантливых, но потому, что выходец из образованного класса, искушенный, благодаря многолетним упражнениям, во владении кистью, имел неоспоримое преимущество перед даровитым самоучкой. Другое, не столь непосредственное, следствие взаимосвязи живописи и письма проявляется в выборе китайскими художниками своих сюжетов. Очень часто использовались литературные сюжеты, хотя для лица, не знакомого с обширным наследием китайской письменности, это не столь очевидно. Пейзаж, например, для китайского художника является литературным сюжетом благодаря давней и сильной традиции, связывающей дикую природу с образом отшельника, и сложившейся символике горных вершин, скал и текущей воды. Однако китайское воображение в лучшие времена не замыкалось лишь в этих ассоциациях12. Художники Тан и Сун рисовали не только пейзажи. Но когда вдохновение в минскую эпоху начало сходить на нет, на первый план вышло внешнее проявление взаимосвязи каллиграфии и живописи. О живописи, как и о каллиграфии, стали судить по технике владения кистью, а о сюжете, вдохновении и чувстве забыли. В искусстве каллиграфии смысл иероглифов, выбранных из классического текста или поэмы, был не так важен, как манера исполнения, ведь сюжет не являлся оригинальным — художнику принадлежало только само исполнение. Перенесение таких стандартов на живопись привело к ее упадку. В этом позднем искусстве, известном как "вэнь жэнь хуа" ("живопись ученых") , о качестве произведения стали судить по числу черт и манере их исполнения. На сюжет обращали мало внимания, а сам рисунок, будь то пейзаж, изображение цветов или человека, оценивался с точки зрения искусства владения кистью. Такое сверхрафинированное мастерство оказывалось слишком декоративным и утонченным, лишенным того чувства силы и свободы, что характеризовало работы сунских художников.   К сожалению, не сохранилось ханьских образцов росписи по шелку , но среди обнаруженных в Лаклане (Корея) предметов есть образцы лаковой живописи, выполненные на сделанных из панциря черепахи вещах. Рисунок исполнен в прекрасной манере, лишенной малейших следов примитивизма. Находки подтверждают письменные свидетельства о существовании ханьской живописи, причем уровень ее был явно выше достаточно простой условности барельефов той эпохи.         Если приписываемая одному из великих мастеров, родившемуся всего 150 лет спустя после падения ханьской династии, картина действительно является его творением, это косвенным образом подтвердило бы предположение о существовании живописи уже при Хань. Гу Кай-чжи (около 364 года) жил при династии Цзинь и, согласно танским и сунским критикам, был самым первым и величайшим из известных им художников. Еще в XII веке, когда составили каталог императорской коллекции "Сюань хэ хуа пу", существовало девять приписываемых ему картин. Одна из них — "Предостережение императорской наложницы" — находится в Британском музее. На ней стоят печати сунского императора Хуэй-цзуна и цинского императора Цянь-луна. Биньон пишет об этой картине: "Основной характер композиции в целом совпадает с немногими дошедшими до нас образцами изобразительного искусства периода между Хань и Тан. Он также схож с манерой исполнения фресок Дуньхуана (VI век), хотя последние более "провинциальны". Если учесть, что типажи, костюмы и манера письма отличаются от присутствующих во всех известных нам более поздних китайских работах, не может быть сомнений, что картина создана в IV веке. Многие ученые считают ее древней копией. Но в то, что это копия, трудно поверить"13.           Значимость картины определяется тем (за исключением самого факта ее сохранения), что в то время, при династии Цзинь, буддизм только начал проникать в китайскую культуру. У новой религии, хотя и быстро распространявшейся, еще не было времени глубоко повлиять на унаследованную от Хань художественную традицию. Если, как предполагалось одно время, живопись появилась в Китае вместе с буддизмом, можно было бы ожидать присутствия в ранних работах сильного чужеродного влияния и исключительно религиозных сюжетов. Если картина действительно написана в IV веке, то она доказывает, что это не так. Стиль полностью китайский, а сюжет — вполне мирской. На ней изображено подтверждаемое источниками событие — совет, данный наложнице императора династии Цзинь У-ди (265–290).      Период "Шести династий" не оказался таким уж неблагоприятным для искусства. К буддизму относились благосклонно при северных и южных дворах. Просвещенные правители Нанкина поощряли художников, их постоянно приглашали писать образы Будды и бодхисаттв. Гу Кай-чжи создал много картин на религиозную тематику, но все они погибли вместе с храмами, в которых находились. Влияние религии на живопись было сильным и долгим, продолжавшимся весь танский период вплоть до Сун, но оно никогда не преобладало. Китайского художника, в отличие от его итальянского "коллеги", не заставляли втискивать свой талант в прокрустово ложе предписанного сюжета или в узкий круг священных тем, из которого нельзя вырваться. Художники были людьми образованными и учеными и нередко занимали высокие посты при дворе. Они писали то, что хотели, и если зачастую выбирали религиозные сюжеты, то это лишний раз доказывает, что конфуцианская ученость и буддийская вера находились не в таком антагонистическом противоречии, как говорят позднейшие конфуцианские пуритане14.         Об искусстве эпохи "Шести династий" мы можем судить по более поздним свидетельствам. Се Хэ, художник, живший в конце V века при южнокитайской династии Цзинь, оставил первый из известных нам трактатов по живописи, включая "шесть канонов", всегда считавшихся в Китае критерием живописи. Эти каноны он выразил в четырех сложных фразах, которые нелегко перевести на язык западного критицизма. Впрочем, "слова останавливаются, но чувство идет вперед", как всегда было в китайской поэзии и прозе.