Феномен самозванства

Судьба наделила его способностью уловлять человеческие сердца, он привлекал людей немалыми своими дарованиями. И может быть, вся его трагедия в том, что  он не сумел распорядиться отпущенными  ему судьбой дарами. Звезды, предсказаниям  которых он верил, вели его иными, не совсем добродетельными стезями. И была, несомненно, в его жизни  какая-то тайна, нераскрытая, а может  быть, преднамеренно утаенная современниками.

Официальная версия о самозванце, которую в течении нескольких лет распространял Посольский приказ, отличалась сухостью и расплывчатыми формулировками.

Адам Олеарий, ученый и посол немецких княжеств, в своем «Описании путешествия в Московию…» рассказал и об Акундинове. Версия с которой познакомил читателей Олеарий, по сути, мало отличается от официальной, но зато полна интересных подробностей. Нельзя не отметить, что Олеарий описал нравственное падение, злодейские похождения и бесславную смерть нашего героя с ужасом и содроганием добропорядочного человека и законопослушного гражданина.

«Был некий  русский, который желал именоваться  Johannes Sinensis, что, по его словам, по-самарски переводится – Иван Шуйский… Истинное его имя – Тимошка Акундинов. Родился он в городе Вологде… от простых, незнатных родителей. Отец его назывался Демкой, или Дементием Акундиновым, и торговал холстом. Так как отец заметил в нем добрые способности и выдающийся ум, то он дал ему возможность прилежно посещать школу, так что Тимошка скоро научился читать и красиво писать… Помимо того, у него оказался еще хороший голос для пения – он умел красиво исполнять церковное песнопение – и поэтому тогдашний архиепископ Вологодский и Великопермский, именем Нектарий, полюбил его, принял ко двору своему и поместил в церковную службу. Здесь он вел себя так хорошо, что архиепископ выдал за него замуж дочь своего сына, рожденного до ипрнятия архиепископом своего сана… Промотав в беспорядочной жизни, после смерти архиепископа, имущество жены своей, он с женой и ребенком перебрался в Москву, где его принял бывший друг его по архиепийскому двору Иван Патрикеев, дьяк приказа «новой четверти», и устроил писцов в том же приказе. И здесь он вел себя так хорошо, что ему поручили сбор и расходование денег; а заведовал приказ этими деньгами, получившими с великокняжеских кабаков и трактиров. Некоторое время он добросовестно исполнял свои обязанности, но, наконец, подружился со скверными товарищами, стал пьянствовать и играть, и при этом прибрал к рукам великокняжеские деньги… он… не мог вернуть похищенных денег. В тоже время и собственная жена Тимошки, с которой он жил не в ладах, стала сильно упрекать его… и Тимошка стал опасаться, как бы жена его… не совершила полной исповеди, после чего истина и все его злодейства вышли бы наружу. Чтобы затушить это дело, он решился еще на большее преступление: он взял сынка своего и привел его к своему другу Ивану Пескову.., а сам ночью вернулся в свой дом… запер жену свою в комнате… и сжег дом.

…Затем он бежал  в Польшу... Это случилось осенью 1643 года. Когда, два года спустя, Московские послы приехали в Польшу… Тимошка  стал опасаться, как бы о нем не стали спрашивать, то он в 1648 году бежал  оттуда к казацкому полководцу Хмельницкому, у которого жаловался, будто его  преследуют за происхождение его  из рода великих князей. Льстивыми  речами он добился того, что стал Хмельницкому мил и любезен, и  обращались с ним здесь хорошо.

…Нечистая совесть  гнала его дальше, то он опять  исчез и в 1648 году бежал в Турцию, дал себя обрезать и принять мегометанскую веру. Так как здесь из-заблудного дела, им совершенного, угрожала опасность его голове, он тайно бежал, отправился в Италию, в Рим, и здесь принял римско-католическую веру.

Отсюда он отправился в Австрию, в Вену, а затем в 1650 году в Трансильванию, или Семиградию, к князю Ракоци. Этот последний принял его, поверил хитрым его уверениям, сильно пожалел его и, по убедительной его просьбе, отпустил с рекомендацией к другим государям. Отсюда он отправился в Швецию, где правившая в то время королева Христина ради рекомендательного письма князя Ракоци оказала ему всяческую милость и отпустила от себя с хорошими подарками…

Тем временем мать Тимошки и все, кто были в доброй дружбе с беглецами, из простого подозрения в существовании заговора, были заключены  в тюрьму, подверглись к пытке, а иные и померли при этом. Уйдя из Лифляндии, Тимошка отправился в Брабант и был, как он сам пишет, у эрцгерцога Леопольда. Отсюда он отправился в Лейпциг и Виттеберг с поляком, по имени Стефаном Липковским, принял здесь аугсбургское исповедание и причастие, как это видно из собственной его исповеди, писаной на латыни… и по сию пору находящейся в озанченном университете. Наконец он прибыл в Голштинию и явился в Неймштадт, где его поймал и заключил под стражу русский купец, по имени Петр Микляев из Новгорода…

…Во имя своих  долгих путешествий он изучил довольно сносно несколько языков, как-то: латинский, итальянский, турецкий и немецкий, так  что на каждом из них он мог излагать свои мысли.

… Как только прибыл с ним в Москву, его немедленно отправили на пытки и перед  смертью своею он вел себя крайне упрямо… Хотя приводили к нему для очной ставки многих прежних его добрых знакомых и друзей, бывших одновременно писцами, хотя все они увещевали его признать правду, все-таки он на все их речи… отвечал молчанием… Его увели с места пытки и на другое утро опять привели сюда и допрашивали о некоторых подробностях. Он, однако, ни на один не пожелал ответить. Тогда его пытки перевели на большую площадь перед Кремлем, прочли о его преступлениях и объявили приговор о нем; его велено было изрубить на куски… …казнь он перенес, не выражая страданий». 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Заключение 

С легкой руки первого  Лжедмитрия самозванство стало хронической  болезнью российского государства. С конца XVII века и чуть не до конца XVIII века редкое царствование проходило  без самозванца, а при Петре  за недостатком такового народная молва  настоящего царя превратила в «самозванца». Череда дворцовых переворотов, предшествующих восшествию на престол всех русских  императриц, подтверждала устойчивый характер самозванства как регулятивного  механизма истории. Самозванство было удобнейшим выходом из борьбы непримиримых интересов, взбудораженных пресечением  династии: оно механически, насильственно  соединяло под привычной, хотя и  поддельной властью элементы готового распасться общества, между которыми стало возможно органическое, добровольное соглашение. Таким образом, самозванство выступало в роли механизма культуры, объединяющего, сплачивающего общество в условиях распада, хаоса, наслоения  неразрешимых и накапливающихся  количественно противоречий.

О начале появления  самозванцев Ключевский говорил: «  В первое время боярство пыталось соединить классы готового распасться общества во имя нового государственного порядка; но этот порядок не отвечал  понятием других классов общества. Тогда возникла попытка предотвратить  беду во имя лица, искусственно воскресив  только что погибшую династию, которая  одна сдерживала вражду и соглашала  непримиримые интересы разных классов  общества. Самозванство было выходом  борьбы этих непримиримых интересов. Когда  не удалось, даже повторительно, и эта  попытка, тогда, по-видимому, не осталось никакой политической связи, никакого политического интереса, во имя которого можно было бы предотвратить распадение общества. Но общество не распалось: расшатался лишь государственный порядок.Самозванчество – безусловно, один из тягчайших грехов. На Руси, в центре которой Смутное время, - золотое время для самозванцев. Их было так много, а значение некоторых столь велико, что исследователи нет-нет да и задумывались: а не был тот или иной из них не таким уж и самозванцем? Да и где вообще-то, историческая, правда – в хуле или похвале им?

Самозванство  – одно из проявлений «нормального»  монархического сознания, модель поведения, созданного и отточенного в году смутного лихолетия, самозванчество имело то преимущество, что служило внутренним оправданием для выступления протии правящего государственного режима.При сакральном воспроизведении царской власти поддержка истинного царя – будь то царь, сидящий на престоле, или претендент-самозванец, доказывающий законности своих притязаний – становилась обязательной, угодной Богу, моментом в спасении. Эти особенности в национальном самозванчестве и придавали самозванчеству на русской почве особый размах. 
 

Список  используемой литературы 

1. Глушко Е.А. Медведев Ю.М. Энциклопедия знаменитых россиян – М: Диадема-Пресс, 2000. 

2. Ключевский В.О. Избранные лекции «Курса русской истории». – Ростов на Дону.: Феникс, 2002 – 672 с. 

3. Панченко С.С. Самозванец/ Звезда. – Санкт-Петербург, 2006 – №12. 

4. Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI- XVII веке. – М.: «Памятники исторической мысли», 1995 – 473 с. 

5. Скрынников Р.Г. Самозванцы в России в начале XVII века. Григорий Отрепьев – Новосибирск: Наука, 1987. 

6. http://www.bestreferat.ru/referat-167492.html