Перед началом операции каждый ее участник, входящий в одну из групп, должен был  подписать документ о добровольном увольнении из «Моссада». Вслед за этим с ним заключали контракт на выполнение специального задания. Это было сделано для того, чтобы в случае ареста никого не смогли бы уличить в работе на службу безопасности Израиля и, тем самым, обвинить еврейское государство в нарушении международного права (при этом стоит отметить, что Израиль откровенно нарушал и продолжает нарушать в настоящее время все нормы международного права, проводя акции возмездия на территории других стран). Получалось, что участники операции действовали самостоятельно и формально не имели никакого отношения к государству Израиль¹⁰.

    Первой  жертвой операции возмездия стал глава «Черного сентября» и координатор  теракта в Мюнхене Махмуд Хамшари. Операция «Меч Гедеона» закончилась  лишь в конце 1970-х гг., когда был  уничтожен последний участник «мюнхенской  бойни» – шеф личной охраны Ясира Арафата Али Хассан Саламех. Только один человек из черного списка остался нетронутым – это доктор Вади Хадад, принимавший активное участие в планировании актов международного терроризма. В 1978 году он умер своей смертью, от злокачественной опухоли.

    «Меч  Гедеона» - самая известная в истории  спецоперация «Моссада». Этому немало поспособствовали сами моссадовцы, пожелавшие сделать ее показательной. Об операции написаны сотни книг, сняты десятки  документальных фильмов¹¹.

    Самая удачная операция по освобождению заложников была проведена в столице Перу Лиме в 1996 г.

    Вечером 17 декабря 1996 г. 23 террориста, в том числе 3 женщины, переодетые официантками, вооруженные автоматическим оружием и ручными гранатометами, захватили здание в тот момент, когда там проводился дипломатический прием¹². Количество взятых заложников превысило 700 человек, среди них было 9 иностранных послов, 2 перуанских министра и 6 сенаторов. К утру выяснилось, что боевики принадлежат к лево-марксистской группировке «Революционное движение Тупак-Амару» (MRTA) их требование заключается в немедленном и безусловном освобождении более чем 400 боевых товарищей, находящихся в перуанских тюрьмах; единственным лицом, с кем будут вестись переговоры, должен стать сам президент Альберто Фухимори.

    Последующие 140 суток характеризовались блокадой захваченного здания, затяжными переговорами с правительством, порционным освобождением  заложников, взаимным психологическим  давлением, многочисленными угрозами и интервью террористов в СМИ, челночными миссиями посредников из Красного Креста. Уже к Рождеству большинство местных и иностранных наблюдателей, анализируя развитие событий, считали, что правительство проигрывает противостояние, и в конечном счете, будет вынуждено капитулировать, выполнив требования боевиков. Но это был неправильный вывод.

    Жесткий политик, президент Альберто Фухимори, и шеф перуанских спецслужб Владимиро  Монтесинос, с самого начала не собирались идти на удовлетворение требований террористов, выпустив их подельников на свободу  и создав им имидж победителей, что однозначно бы вызвало к жизни новый восходящий виток уже почти подавленной геррильи¹³. Затяжные переговоры, сформировавшие иллюзии растерянности и готовящихся уступок, были, на самом деле, обусловлены соображениями тщательной подготовки силовой операции, в центре которой было спасение жизни заложников. Десятки отобранных военнослужащих сил специальных операций, морской пехоты и полиции Перу под руководством инструкторов американских подразделений по борьбе с терроризмом Delta и SEAL-6, интенсивно отрабатывали варианты скрытного проникновения в здание посольства на его макете в натуральную величину, который был спешно возведен на территории воинской части (кстати, так же поступили и российские спецслужбы во время подготовки к операции по освобождению заложников в Театральном центре на Дубровке. Но в Москве эта задача была облегчена тем, что в городе было еще одно такое же здание, построенное по тому же плану). Другая группа военнослужащих методично, в условиях строжайшей секретности, сооружала подземный тоннель, ведущий к захваченному объекту. Сотрудники спецслужб, на основании самых различных источников, собирали и анализировали всю информацию внутри здания: численность, уровень боевой подготовки и морально-психологического состояния террористов, система охранения, состояние заложников, их распределение по помещениям, инженерные характеристики строения, и многое другое.

    24 апреля 1997 г., после тщательного анализа  ситуации и гарантий успеха  со стороны руководства силовых  ведомств, президент отдал приказ на штурм. Через 6 минут покрытие двора посольства, на котором террористы, порядком утратившие бдительность за последние недели вялотекущего переговорного процесса, играли в футбол, взлетело на воздух; одновременно заряд направленного действия вышиб ворота, в которые бросились коммандос. В считанные минуты все 14 террористов, на тот момент остававшихся в здании были убиты; погибли 2 бойца штурмового подразделения; из 72 остававшихся на территории посольства заложников, погиб только один (от сердечного приступа); сама же операция вошла в историю борьбы с терроризмом как одна из самых эффектных и удачных.

    Как отмечают некоторые специалисты, успеху операции в некоторой степени  поспособствовало постепенное угасание интереса СМИ к теракту в течение 5 месяцев. Из-за этого террористы не могли получать информацию о том, что происходило за стенами посольства. При этом власти использовали СМИ и для дезинформации террористов. Таким образом, можно сказать, что эта операция стала примером удачного «сотрудничества» властей и журналистов.

    К сожалению, ничем не могли помочь властям журналисты в 2001 году. Им оставалось только фиксировать происходящие трагические  события. 11 сентября 2001 г.¹⁴ в 8:56 по времени американского Восточного побережья (в 16:56 по московскому времени) мировые информационные агентства впервые передали с пометкой «Молния»: одна из двух 110-этажных башен-небоскребов Всемирного торгового центра (ВТЦ) в Нью-Йорке охвачена пламенем. В башню врезался самолет. Телеканалы в ту же минуту начали прямую трансляцию с места событий.

    Телезрители всего мира в прямом эфире видели клубы черного дыма. Никаких комментариев: журналисты и дикторы еще не могут  прийти в себя от шока и предложить хоть какую-то связную версию. Никаких  официальных сообщений в тот момент тоже не поступало. Зрители терялись в догадках.

    Буквально через несколько секунд кошмар повторился: второй самолет врезался во вторую башню. Сомнений не осталось – это  теракт. Уже в 9:29 власти США заявили, что самолеты, использованные террористами, были угнаны из аэропорта Бостона во время взлета. Речь шла о пассажирских лайнерах с сотнями пассажиров на борту.

    В 9:43 третий самолет врезался в так  называемое армейское крыло Пентагона. Началась срочная эвакуация людей  из Белого дома, Капитолия, Госдепартамента. В 9:50 Федеральное управление гражданской авиации США распорядилось посадить все самолеты, находящиеся в воздухе.

    В 10:10 еще один самолет упал недалеко от резиденции президента Кемп-Дэвид  под Питтсбургом.

    В тот день практически у всех жителей планеты было ощущение, что началась война. Ничего не было ясно. Единственным источником оперативной информации стало телевидение и радио. Интернет не выдержал колоссального количества запросов: самые популярные информационные сайты мира выдавали пользователям сети лишь сообщения об ошибках в инфраструктуре, что, естественно, лишь усиливало панические настроения. В центре Москвы совершенно незнакомые люди встревожено делились друг с другом соображениями по поводу причин произошедшего.

    Заоблачные  рейтинги были у информационных телеканалов: людям не хватало информации, однако и журналисты были деморализованы случившимся. Внятных комментариев еще не было. Тем не менее, телевидение в очередной раз доказало, что оно является властителем дум. Взрыв негодования вызвали кадры ликования на улицах палестинских городов.

    В 10:50 одна из двух башен ВТЦ обрушилась. Через 40 минут за ней последовала  и вторая. От одного из символов Америки  остались одни руины, которые погребли под собой тысячи людей.

    После обрушения башен каналы вновь и вновь повторяли эти трагические кадры. В самом начале были показаны и люди, которые выпрыгивали из окон ВТЦ. Позднее, однако, телеканалы ввели внутреннюю цензуру и прекратили демонстрацию ужасных кадров. Лишь снова и снова на наших экранах возникали падающие башни, усугубляя ощущение безысходности и нагнетая чувство страха.

    11 сентября открыло новую эпоху – в борьбе против международного терроризма мировое сообщество, объединенное под эгидой ООН, впервые в истории человечества начинает постепенно переходить к порядку, который политологи назвали «мировой внутренней политикой»¹⁵.

    Спустя  год то же ощущение страха и неопределенности вернулось, когда 23-26 октября 2002 г. в  Театральном центре на Дубровке в  Москве террористы захватили заложников во время мюзикла «Норд-Ост». Лучше всех ощущения телезрителей тогда передал Е.Киселев в своей программе «Итоги»: «Нам говорили, что в Чечне все кончилось, а она оказалась на соседней улице»¹⁶.

    Спектакль начался как обычно, в 19 часов.¹⁷ Мюзикл «Норд-Ост» до трагической среды пользовался популярностью, несмотря на то что шел больше года и зрительскую аудиторию у него пытались отвоевать Notre Dame de Paris и «Чикаго». Поэтому больше половины зала обычно бывала заполненной. И в тот раз билеты купили 711 человек.

    В начале второго акта раздались непонятные крики и вслед за ними автоматные очереди. Удивленные зрители даже не испугались, предполагая, что это какой-то специальный трюк.

    Несколько человек в масках, среди которых  была и женщина в черной одежде, выскочили на сцену и закричали: «Что сидите? Не понимаете, что это не шутка! Лежать всем!». И стали стрелять поверх голов сидящих в зале. Люди послушно бросились на пол, а актеры, находившиеся за кулисами, успели скрыться в гримерных, расположенных на втором и третьем этажах здания. Тем временем остальные террористы заблокировали двери в зал. Примерно через час, когда здание уже было оцеплено силами МВД, ВВ и ФСБ в одном из окон появились люди. Семь актеров, находившиеся в гримерной третьего этажа, спустились по веревке, свитой из костюмов, на землю. Потом через заложницу Татьяну Солнышкину, концертмейстера «Норд-Оста», боевики передали требование: не штурмовать здание, иначе заложники будут уничтожены. Одновременно появилась информация, что террористы минируют стены здания.

    О требованиях, выдвигаемых террористами, стало известно ночью. Один из заложников, позвонивший в студию НТВ с  мобильного телефона, сообщил, что они  требуют остановить войну в Чечне.

    Все три дня крупнейшие телеканалы работали практически круглосуточно, регулярно выходя в эфир с экстренными выпусками новостей. Вся страна жила в режиме реального времени, от включения до включения. Террористы держали в заложниках 700 человек. Телевидение – всю страну.

    Все закончилось 26 октября. По официальным  данным, в результате операции по освобождению заложников погибли 119 человек. Лишь трое из них были застрелены боевиками¹⁸.

    С самого начала было ясно, что требование Мовсара Бараева прекратить войну  в Чечне невыполнимо. Поэтому  театральный центр с самого начало было решено брать штурмом. Уже через несколько часов после захвата террористы оказались в ловушке – спецназ блокировал театр с трех сторон и даже проник внутрь. Операция была неизбежной, власти ждали только удобного случая, чтобы дать команду на штурм.

    Целый день после завершения операции, да и несколько дней после, телеканалы вновь и вновь транслировали трупы террористов, словно стремясь разозлить людей. Словно говоря: «Вот виновники вашего страха. Смотрите на них. Ненавидьте их». Снова и снова показывали автобусы, заполненные жертвами операции по освобождению заложников. Впоследствии в том числе и эти кадры стали причиной законодательной инициативы В.Комиссарова, который сразу после взрыва в московском метро 6 февраля 2004 года выступил с предложением запретить показ трупов на экране. К счастью, очередная инициатива по ограничению свободы СМИ не нашла поддержки у коллег парламентария. Инициатива была отклонена. Депутаты решили, что принятие подобных решений ограничительного характера – прерогатива журналистов и редакций СМИ.

    На  наш взгляд, эти четыре теракта  перевернули восприятие людей. В  эпоху всеобщего телевидения  почти вся планета становится реальным свидетелем каждого крупного теракта. С каждым годом террористы проводят все более дерзкие и  все более масштабные операции. И постепенно телезрители начали привыкать к новым реалиям. Реалиям террора в прямом эфире. Факты, изложенные в данной главе, помогут нам сформулировать принципы поведения журналистов в экстремальных ситуациях при освещении терактов.

Глава II. Нормативно-правовые акты, регулирующие поведение журналистов при освещении терактов

    В данной главе мы рассмотрим основные нормативно-правовые акты, которые  регулируют поведение журналистов  при освещении терактов. К ним  относятся федеральные законы о  борьбе с терроризмом и о средствах массовой информации. Также нормы журналистской этики определены профессиональными кодексами.