Политический портрет Екатерины 2

 

 

Содержание

Введение

Глава 1. Детство и юность будущей императрицы

Глава 2. Восшествие на престол. Начало правления

Глава 3. Внешняя политика

Глава 4. Внутренняя политика

Заключение

Список используемой литературы

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

Вторая половина XVIII столетия в России связана с именем императрицы, чье правление составило эпоху в истории страны. Хотя Екатерина II взошла на престол в 1762 г., уже с 1744 г, с момента своего появления в российской столице, она оказывал влияние на ход событий в огромной империи. Правда, в первые годы жизни в Санкт-Петербурге юная немецкая принцесса София-Фредерика-Августа-Эмилия Ангальт-Цербстская, обвенчанная с наследником престола (будущим императором Петром III) под именем Екатерины, казалась не более чем игрушкой в чужих руках. Таковой она впрочем, какое-то время и была, существуя между молотом и наковальней — себялюбивой и деспотичной императрицей Елизаветой Петровной, с одной стороны, и не скрывавшим неприязни к супруге мужем-недорослем — с другой. Но в суете и склоках придворной жизни Екатерина ни на минуту не теряла из виду своей главной цели, ради которой она приехала в Россию, ради которой терпеливо сносила обиды, насмешки, а иногда и оскорбления. Целью этой была корона Российской империи. Екатерина быстро поняла, что ее супруг дает ей много шансов к тому, чтобы предстать в глазах окружающих едва ли не единственной надеждой на спасение от его диких выходок и сумасбродства. Во всяком случае, она настойчиво и сознательно стремилась к тому, чтобы быть в хороших, если не в приятельских, отношениях как с влиятельнейшими вельможами елизаветинского двора, так и с иерархами православной церкви, как с иностранными дипломатами, так и с объектами многочисленных амурных увлечений собственного мужа. При этом будущая императрица еще и много занималась самообразованием, читала труды французских просветителей и упорно осваивала русский язык. Таким образом, дворцовым переворотом 28 июня 1762 г. на российский престол была возведена не случайная женщина, как бывало не раз в истории России XVIII в., а человек, долго и целеустремленно готовившийся к принятой на себя роли.

 

Детство и юность будущей императрицы

Будущая Екатерина II, принцесса Фике, родилась 21 апреля 1729 г. в немецком городе Штеттине. Её отец принц Христиан Август Ангальт-Цербстский состоял на прусской службе и был комендантом, а потом губернатором Штеттина; мать — принцесса Иоганна Елизавета — происходила из старинного Гольштейн-Готторпского герцогского дома.

Из событий детских лет ей запомнилась встреча со старым священником, который, посмотрев на Софию, сказал её матери: «Вашу дочь ожидает великое будущее. Я вижу на лбу её три короны». Принцесса Иоганна недоверчиво посмотрела на своего собеседника и, почему-то рассердившись на дочь, отослала её заниматься рукоделием.

Другая важная встреча произошла, когда Софии было уже десять лет: её познакомили с мальчиком по имени Пётр Ульрих.

Старше её на год, он был таким худым и длинноногим, что походил на кузнечика. Одетый как взрослый в парик и военный мундир, мальчик постоянно вздрагивал и с опаской поглядывал на своего воспитателя. Мать рассказала ей, что Пётр Ульрих, претендент на престолы России и Швеции, обладатель наследственных прав на Шлезвиг-Гольштейн, приходится ей троюродным братом. Принц — сирота, и попечение о нём вверено случайным людям, которые грубо и жестоко обходятся с ним. София, которая сама не была избалована вниманием и заботой родителей, искренне пожалела его.

Прошло несколько лет, и мать Софии вновь заговорила с ней о странном мальчике по имени Пётр Ульрих. За это время его тётка Елизавета стала русской императрицей. Она вызвала племянника в Россию и объявила своим наследником под именем Петра Фёдоровича. Теперь юноше подыскивали невесту среди дочерей и сестёр европейских герцогов и принцев. Выбор был велик, но приглашение прибыть в Россию на смотрины получила одна София-Августа-Фредерика Ангальт-Цербстская.

В Петербурге София предстала перед императрицей. По-детски непосредственная, живая и весёлая, она умела вести светскую беседу по-немецки и по-французски, рисовала и изящно танцевала, словом, была вполне достойной невестой для наследника престола. Елизавете Петровне понравилась принцесса София, но не понравилась её мать, принцесса Иоганна. Поэтому первую она распорядилась «наставлять в православной вере» и обучать русскому языку, а вторую выслала из России за участие в политических интригах.

Очень скоро юная София испытала на себе переменчивый нрав императрицы, неуравновешенность жениха, пренебрежение и коварство окружающих. В 1745 г. состоялась её свадьба с Петром Фёдоровичем, накануне которой она приняла православие и получила новое имя. Отныне Софию стали величать великой княгиней Екатериной Алексеевной. Но счастья и уверенности в будущем у неё не было. Много огорчений и страданий причиняли Екатерине отношения с мужем. Императрица смотрела на Екатерину с подозрением. Великой княгине, день и ночь окружённой доносчиками и соглядатаями, приходилось тщательно контролировать все свои слова и поступки.

Екатерина много читала в те годы. Сначала она увлекалась модными романами, но её пытливый ум требовал большего, и она открыла для себя книги совершенно иного содержания. Это были сочинения французских просветителей — Вольтера, Монтескье, д'Аламбера, труды историков, естествоиспытателей, экономистов, правоведов, философов и филологов. Екатерина размышляла, сравнивала прочитанное с российской действительностью, делала выписки, вела дневник, в который заносила свои мысли.

В дневнике великой княгини появились теперь такие фразы: «Свобода — душа всех вещей; без тебя всё мертво». Недаром императрица подозревала Екатерину в крамоле. Великая княгиня записывала в дневник идеи, воспринятые ею из сочинений французских философов-просветителей и сдобренные недюжинным честолюбием: «Хочу повиновения законам, а не рабов; власть без народного доверия ничего не значит для того, кто хочет быть любимым и славным; снисхождение, примирительный дух государя сделают более, чем миллионы законов, а политическая свобода даст душу всему. Часто лучше внушать преобразования, чем их предписывать; лучше подсказывать, чем указывать». Екатерина говорила, что у неё душа республиканца, что она могла бы жить в Афинах и Спарте. Но вокруг была Россия, где, по словам одного из современников будущей императрицы, даже в столице улицы вымощены невежеством «аршина в три толщиной».

И всё же Екатерина успела привыкнуть к этой стране и стремилась полюбить её. Овладев русским языком, она читала летописи, древние своды законов, жизнеописания великих князей, царей и отцов Церкви. Не довольствуясь чтением, она расспрашивала окружающих, ещё помнивших мятежную вольницу стрельцов времён правительницы Софьи, царствование Петра I, который дыбой, кнутом и топором переделывал Россию. Ей рассказывали о суровой царице Анне Иоанновне и, наконец, о восшествии на престол и правлении Елизаветы Петровны.

В сравнении с капризной, стареющей императрицей, слабовольным и непредсказуемым в поступках Петром Фёдоровичем Екатерина много выигрывала во мнении большинства придворных. Да и иностранные дипломаты отдавали должное великой княгине. За годы, проведённые при дворе, она научилась справляться со своими чувствами и пылким темпераментом, всегда выглядела спокойной и доброжелательной, простой и обходительной. Медленно, но упорно она завоёвывала и навсегда привязывала к себе сердца окружающих, нередко превращала ярых недоброжелателей в своих горячих приверженцев. Один из современников Екатерины писал, что «с самого прибытия своего в Петербург великая княгиня всеми своими средствами старалась приобрести всеобщую любовь, и теперь её не только любят, но и боятся. Многие, которые стоят в лучших отношениях к императрице, не пропускают случая угодить под руку великой княгини».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Восшествие на престол. Начало правления

Умная, целеустремленная, способная к интригам, Екатерина намного

превосходила своего мужа. Отношения между ними охладели вскоре после заключения брака. Очень скоро у Екатерины появились и свои фавориты. Среди них- граф Сергей Салтыков, которому приписывали отцовство Павла, граф Станислав Понятовский, будущий король Речи Посполитой, Григорий Орлов. Можно сказать только одно: Екатерина вступала в брак по расчету. Со стороны Петра III было больше привязанности к кузине, чем любви к жене. Это подтверждает та откровенность, с какой он вел с ней беседы. Если верить дневникам самой Екатерины, то Петру больше нравилось то, что она ему кузина и что по этой причине он может говорить с ней о своих сердечных привязанностях. Он рассказал нареченной невесте о страстном чувстве к Лопухиной. Не наделенная красотой, Екатерина обладала женственностью, которая компенсировала ей внешние недостатки. Она сумела поставить себя в разговорах с Петром так, что была поверенным сначала жениха, а затем и мужа. Она стала его ментором- учителем и советником в амурных делах с другими женщинами. Петр настолько доверился Екатерине, что даже через две недели после свадьбы признавался ей в любви к мадмуазель Карр. Потом его внимание привлекла дочь Бирона. Низкорослая и горбатая, не обладавшая особой привлекательностью, она была прирожденной интриганткой и нелюбимой дочерью в семье. Однажды она призналась Елизавете Петровне, что родители ее притесняют за желание перейти в православие. Тогда Елизавета взяла девушку ко двору  и стала ее крестной матерью. Петр, не любивший русского языка, сошелся с ней на том, что мог часами говорить по-немецки. Любовницей Петра была также некрасивая фрейлина Полянская, которую не раз прилюдно высмеивала Елизавета. Некоторое время Петр увлекался Елизаветой Воронцовой, которой, став императором, вручил орден Екатерины. Резкая и грубая в обращении, высокая и полная, непривлекательная из-за следов оспы на лице, Воронцова получила от злых придворных языков прозвище «Трактирщица».

Зная в подробностях о всех привязанностях супруга, Екатерина оставалась бесстрастной наблюдательницей. Она ехала в Россию с твердым намерением единолично управлять страной, поэтому лелеяла мысль о государственном перевороте и захвате престола. Такая мысль возникла у нее задолго до 1762г. Обвинения супруга в духовной ничтожности, склонности к грубым кутежам и сексуальному разврату, неспособности  управлять государством были выдуманы Екатериной лишь для того, чтобы оправдать государственный переворот.

Мысль о захвате престола возникла у Екатерины задолго до смерти Елизаветы Петровны. В 1756 г. Елизавета тяжело заболела. Екатерина составила план действий, которым поделилась с английским послом Вильямсом. Тот одобрил план и передал Екатерине на его осуществление 10 тыс. фунтов стерлингов. Но императрица Елизавета выздоровела, и план переворота пришлось отложить до лучших времен. В декабре 1761 г. Петр занял престол. Екатерина медлила по той простой причине, что была на пятом месяце беременности. 11 апреля 1762 г. в Зимнем дворце она тайно родила сына, которого при первом удобном случае немедленно вывезли из столицы доверенные люди Екатерины в сопровождении отца младенца Григория Орлова. Младенца окрестили и нарекли Алексеем Бобринским. Впоследствии он получил графский титул и стал родоначальником графского рода Бобринских.

За 186 дней своего правления Петр III успел ликвидировать ужасную Тайную канцелярию, издать манифест «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству», прекратить преследования старообрядцев и задумал передать управление церковно-монастырских земель в руки государства (что, кстати говоря, Екатерина осуществила в 1764 г.). В первый же день своего вступления на престол он срочно отозвал русскую армию, которая на стороне союзников воевала против Пруссии. Победы русского оружия под Цорндорфом и Кунерсдорфом не дали никаких положительных внешнеполитических результатов. В 1762 г. Россия подписала с Пруссией мирный договор, по которому вернула ей все ранее завоеванные земли.

Антинациональная внешняя политика стала одним из поводов недовольства Петром III со стороны русского правящего класса, что ускорило наступление очередного дворцового переворота. Кроме того, к тому времени в России уже сложилась влиятельная масонская организация. Петербургскую ложу возглавлял граф Р. Воронцов, брат канцлера М. Воронцова. К масонам принадлежали и другие активные заговорщики- (князь М. Дашков и секретарь Екатерины пьемонтец Одар, под именем которого, как предполагается, скрывался известный авантюрист и видный масон граф Сен-Жермен). Ранним утром 28 июня 1762 г. Екатерина в сопровождении братьев Орловых покинула Петергоф и отправилась в столицу, где гвардейские полки принесли ей присягу как самодержавной императрице. Петр III в то время был в Ораниенбауме. Узнав о перевороте, он не нашел в себе сил и мужества к сопротивлению. Свита оставила его, рядом находились только фельдмаршал Миних и генерал Гудович. Он мог воспользоваться услугами верного ему Миниха, под начальством которого было 2000 голштинских войск, 5000 русских и 15 пушек. Имея в своем распоряжении 3 млн. рублей наличности, Петр III мог также удалиться в Пруссию, к стоявшей там русской армии, или к своему союзнику Фридриху II. Но он колебался и медлил. Когда в два часа ночи он подплыл к Кронштадту, его не пустили туда: Орловы уже успели склонить коменданта на сторону Екатерины. Петр III дал Екатерине слово отречься от престола с обещанием отпустить его за границу с фрейлиной Е. Воронцовой и адъютантом Гудовичем. Но заговорщики разлучили его и с любовницей, и с адъютантом. Петр III был арестован и помещен во дворце в Ропше. Екатерина идет на популистские меры с тем, чтобы не вызвать волнения в армии и среди гражданского населения. В армии она немедленно отменила введенные Петром III прусские порядки. С тем, чтобы ликвидировать резкий рост цен, она запретила вывоз хлеба за границу. Были также снижены цены на соль.       Несмотря на предпринятые меры, Екатерина все еще чувствует себя неуверенно в качестве самодержицы российской. Ее страшит и настораживает то, что Петр III жив, что если найдется кто-то, кто освободит его, ей не поздоровится.