Религиозный туризм

   Их выполняют порой даже неверующие люди. Они очень прочно вошли в наш быт и сознание. Кто, к примеру, посещая какой-либо собор или церковь, не ставил свечей? Какая хозяйка в Пасху не стремилась поставить на стол крашеные яйца? Даже в атеистическое советское время в магазинах на прилавках появлялись к этому празднику куличи (которые в Украине принято называть пасхами). В последние годы нередко можно видеть, как священник у храмов освящает новую машину. Большую популярность приобрело сегодня и освящение квартир, офисов, частных магазинов, даже казино.

   Суть православного обряда в том, что вещественное, здешнее, сегодняшнее — на какое-то ограниченное время и в какой-то мере — приобщается к невещественному, нездешнему, вечному и освящается им. Такое приобщение с трудом постигается рассудком, но и само по себе оно парадоксально и сродни чуду. Мы надеемся на него, верим в него, и никакой расчет тут ни при чем. Противоположности сочетаются только любовью, светлой духовной силой, и чем дальше здешнее отстоит от тамошнего, тем большего напряжения должна достигнуть эта сила. Язычнику было проще: иной мир язычества был поближе, в нем еще немало было вещественности, вполне натуральной власти над стихиями и людьми и природной близости с тутошним миром. Но, слишком похожие на земных владык и тиранов, языческие божества были столь своенравны, что расположить их к себе мог только издавна опекаемый ими род или случайно избранный ими счастливец; а кто может уговорить или заговорить молнию Зевса-Перуна?

 В старинном  обряде много чувства, много зримого, ощутимого, основательного, звучного. Но есть в нем мысль и слово. Обряд есть доброе дело, проникнутое словом. В идеале все это слитно, не живет одно без другого, и нет тут главного и не главного.

 В обряде сочетаются постоянство и действие. Первое, как таковое, само по себе, непостижимо породняет нас с иномирным, но непосредственно мы наблюдаем прежде всего действие. Слово в обряде не просто сказывается, не просто произносится — оно, вкупе со всем остальным, совершает и действует. Это — первозданная способность слова. Даже повседневное слово отчасти еще сохраняет эту способность, а сакральное слово — тем более. Таким образом, слово не сопровождает натуральное обрядовое действие, а встроено в него.

 Исторически так сложилось, что слово (лишь слегка вещественное) отделялось от сугубо вещественного, от действия, становилось самостоятельным. Вместе с развитием умственности, просветительства, литературы оно захватывает культурное и культовое пространство. На него возлагали обрядовые смыслы, а прямое вещественное действие все более рассматривалось как «прочее», второстепенное, грубое, простонародное, внешнее. В сравнении с проверенными на опыте и выверенными наукой технологиями обряд все более проигрывал и оправдывался лишь уважением к старой традиции, то есть становился не более чем нравственной нормой.

   Бывает, что человек в спонтанном порыве, рвущемся из души признании любви к Богу или вопле о спасении получает ответ — благодать, откровение, конкретные действия Божии. Однако Церковь знает и другую форму Богообщения — уложенную в обряд. Даже и в том случае, когда он напрямую не задевает рассудок, живое течение веры, направляемое и бережливо сжимаемое обрядом, соединяет человека с Богом. Но обряд абсолютно не понятный, то есть чуждый нашей культуре, и к тому же совершаемый без затраты умственной энергии и сердечного расположения, в лучшем случае не соединяет ни с кем, а в худшем — приводит совсем не к той иномирной области, к которой вроде бы стремились.

   Православный обряд, намоленный веками, ведет к Царству Божьему или приуготовляет к пути. Иногда это обрядовое многоверстное вышагивание трудно, долго, утомительно, требует душевных и телесных усилий, внутренней борьбы, даже подвига. В обряд вовлечены священные предметы, действия и размышления; обряд рождает молитву и сопровождается ею. Регулярная домашняя, вообще, традиционная молитва и храмовое богослужение тоже обряд. Чтобы достойно причаститься в Великий Четверток (на Страстной), человек проходит многодневный путь поста и молитвы, очищение покаянием — и все это обряд. Вообще к причастию не идут с бухты-барахты, наскоком: причастию обычно предшествует несколько дней пощения («говения»). Участие в церковном богослужении, покаянная исповедь, предполагающая внутренние усилия прозреть грех в себе и забыть о наших претензиях к другим людям — все это тоже облечено в обрядовые формы. Таков обряд — дорога к Богу, пройденная святыми.

   Церковный обряд — в широком значении — складывается на основе религиозного опыта святых, на основе заповеданного в Библии, особенно в Новом Завете, а также установленного Соборами — Вселенскими и поместными. Немало обрядов, в том числе сугубо важных и спасительных таинств, по своей структуре и смысловому ядру восходит к древнейшим, дохристианским культурам. Как мы не раз отмечали, этот факт не только не умаляет христианство, но, напротив, указывает на христианство как на венчающее завершение всего культурно-религиозного развития человечества. В ходе этого развития обнаруживались падения и заблуждения, но по большей части скрыто сохранялся тот первозданный культурно-религиозный фундамент, который получили в дар от Бога первые люди. Именно в нем, в этом даре, в том числе в обобщенных сакрофорах, мифологемах и пралогосах, следовало бы искать основополагающие священные смыслы дошедших до нас обрядов . Причем речь идет о смыслах, укорененных в природе человека, а не только в рассудке.

 Свадебные церемонии и всевозможные посвящения (в родовое и социальное сообщества, церковные рукоположения, крещение и т. д.) приобщают людей к потустороннему не буквально, а символически. Последнее отличается от буквального ухода в иной мир не тем, что имеет место только переживание или что все это как бы понарошку, как в театре. Символичность в данном случае означает возможность вернуться обратно в здешний мир. При символическом приобщении многое в потустороннем остается скрытым, познается иносказательно и неосознанно, а глубина погружения зависит от глубины верований участников обряда (рождение и смерть человека гораздо меньше зависят от этого). Аналогично обстоит дело при молитве. Символическое приобщение в развитой христианской культуре носит по преимуществу мистический характер. Соответствующий духовный опыт накапливался с дохристианских времен и его обрядовые формы долго менялись (это наблюдается и сейчас). 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Заключение. 

«Православное паломничество - давняя и почитаемая в нашем христолюбивом народе традиция. Она освящена стопами Самого Христа Спасителя, Который, по слову Евангелия, со Своей Пречистой Матерью и святым праведным Иосифом ходил "в Иерусалим на праздник Пасхи". Этой традиции во все века следовали церковные иерархи, пастыри, монашествующие и многочисленные миряне, стремившиеся поклониться православным святыням и вознести пред ними горячую молитву.  
     Ныне, после длительного богоборческого периода, в нашем народе вновь растет стремление посетить места земного подвига Господа Иисуса Христа, Пресвятой Богородицы, святых угодников Божиих. Многие тысячи богомольцев, как и столетия назад, отправляются в паломничество, чтобы прикоснуться к святыням, получить духовное врачевство в иноческих обителях, пообщаться с братьями и сестрами по вере. Множатся паломнические маршруты, расширяется их география.   
     Путешествие ко святым местам - это важная часть православного образа жизни. Вместе с тем для многих наших современников, особо  нуждающихся в духовном наставлении и научении, дорога к святым местам становится началом пути ко Христу». 
 

Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II.

Список  литературы : 

1. Христов  Т.Т. Религиозный туризм. Учеб. пособие 2-е изд., испр., 2005

2. Религия  мира. Энциклопедия. Т 6, М., 1996

3. Православный паломник. № - 2,3. 2002

4. Святая  земля / Под общ. Ред. М.В. Бибикова. – М., 2000

5. Мир  паломничества. Тардже Дж. – Турин, 1997