Феномен тоталитаризма в современной государственности

         Вектором НЭП было создание  многоукладной  экономики   со  смешанными формами собственности,  действующей  на  рыночной  основе.  Последовательное продолжение этой политики создало бы в  России  новый  класс  собственников, сельских  и  городских,  которые  едва  ли  были  бы   готовы   поддерживать коммунистическую партию и разделять ее идеологию.  Именно  по  этой  причине руководители партии и государства стремились ограничивать масштабы НЭП.          НЭП не мог получить одобрения широких  слоев  населения,  поскольку он углубил  различия  в  имущественном  положении  людей. 

          Аппарат  прекрасно  понимал,  что  углубление  НЭПа  подорвет  его основы, высвободит силы свободной рыночной  экономики. 

         Тоталитаризм в СССР не  сразу  утвердился  «полностью  и окончательно». Индустриализация СССР и коллективизация  сельского  хозяйства обернулись  огромными  потерями  для  страны.   Пятилетний   план   оказался фактически  провален:  в  1930-1931   гг.   темпы   роста   производства   в промышленности при плане в 47% составили 20,5%, в 1933  г.  -  при  плане  в 16,5%  упали до  5,5%.  Абсолютно катастрофическими были  итоги развития сельского хозяйства. Огромный урон его развитию нанесла политика  ликвидации кулачества  «как  класса»   (фактически   затронувшая   значительную   часть середняков) и ускоренная коллективизация,  которые  сопровождались  массовой высылкой семей «кулаков» и «подкулачников» в  Сибирь,  на  Урал,  на  Север. Ориентировочно выслано было около 10 млн. человек.  В  то  же  время  наспех созданные, не оснащенные техникой  колхозы  не  дали  ожидавшегося  прироста производства сельскохозяйственной продукции.

         Спад сельскохозяйственного производства  в  условиях,  когда  импорт станков и оборудования оплачивался экспортом продукции сельского  хозяйства, привел к тому, что в стране начался голод, в  результате  которого  в  1932- 933  гг.  по  оценке  историков Запада  погибло приблизительно  5-6  млн. человек. С точки зрения менталитета партийной  верхушки,  сделавшей  Сталина своим кумиром,  во  всем  виноваты  были  «вредители»,  «агенты  иностранных разведок». Еще в 1928  г.  Сталин  утверждал,  что  по  мере  продвижения  к социализму «классовая борьба» будет усиливаться.

         Террор,  развязанный  большевиками  в  годы  гражданской  войны,  в первые годы НЭПа несколько был свернут. Однако к концу  20-х  гг.  он  вновь усилился. Первоначально репрессии  проводились  с  известной  осторожностью. Процессы  организовывались  против   служащих,   интеллигенции,   получивших образование  до  революции,  многие  из  которых  до  Октября   состояли   в буржуазных и иных партиях (меньшевиков, эсеров и  т.д.),  не  сразу  приняли идеи большевиков.

         Постепенно в жернова террора  попадали миллионы  жертв.  Уничтожение привилегированных  до  революции   социальных   групп   приняло   физический характер. Наряду с ликвидацией собственности началось  истребление  или  как минимум ущемление в правах людей,  родившихся  в  семьях  бывших  помещиков, буржуазии, интеллигенции. Источником всех трудностей в обществе  объявлялись не собственные просчеты,  а  действия,  скрывающихся  «классовых  врагов»  и «отживающих классов» внутри страны, опирающихся на поддержку  извне. 

         В число классовых противников  или их пособников были  включены  как уголовные элементы, так и лодыри, тунеядцы, к ним же были  приравнены  целые звенья партии, которые «перестали представлять отряды боевых революционеров- большевиков». Уже в 1932-1933 гг. было арестовано от  1,5  млн.  до  2  млн. человек.  Убийство  Кирова  в  1934  г.  было  использовано  для  расширения масштабов репрессий,  в  1935  г.  из  крупных  городов  началось  выселение «классово чуждых элементов». Не менее 2 млн.  членов  семей  бывших  дворян, купцов, капиталистов, чиновников были перемещены в отдаленные районы.

         Так же, как  и  в  период  насильственной  коллективизации,  Сталин возложил  в  конце  концов   ответственность   за   репрессии   на   рядовых исполнителей. В постановлении январского (1938 г.) Пленума  ЦК  ВКП(б)  были осуждены  «огульные  репрессии»,  проводящиеся   «отдельными   карьеристами- коммунистами»,  стремящимися  «отличиться  и  выдвинуться  на  исключениях», перестраховаться  на  репрессиях.  Однако  вместо,  казалось  бы,  логичного вывода    необходимости прекращения террора Пленум   вновь   призвал   к разоблачению «искусно замаскированного  врага,  старающегося  сохраниться  в рядах партии, стремящегося путем  проведения  мер  репрессий  перебить  наши большевистские кадры, посеять неуверенность и  излишнюю  подозрительность  в наших рядах».

         Этот призыв  был  использован  для  проведения  последней  массовой чистки - в самих карательных органах, влияние  которых  в  период  репрессий настолько возросло,  что  они  стали  превращаться  в  новый  центр  власти, угрожавший диктатуре партийных функционеров. С разгромом  НКВД  тоталитарная система  стала  абсолютной.  Экономика  полностью  оказалась  под  контролем государства,  само  оно  всецело  управлялось   и   направлялось   партийной номенклатурой, властвовавшей от имени и именем Сталина.

      Тоталитарные режимы – итальянского фашизма, германского  нацизма  и сталинского  псевдокоммунизма  –  пришли  к  власти  разными  путями  и   на различных  этапах  развития  соответствующих  стран.  Тем  не  менее,  в  их механизмах и  структуре  можно  обнаружить  явное  сходство.  Идеологическое обоснование  тоталитарных  диктатур  также  было  различным,  хотя  и  здесь присутствуют некоторые общие черты. Прежде всего, во всех случаях  речь  шла о  стремлении  государственной  власти  как  можно  более  полно   поглотить общество и контролировать жизнь людей. В каждом из  рассматриваемых  режимов выстраивалась жесткая властная вертикаль диктатуры, не допускавшей  ни  форм представительной демократии, ни тем более общественного  самоуправления.  Во главе  «пирамиды»  стоял  обожествляемый  вождь-диктатор,   опиравшийся   на жесткую иерархию партии-государства, все решения принимались  деспотическим, командным путем, часто даже без соблюдения каких-либо формальных  норм.  Все сферы общественной жизни были структурированы в виде массовых  корпоративных организаций (профсоюзных,  молодежных,  женских,  социальных,  культурных  и т.д.). Механизмы партии-государства  поглощали  и  строжайше  контролировали каналы  информации,  сферу  образования,   культуры,   науки,   агитации   и пропаганды.  Всякое  инакомыслие   и   горизонтальные   общественные   связи пресекались средствами террора, который кроме  обычного  метода  запугивания становился  также  способом  насаждения  массовой  истерии  или  мобилизации «даровой» рабочей силы.

      С точки зрения социально-экономических  особенностей,  положения  и роли индивида в обществе,  существенной  разницы  между  СССР,  Германией  и Италией  не  наблюдалось.  Другой   вопрос,   что   в   СССР   строительство тоталитарного общества фактически завершилось, в то время как в  Германии  и Италии этот процесс прервало их поражение в войне. Здесь не  была  до  конца стерта  (хотя  и  стала   символической)   грань   между   собственником   и управляющим, не вся собственность успела стать  государственной.  В  СССР  с самого  начала  проводился  курс  на  достижение   социальной   однородности общества,  переход  всей  собственности  в  руки   тоталитарного   общества-государства. С ликвидацией самого  многочисленного  класса  собственников  –крестьянства – однородность общества стала почти полной.

         Одинаковым во всех трех странах  было и обращение с  инакомыслящими. Особенность тоталитарной системы состоит в том, что  люди,  которые  в  силу своего   происхождения,   образования,   взглядов   отвергали   тоталитарную идеологию и нормы поведения или же по каким-то признакам воспринимались  как «враги», ставились как бы вне  закона  и  вне  тоталитарного  общества.  Они могли подвергнуться физическому уничтожению, оказаться  в  положении  рабов, обреченных заниматься  принудительным  трудом.  Иначе  говоря,  тоталитарное общество включало в себя не все население стран, где оно утвердилось.

      Главное,  по-разному  понимался  «образ  врага»   -   неотъемлемая принадлежность любой тоталитарной  идеологии,  что  имело  уже  значительное влияние на конкретную политику. Для фашизма «врагом» внутри  Германии  были, по определению, национальные (неарийские) меньшинства,  а  также  те  немцы, которые «плохо служили» национальной идее в  нацистской  упаковке.  Вовне  – опять  таки  по  определению  -  все  нации,  которые  отвергали   претензии тоталитарного режима Гитлера на то, чтобы от имени «высшей», арийской,  расы руководить миром. Главный враг, таким образом, оказывался не внутри,  а  вне страны,   идеология   обосновывала   и   требовала    проведения    активной экспансионистской, захватнической политики, что вполне  закономерно:  нацизм и возник как движение реванша за поражение Германии в первой мировой войне.

          Идеология  советского   тоталитаризма   была   более   сложной   и изощренной,   допускала   определенную   гибкость   в   истолковании   своих постулатов.   В   принципе   идеология    сталинизма    предполагала,    что потенциальными врагами могут быть все,  кто  не  принадлежит  к  «передовому классу». Поскольку в России пролетариат не составлял большинства  населения, объективно основной «враг» оказывался внутри страны.  Правда,  позднее  было допущено, что могут быть и «враждебные народы» (к ним были причислены  немцы Поволжья, крымские татары, чеченцы и другие).

         В итоге, хотя  и  сталинский  и  гитлеровский  режимы  сходились   в методах - обещать людям многое, требовать от них сверхусилий и  жертвенности ради высших целей,  они  разошлись  в  содержании.  Германский  тоталитаризм сделал  ставку  исключительно  на  подготовку  к   войне,   на   обеспечение благополучия  немцам  за   счет   покорения   других   народов.   Сталинский тоталитаризм сделал ставку на построение  общества  «светлого  будущего»  на национальной почве, за счет преобразований внутри страны. 

     4. Тоталитаризм и современность.

     Фридрихом и Бжезинским была высказана мысль о том, что с течением времени тоталитаризм будет эволюционировать в сторону большей рациональности, сохранив свои основополагающие конструкции для воспроизводства власти и общественных порядков. Иными словами, источник опасности для тоталитаризма они видели во вне системы. Жизнь в основном подтвердила эту мысль, хотя продемонстрировала и внутренние факторы дестабилизации этого порядка.

     Как показала история, система власти, построенная  на главенстве моноидеологии и соответствующей ей структуре политических институтов и норм, не способна гибко приспосабливаться к интенсивной динамике сложносоставных обществ, с выявлением гаммы их разнообразных интересов. Это — внутренне закрытая система, построенная на принципах гомеостаза, борющаяся с внутренним вакуумом, которая движется по законам самоизоляции. Поэтому в современном мире тоталитаризм не может обеспечить политические предпосылки ни развития рыночных отношений, ни органичного сочетания форм собственности, ни поддержку предпринимательства и экономической инициативы граждан. Это политически неконкурентная система власти.

     В условиях современного мира ее внутренние источники разложения связаны прежде всего с распадом экономических и социальных основ самовыживания. Социальная база тоталитарных режимов узка и не связана с повышением общественного положения наиболее инициативных и перспективных слоев общества. Действуя только мобилизационными методами, тоталитаризм не способен черпать необходимые для общественного прогресса человеческие ресурсы. Складывающаяся в этих обществах крайняя напряженность статусного соперничества, ненадежность повседневного существования личности, отсутствие безопасности перед лицом репрессивного аппарата ослабляют поддержку данного режима. У последнего же, как правило, отсутствует способность к критической саморефлексии, способной дать шанс для поиска более оптимальных ответов на вызовы времени.

     Страх и террор не могут вечно преследовать людей. Малейшее ослабление репрессий  активизирует в обществе оппозиционные  настроения, равнодушие к официальной идеологии, кризис лояльности. Вначале, сохраняя ритуальную преданность господствующей идеологии, но и не в силах сопротивляться голосу рассудка, люди начинают жить по двойным стандартам, двоемыслие становится признаком рефлексирующего человека. Оппозиционность воплощается в появлении диссидентов, чьи идеи постепенно распространяются и подрывают идеологический монополизм правящей партии.

     Но, видимо, главным источником разрушения и невозможности воспроизводства  тоталитарных порядков является отсутствие ресурсов для поддержания информационного режима моноидеологического господства. И дело не только в социальных основаниях этого глобального для современного мира процесса, когда развитие личности и человечества неразрывно связано с конкуренцией мнений, постоянным переосмыслением индивидами программ, духовным поиском. Существуют и чисто технические предпосылки нежизнеспособности тоталитарных систем. К ним относятся, в частности, современные процессы обмена сообщениями, нарастание интенсивности и технической оснащенности информационных потоков, развитие коммуникативных контактов различных стран, развитие технической инфраструктуры, связанное с появлением массовых электронных СМИ, развитием сети Интернет. Коротко говоря, качественное изменение информационного рынка не может не вовлечь в новые порядки даже те страны, которые пытаются искусственно изолировать свое информационное пространство от проникновения «чуждых» идей. А разрушение системы единомыслия и есть основная предпосылка крушения тоталитаризма. 
 
 
 

     Заключение

     Несмотря  на существующих плюрализм мнений относительно самого понятия тоталитаризма, мы все же можем прийти к выводу о том, что тоталитарные государства ХХ века обладали рядом сходных признаков, которые так или иначе проявлялись в каждом из них и  характеризовали политический режим в этих государствах именно как тоталитарный.

     Во–первых, это официальная государственная идеология диктатора или единой партии, почитаемой большинством, которой беспрекословно подчинены все члены общества без исключения. Во-вторых, это глобальный и всеобъемлющий контроль государства над всеми сторонами жизни отдельных индивидуумов, включающий в себя полное контролирование средств массовой информации, экономики, политики и профессиональной деятельности. И, в-третьих, еще одной отличительной чертой любого тоталитарного государства можно назвать наличие сильного государственного репрессивного аппарата, который используется системой для обеспечения собственного существования.