Менталитет средневекового человека через изучение телесности

    Началом изучения менталитета принято считать  возникновение во Франции школы  «Анналов»

1.2 Школа "АННАЛОВ", или "Новая историческая наука" (La Nouvelle Histoire)

     Школа «Анналов»-историческое направление, основанное Люсьеном Февром и Марком Блоком. Эта историческая школа, формировавшееся вокруг журнала «Анналы», оказала значительное влияние на формирование всей мировой историографии XX века.

  Главную роль в перестройке французской  историографии сыграли историки Люсьен Февр (1878-1956) и Марк Блок (1886-1944). Профессор Дижонского и Страсбургского университетов, а затем глава кафедры истории современной цивилизации в Коллеж де Франс, Февр начинал свою научную работу в качестве географа. Позднее он обратился к истории средневековой культуры и исторической психологии. Талантливый писатель и полемист, Февр обладал и качествами выдающегося организатора науки.

  Блок  долго работал вместе с Февром в Страсбургском университете, а  в 1936 г. - после победы Народного фронта - возглавил кафедру экономической  истории в Парижском университете, которую оставил в начале войны, уйдя в армию, а затем участвуя в движении Сопротивления.                           Основные исследования Блока и Февра относятся к истории средних веков. Главные произведения Февра "Судьба Мартина Лютера"(1928) и "Проблема неверия в ХVI веке. Религия Рабле" (1942). Кроме того, Февр написал огромное количество полемических статей и рецензий, часть которых позднее была собрана в сборниках "Битвы за историю"(1953) и "За целостную историю"(1962).                                                                            Основные труды Блока - "Короли - чудотворцы" (1924) и "Феодальное общество" (т.1-2, 1939-1940). Европейскую известность ему принес новаторский обобщающий труд "Характерные черты аграрной истории Франции" (1931).                                                                                                      Воззрения Февра и Блока на содержание и методы исторической науки складывались под сильным воздействием Дюркгейма и особенно Берра, с которым они тесно сотрудничали, стремясь реализовать его идею "исторического синтеза" путем организации междисциплинарных исследований. С большим уважением Февр и Блок относились к марксизму. Февр считал, что "многие из идей, которые Маркс выразил с бесспорным мастерством, давно уже перешли в общий фонд, составляющий интеллектуальную сокровищницу целого поколения"¹⁴. К числу таких идей Февр относил, прежде всего, мысль о ведущей роли экономики и социальных отношении в развитии общества.                                                                       Блок и Февр остро критиковали традиционную позитивистскую "событийную" историографию, которая, по выражению Блока, прозябала "в эмбриональной форме повествования"¹⁵. Они утверждали, что история призвана не просто описывать события, а выдвигать гипотезы, ставить и решать проблемы. Основную задачу исторической науки Блок и Февр видели в создании всеобъемлющей синтетической "глобальной" истории, охватывающей все стороны жизни человека, - "истории, которая стала бы центром, сердцем общественных наук, средоточием всех наук, изучающих общество с различных точек зрения - социальной, психологической, моральной, религиозной и эстетической, наконец, с политической, экономической и культурной"¹⁶. Решение подобной задачи предполагало широкий контакт и взаимодействие истории с другими науками, прежде всего - науками о человеке. Февр настойчиво обосновывал мысль о существовании "внутреннего единства, связующего между собою - нравится нам это или нет - все научные дисциплины". Он говорил в 1941 г., обращаясь к студентам: "Историки, будьте географами! Будьте правоведами, социологами, психологами; не закрывайте глаза на то великое течение, которое с головокружительной скоростью обновляет науки о физическом мире"¹⁷.                                                                                                                            В отличие от Берра, выдвигавшего на первый план "культурно-исторический синтез", Февр и Блок придавали особенно большое значение изучению экономических и социальных отношений. Февр доказывал, что для понимания "глубокой жизни" страны совершенно недостаточно описать деятельность монархов, дворцовые интриги и перевороты, "указы и приказы". Необходимо, прежде всего, дать представление о ее природе, населении, хозяйственной деятельности, орудиях производства, торговле, городах, системе собственности, общественных классах, религии, языке, региональных различиях и многих других факторах общественного развития¹⁸.                                                                                                        Одной из важнейших новых проблем, открытых для исследования основателями "Анналов", является не изучавшаяся ранее история общественной психологии, коллективных представлений и ценностей, которую Блок и Февр определили как историю ментальностей (histoire des mentalités), введя это, ныне широко принятое понятие в историографию. "В истории чувств и образа мышления", отмечает А. Я. Гуревич, они видели свои "заповедные угодья" и увлеченно разрабатывали эти темы"¹⁹. Намечая перспективу новых исследований, Февр предлагал написать историю ненависти, историю жалости, историю страха, историю жестокости, историю любви и других чувств"²⁰.                                                                                             Основываясь на выдвинутом ими новом подходе к изучению истории, Блок и Февр подвергли пересмотру оба главных понятия исторической науки: исторический факт и исторический документ. Они доказывали, что к числу исторических фактов относятся не только "события", но и "процессы", в том числе процессы социально-экономического развития и общественной психологии. Обесценение монеты, понижение заработной платы, возрастание цен - все это, - писал Л. Февр, "бесспорно, тоже исторические факты, причем, с нашей точки зрения, куда более важные, чем смерть какого-нибудь государя или заключение непрочного договора"²¹. В отличие от историков позитивистского направления, которые абсолютизировали значение письменных документов ("текстов"), Блок и Февр значительно расширили круг источников. Напомнив известную фразу из "Введения в изучение истории" Ланглуа и Сеньобоса: "история пишется по документам", Февр писал: "История, несомненно, создается по письменным документам. Когда они есть. Но она может и должна создаваться без письменных документов, если их вовсе не существует. Пригодно все, что может использовать изобретательность историка, собирающего мед не только с обычных цветов. Слова. Знаки. Пейзажи и черепица. Форма полей и количество сорняков. Фазы луны и формы упряжи. Экспертиза камней геологами и химический анализ металла шпаги химиками. Словом, все, что зависит от человека, служит человеку, выражает его присутствие, активность, вкусы, все человеческие проявления"²².                                                                        Стремясь к созданию всеобъемлющей, "глобальной" истории, Блок и Февр не придерживались монистического подхода к интерпретации исторического процесса. На первый план в их объяснении выступала то географическая среда и рост населения, то развитие техники и обмена, то коллективная психология (ментальность). Нередко именно она представала как ведущее начало, поскольку все явления общественной жизни осуществляются, проходя через сознание и субъективную психологическую мотивацию человека, а история всегда понималась Февром и Блоком как "наука о человеке", "наука о людях" - "единственных подлинных объектах истории".

  Полемизируя с историками-позитивистами, основатели "Анналов" доказывали, что материал источников и удостоверяемые ими  факты всегда являются результатом  творческой активности ученого, проведенного им отбора, который зависит от поставленной им проблемы, от выдвинутой гипотезы. "Всякая история есть выбор", - писал Февр. Историк "сам создает материал для своей работы", постоянно "конструирует" свой объект изучения, отбирая и группируя необходимые ему источники и факты. Отсюда Блок и, особенно, Февр делали релятивистские выводы, утверждая, что исторические факты не существуют без историка, они созданы или "изобретены" историками²³.

  Тем не менее, в спорах о принципах  и границах исторического познания Блок и Февр горячо отстаивали познавательные возможности истории, исходя из уверенности, что природа, а в ней и человек, как часть природы и объект истории, познаваемы и объяснимы. Они подчеркивали, что истории "коснулся глубокий и всеобщий кризис научных идей и концепций, вызванный внезапным расцветом некоторых наук", но были убеждены в ее способности к обновлению²⁴. В 1941-1942 гг. Блок написал книгу "Апология истории или ремесло историка" (впервые опубликована в 1949 г.). Созданная в трагических условиях войны и поражения Франции, книга исполнена оптимизма относительно будущего истории. Как "серьезное аналитическое занятие история еще совсем молода", писал Блок; это "наука о людях" ("о людях во времени"), которая "должна быть все более отважной исследовательницей ушедших эпох"²⁵.

  В 1929 г. Блок и Февр основали новый  общеисторический журнал с программным  названием "Анналы экономической  и социальной истории" (Annales d'histoire économique et sociale). Вокруг "Анналов" сплотилась группа единомышленников - школа "Анналов", - которые считали необходимым уделить главное внимание изучению социально-экономических проблем и обновить методы исторического исследования.

  Школа "Анналов" постепенно приобрела  широкую известность и в течение  нескольких десятилетий оказывала решающее влияние на развитие французской историографии. Новаторские труды М. Блока и Л. Февра, выдвинутые ими идеи означали переход к новому пониманию содержания и задач исторического мышления. Они заложили основу "новой исторической науки" или, - как ее называют в США, - "новой научной истории" завоевавшей после второй мировой войны ведущее положение в мировой историографии.

Школа «Анналов» - направление во французской исторической науке и историографии, задавшее нетрадиционный и высокоэвристичный системный подход в гуманитарном знании 20 в. Главные представители Школы «Анналов» - Л.Февр, Блок, Бродель, Ле Гофф - традиционно акцентировали лишь наличие общего "духа А." и сопряженное с ним отсутствие жестко задаваемого универсального методологического канона. Возникновение Школы «Анналов» датируется выходом в свет в 1929 в Страсбурге первого номера журнала "Анналы экономической и социальной истории"

Традиционно в истории Школы «Анналов» принято выделять следующие фазисы эволюции: 1929-1945 - жесткая критика Школой «Анналов» подходов  традиционной историографии Западной Европы (связана с именами Февра и Блока); 1945-1968 - утверждение и институционализация движения Школы «Анналов». (Бродель, Э.Лабрусс, Ф.Арьес и др.); 1970-1980 - фрагментация Школы «Анналов» ввиду обретения ею высокого интеллектуального статуса и значимой влиятельности в самых различных сферах общество- и человековедения (Ле Гофф, Ж.Дюби, М.Ферро, Ф.Фюре, А.Бюргьер, Э.Леруа Ладюри, А.Фарж, Ж.Ревель и др.). В качестве интеллектуальных источников Школой «Анналов» рассматриваются: первые упражнения в "неэлитной" (по объекту описаний) глобальной истории Вольтера, Шатобриана, Гизо, Мишле и др., неокантианская эпистемология Виндельбанда, Риккерта и М.Вебера; творческая схема французского философа А.Берра (1863- 1954) и историческая концепция Хейзинги, социологические модели Дюркгейма и Мосса, а также послуживший точкой отсчета для исходных размышлений Февра и Блока "Критический манифест в адрес историков" французского социолога и экономиста Ф. Симиана (1873-1935).²⁶

Главное содержание переворота в совокупности принципов и подходов социального знания и историографии, осуществленного Школой «Анналов».образуют следующие социально-философские и гносеологические максимы и тематизированные исследовательские программы: 1) критика общепринятых трактовок отношения между историком, историческим памятником и фактом истории; новое эпистемологическое понимание позиции историка, выведенное эмпирически и созвучное тезисам неокантианства о противоположности "наук о культуре" "наукам о природе", о роли оценочных суждений, о необходимости применения метода "идеальных типов"; 2) установка на создание тотальной истории, которая объединила бы все аспекты активности человеческих обществ; в рамках Школы «Анналов».осуществилась трансформация проблемных полей исторической науки: от экономической и интеллектуальной истории к "геоистории", исторической демографии и истории ментальностей, перешедшей в историческую антропологию; 3) принципиально междисциплинарная практика исторического исследования и социальных наук . Согласно установкам представителей Школы «Анналов», настороженно относящихся к любым (включая Гегеля, Маркса, Шпенглера, Тойнби, Риккерта, М.Вебера) традиционалистским версиям философии истории, основной задачей истории как особо значимой науки о "человеке, человеке в обществе и во времени" выступает создание "всеобъемлющей" истории - "истории, которая стала бы центром, сердцем общественных наук, средоточием всех наук, изучающих общество с различных точек зрения - социальной, психологической, моральной, религиозной, эстетической и, наконец, с политической, экономической и культурной"²⁷

Ключевыми понятиями историографической традиции школы «Анналов» выступают следующие: "структура", "конъюнктура", "цикл", "ментальность". Понятие "ментальность" (mentalite) относима к  сфере автоматических форм сознания и поведения людей; согласно установкам школы «Анналов», история ментальностей должна дополняться историей идеологий, историей воображения, историей ценностей. В конце 20 в. парадигма исторических изысканий школы «Анналов». все более приобретает облик своеобразной исторической антропологии - конституируется обновленная глобальная концепция истории, объемлющая все достижения школы «Анналов». и включающая в свои рамки изучение и реконструкцию материальной жизни, менталитета, повседневности, выстроенные в смысловом поле понятия "антропология", охватывая при этом и совершенно новые области исследования. Начинается изучение социальной природы и функций тела, жеста, устного слова, ритуала, символики и т.п. ²⁸

До 20-30 годов термин "ментальность" применялся Леви-Брюлем, Блонделем и другими с уничижительным оттенком и воспринимался как сознание первобытных людей, детей, а также "простецов", противостоящих "высоколобым творцам". В 20-30 годы XX века этот термин был воспринят историками - М. Блоком, Ж. Лефевром и, особенно, Л. Февром. Так, по Л. Февру, "наша история является идеалистической. .. ибо экономические факты, как и всякие другие социальные феномены, возникают из веры и воззрений". Февр обличает "тех, кто толкует на свой лад системы многовековой давности, и, нимало не заботясь о том, чтобы поставить их в связь с другими проявлениями, породившей их эпохи"... созданные ими понятия, порождения их абстрактного понимания, живут затем своей собственной жизнью вне времени и пространства, образуя странные цепи со звеньями замкнутыми и ирреальными. Комплекс фактов культурной истории, надо представить как одну из частей "сложной и подвижной сети социальных фактов". И человек XVI века должен характеризоваться "не в сопоставлении с нами, но в сопоставлении с его современниками".²⁹

Февр  вводит понятие "ментальный инструментарий". Для него это "совокупность категорий  восприятия, концептуализации, выражения  и действия, которые структурируют  опыт - как индивидуальный, так и  коллективный". "Это явно эмпирическая, открытая дефиниция, но она гораздо шире того, что сегодня мы назвали бы системой представлений, так как включает язык, аффекты и даже технику. Восходя от изучения проявлений культуры к изучению условий, делающих эти проявления возможными, мы приобретаем способность понять ее единство ("структуру", - пишет Февр в своей книге о Рабле в 1942 г.) и ее особенности" . В последние 30 лет он посвятил себя написанию биографий великих людей: Лютера, Рабле, Маргариты Наваррской. Но и здесь "никогда его герои не определяются их исключительными судьбами и неслыханными новациями. Раскрывая сомнения, колебания и очевидные противоречия Лютера, Февр показывает его жизнь, как беспрерывный диалог, как серию узнаваний и сближений между монахом из Виттенберга и бурлящей Германией первой половины XVI века.³⁰

Марк  Блок отдавал предпочтение не психологии (как Февр), а социологической  традиции, он был ближе к Дюркгейму. Видимо, по определению термина "ментальность" у него были разногласия с Февром. Но его две работы: "Короли - чудотворцы" (1924 г.) и "Феодальное общество" (1939 г.) - сегодня оказывают большее влияние на исследователей, чем книги Февра. В последней работе, где Блок говорит о "способах чувствования и мышления", он заметно вступает на путь антропологической истории и уделяет больше внимания социальной дифференциации культурного поведения .³¹

Для Ле Гоффа "ментальность, эмоции, поведение  формировались в первую очередь  в связи с потребностью в самоуспокоении" перед лицом страха в Средние  века. Ментальность есть связующее  звено между развитием материальной цивилизации и социальной жизни, с одной стороны, и поведением индивидов - с другой. Признавая изучение ментальности ключевым моментом исторического синтеза, Ле Гофф (как и Дюби) выступает против "превращения истории в мир воображения, в котором растворяются все иные реальности". Историк должен постоянно сопоставлять реальность этих представлений с другими реальностями, ему нельзя жить только в мире грез, ибо даже "когда общество грезит, его исследователь обязан бодрствовать", - считает он. Иными словами, Ле Гофф далек от какой бы то ни было абсолютизации "мира воображения". С его точки зрения, "Новая историческая наука" тем и своеобразна, что она исходит из существования двух реальностей: реальности "как таковой" (La realite proрrement parler) и представлений, которые создала эта реальность о себе у людей прошлого"³².

По мысли  Ле Гоффа, и поговорки ждут своего исследователя. Можно через расшифровку  поговорок добраться до самых  глубин средневековой ментальности, спуститься к основам фольклорной  культуры. В традиционном крестьянском обществе поговорка играла важнейшую роль. Изучение "кутюма", т.е. обычая, тоже входит в дело историка и символы тоже играли большую роль в ментальном оснащении человека Средневековья, считает Ле Гофф. "Символизм был универсален, мыслить - означало вечно открывать скрытые значения", т.е. непрерывно "священнодействовать" Раскрытие магических образов тоже было делом ментальности непросвещенных, замечает Ле Гофф. Символика начиналась на уровне слов. Назвать вещь - уже значило ее объяснить. Мир тоже, по Средневековью, - мир символов. Минералы, цветы, животные - все имело символическое значение. Была символика креста, пальцев, чисел, жестов. "В ментальном оснащении людей Средневековья трудно разграничить абстрактное и конкретное", и "наслоение конкретного на абстрактное составляло основу ментальностей и чувствований средневековых людей", - замечает Ле Гофф.³³