Ислам как мировая религия

    Глубоко укоренилось представление о неравенстве в материальном положении между этническими группами. Оно отразилось в ответах респондентов на вопрос "Можно ли выделить национальные группы чей жизненный уровень выше?". В Ставрополе и Черкесске утвердительно ответили соответственно 55% и 49%. В остальных городах доля разделяющих эту позицию составила: 20 - 27% - Улан-Удэ, Оренбург, Якутск и 14 - 16% - Уфа, Петрозаводск. По преимуществу к ним относили выходцев с Кавказа, евреев, русских. Зачастую на характер ответов влияло деление населения на коренное и некоренное. Представители того и другого высказывали прямо противоположные точки зрения. К примеру, в Петрозаводске карелы считают, что лучше живут русские, последним же кажется, что наоборот - карелы; в Оренбурге, на взгляд русских, наиболее зажиточны татары, а те, в свою очередь, указывают на русских. Здесь, вероятно, дает знать о себе и то обстоятельство, что в некоторых регионах люди коренной национальности как бы монополизируют определенную "социальную нишу" (торговля, управление, высшая школа и проч.), а это, понятно, создает предпосылки для отрицательной реакции.

  Под влиянием постоянного неудовлетворения собственным национальным статусом у значительной части общества сформировалась установка на активные действия в  конфликтной ситуации на стороне своей национальной группы. 

  Столь высокая готовность горожан участвовать  в подобного рода разборках не может не вызвать озабоченности  хотя бы потому, что ставка на силу как  метод решения назревших проблем  становится все заметнее.

  Это ярко проявилось на Северном Кавказе, особенно в осетино-ингушском конфликте, когда в результате действий национал - экстремистских элементов пролилась  кровь, с обеих сторон имеются  жертвы и разрушения, появились беженцы  и заложники. В сложном положении российские власти вынуждены были пойти на применение силовых методов для создания необходимых условий с целью локализации конфликта и его преодоления. Но этот вынужденный шаг усилил негативное отношение к Центру, рост антирусских настроений.

  Разгорающиеся и тлеющие очаги межнациональной конфронтации в южных оконечностях нашего Отечества создают серьезную опасность ее расширения и распространения вглубь. Ощущение нестабильности социального климата повышает тревожность массового сознания, делает население восприимчивым к разного вида 'фобиям' , страху за завтрашний день, порождает стремление избавиться от 'чужих'  или во всяком случае ограничить их права в надежде обеспечить себе безопасность и благополучие.

  В ряду причин, ведущих к этническим распрям, стоят пространственные притязания и разворачивающаяся борьба за передел территории, инспирируемые национальными движениями, подчас становящимися по мере своей радикализации явно националистическими.

  Сегодня этнические  конфликты вполне реальны.

  - Общий рост недовольства существующим положением(социально-экономическим в первую очередь) выступает как мощный ускоритель форм ' протестного реагирования' в различных областях общественной практике, в том числе и национальных взаимосвязях. Неудачи и провалы экономического реформирования усиливают неприятие проводимой Центром политики и обуславливают низкий рейтинг принимаемых правительством решений. Это стимулирует в конечном счете центробежные процессы, национальный и региональный сепаратизм, создающий угрозу единству и целостности российского национального федеративного государства ( 16 ).

  При возникновении межнационального конфликта  внутри одного государства, судя по горькому опыту стран, образованных на территории бывшего СССР, есть два варианта поведения официальных властей. Первый: власти, сохраняя равновесие, остаются над конфликтом, пытаясь допустимыми силами и средствами потушить возникший конфликт, как это, например, делалось, хотя и не без ошибок, российскими властями в конфликте между североосетинами и ингушами. Второй: власти сами втягиваются в конфликт, выступая за сохранение территориальной целостности страны или на стороне титульного народа, как это наблюдалось в Азербайджане в конфликте между азербайджанцами и армянами, в Грузии - в конфликте между грузинами и югоосетинами, между грузинами и абхазами, или в Молдове в конфликте молдаван с русскоязычным населением (Молдовы с Приднестровьем). В аналогичные ситуации в конечном счете втягивались и российские власти в Чечне ( 2 ). 
 
 
 
 

2. Исламский парадокс

  Проблема Исламского Мира весьма запутанна, что заставляет весьма часто делать ложные выводы. Прежде всего следует отметить, что ислам характеризуется тем, что это религия, которая стремится максимально закрепиться в социальных структурах (шариат, шариатское государство). Поэтому, хотя основной закон геополитики: не религия определяет цивилизацию, а цивилизация закрепляет религию для освящения определенного образа жизни - остается в силе, в случае ислама он уже действует достаточно условно; закрепляясь в каком-либо обществе, ислам начинает воздействовать на его структуру как самостоятельная сила и деформирует его в сторону самостоятельной исламской цивилизации (но определяющейся именно религией).

    Национально-образующий момент в  исламе достаточно ясно виден  из того, что, если часть какого-либо народа принимает ислам, то она быстро становится самостоятельным этносом: аджарцы (грузины-мусульмане), дунгане (китайцы-мусульмане) и просто "мусульмане" в Боснии (сербохорваты, принявшие ислам).  Классическую структуру мусульманского общества принято ложно представлять по Османской империи или Египту, которые в государственном смысле были всего лишь продолжениями соответственно Византийской империи и государства фараонов и лишь старались представлять мусульманский мир для европейцев. Наиболее же характерным для мусульманского мира, так сказать, самым мусульманским из всех государств является Афганистан. Структура Афганистана показывает, что классическое мусульманское общество - своего рода демократия (федерация), держащаяся на религиозном, а не социальном авторитете.

  Одновременно  исламские ценности разнятся с европейскими в том плане, что если европеец рожден завоевать мир высокой  организацией труда, то мусульманин - газаватом.  Тем не менее все сказанное  приводит к довольно неожиданному результату: европейский и исламский миры находятся в отношениях притяжения-отталкивания, что на некоторых исторических этапах может их делать союзниками (впервые на это обратил внимание Н. Федоров, который вообще определил Ислам как потенциального союзника Европы в борьбе против России) ( 17 ).

  Кавказ  и Средняя Азия - " Евразийские  Балканы" по терминологии Бжезинского - стали после чеченской войны  объектом повышенного внимания со стороны  Запада. Вплоть до того, что Соединенные  Штаты объявили Кавказ зоной своих жизненно важных интересов. Причина - каспийская нефть, потенциально способная составить 7-10% ее мировых поставок и обеспечить ожидаемый прирост потребления нефти в Европе. Поскольку, к тому же, она находится значительно ближе к последней, чем любые другие месторождения такого масштаба - включая даже более богатые месторождения Сибири - то отсюда становится ясной как заинтересованность западных нефтяных компаний в разработке Каспия, так и "не заинтересованность" в этом Москвы ( 3 ).

  В последнее время некоторые российские политики, СМИ подвергают жесткой критике попытки Кремля по достижению мира в Чечне посредством переговоров с сепаратистами и заключения с ними ряда соглашений и договоренностей. Выдвигается, в частности, обвинение в том, что это не только поощрение сепаратистов на отделение Чечни от России, но и серьезный удар по территориальной целостности России, начало процесса ее развала.

    Ситуация в Чечне находится  в "подвешенном" состоянии,  стабилизировать ее силовыми  средствами явно не удаётся.

  Сегодня для многих в Чечне, в России, за ее пределами как сам собой  разумеющим, проистекающим из логики событий является вариант вычленения Чечни из состава России, обретения  ей государственной независимости.

  В связи с распадом СССР само понятие "сепаратизм" в отношении бывшего СССР, в том числе для России, стало весьма размытым. Поэтому сегодня многим не только в Чечне, но и в России правомерной видится постановка вопроса, является ли Чечня безусловной частью России. И эта ситуация сохранится по крайней мере до тех пор, пока не будет, наконец, выработана концепция национальной безопасности России, не будет сформулирована "национальная идея", в том числе в ее геостратегическом приложении (с определением "естественных" национально- государственных рубежей).

    Чеченцы - это вовсе не только  романтизированные прессой смертники  с повязками. В тех странах,  где имеется сильная чеченская  диаспора, в том числе в России, в развитых странах Запада, это  зачастую весьма преуспевающая,  обращенная в будущее часть населения.

  Крайне  трудно решаемой проблемой для сепаратистов безусловно будет проблема экономического обеспечения независимости Чечни, даже на фоне Чечни образца 1991 года. У сепаратистов просто отсутствует  для этого минимально необходимая  экономическая база. Та, дудаевская Чечня в условиях развала СССР, всеобщей анархии и хаоса имела очень серьезную подпитку со всего "советского" экономического пространства, и этой подпитки Чечне по сути хватило на несколько лет. Сегодня ситуация кардинально иная.

  Дело  в том, что в случае обретения  Чечней независимости под руководством практически тех же сил, при которых  в Чечне творился правовой и экономический  беспредел в 1991-94 гг., просто неизбежна "мягкая блокада" Чечни, в первую очередь в экономическом отношении.

  Надежды на собственную нефть как на локомотив  развития - иллюзорны. Ее запасы в Чечне  составляют лишь 0,3% общероссийских. Практически  все нефть и нефтепродукты, перерабатываемые в Чечне в последние годы и  поставленные Чечней на экспорт - сибирского и поволжского происхождения (18).

    Политика Москвы по вопросу  разработки Каспия была крайне  неуступчива, блокируя все попытки  раздела морского шельфа и  даже поддержав переворот Сурета  Гусейнова в Азербайджане. Однако  в феврале 1994 года Гейдару Алиеву  удалось заключить межправительственное соглашение с Лондоном и, предоставив "Бритиш Петролеум" приоритетные права на добычу нефти, получить гарантии правительства Великобритании для этих проектов. А 20 сентября был заключен и первый договор о разработке азербайджанского шельфа, где 34% долю получил консорциум "Бритиш Петролеум" и "Амоко" и 10% получила Россия в лице ЛУКойла. Другими словами Москва, похоже, начала осознавать, что Россия стала слишком слаба политически на Кавказе, чтобы продолжать блокировать складывающийся союз местных элит с Западом и решила поучаствовать в процессе. Начав со стабилизации ситуации в регионе. Однако при этом сделала грубую "имперскую" ошибку и решила "проучить" самую мятежную из них - чеченскую - вооруженной силой. Война серьезно подорвала авторитет Кремля на Кавказе и наглядно показала - осторожно поддержавшим эту кампанию - лидерам Запада, что слабость Москвы как геополитической "фигуры" превосходит все ожидания и что она просто не в состоянии стабилизировать ситуацию в регионе. В конечном счете, возможно, что именно эта слабость и подтолкнула Клинтона сделать свой шаг навстречу доктрине геополитического плюрализма Бжезинского и объявить Кавказ зоной жизненно важных интересов США.

  В своей последней книге "Великая  шахматная доска" Збигнев Бжезинский достаточно подробно описал позицию США в кавказском регионе. По его словам "первоочередным объектом противоборства является получение доступа в регион. До распада Советского Союза доступ в него был монополией Москвы...Тот, кто будет доминировать в вопросе доступа к данному региону, скорее всего и окажется в выигрыше...Если основные трубопроводы в регион будут по-прежнему проходить по территории России..., то регион останется в политической зависимости, а Москва при этом будет занимать сильные позиции, решая, как делить новые богатства региона. Из-за непризнания Россией независимости Республики Ичкерия, чеченская позиция расщепилась. С самого начала Салман Радуев, а затем и Шамиль Басаев, обладая собственными военно-политическими структурами, стали проводить собственную антироссийскую ( и антизападную) политику вразрез с официальной политикой Грозного. Создав после 20 сентября ситуацию двоевластия в Чечне.  По классификации Бжезинского, "активными геостратегическими действующими лицами являются государства, которые обладают способностью и национальной волей осуществлять власть или оказывать влияние за пределами собственных границ с тем, чтобы изменить существующее геополитическое положение....По какой бы то ни было причине - стремления к национальному величию, идеологической реализованности, религиозному мессианству или экономическому возвышению - некоторые государства действительно стремятся заполучить региональное господство". В то время как геополитическими центрами являются "государства, чье значение вытекает...из их важного местоположения...которое в ряде случаев придает им особую роль в плане либо контроля доступа к важным ресурсам, либо возможности отказа важным геополитическим действующим лицам в получении ресурсов".

  Однако, если учесть борьбу Чечни с Россией за собственную независимость, ее активную поддержку мятежной Абхазии и участие ее боевиков в нагорно-карабахском конфликте, а также сегодняшнее активное стремление чеченской "военной оппозиции" к военно-политической интеграции Дагестана, то вполне очевидно, что, наряду с США и Россией, Республика Ичкерия, этот "субъект Аллаха", также принадлежит к категории активных и независимых игроков регионального масштаба.

  Другими словами началось открытое соперничество  России и США за доступ к азербайджанской нефти. Которое тут же вызвало вспышку напряженности на Кавказе - 15 ноября Борис Березовский вернулся из своего блицвояжа в Москву, в ночь на 16 ноября в дагестанском городе Каспийск прогремел взрыв, уничтоживший отряд российских пограничников вместе с их семьями, 17 ноября была провозглашена Балкарская республика, а 19 ноября ВМС Грузии решили самостоятельно начать блокаду Абхазии с моря.