Культура и цивилизация, проблемы их взаимодействия

     Если  прогресс - цель, для кого мы работаем? Кто этот Молох, который, по мере приближения к нему тружеников, вместо награды пятится, и в утешение изнуренным и обреченным на гибель толпам... только и умеет ответить горькой насмешкой, что после их смерти все будет прекрасно на земле вы обрекаете современных людей на жалкую участь быть несчастными работниками, которые, по колено в грязи, тащат барку со смиреной надписью «прогресс в будущем» на флаге. Цель бесконечно далекая - не цель, а уловка».

     В. Розанов усматривал в этом явную  аномалию: «В нормальном процессе всякого  развития благоденствие самого развивающегося существа есть цель; так дерево растет, чтобы осуществить полноту своих  форм. Из всех процессов, которые мы наблюдаем в природе, есть только один, в котором этот закон нарушен, - это процесс истории. Человек есть развивающееся в нем, и, следовательно, он есть цель; но это лишь в идее, в иллюзии: в действительности он есть средство, а цель - это учреждения, сложность общественных отношений, цвет наук и искусств, мощь промышленности и торговли. Все это неудержимо растет, и никогда не придет на мысль бедному человеку хоть когда-нибудь не дать передушить себя всему этому, не лечь перед торжествующей колесницей Ваала и не обрызгать колес кровью. Коренное зло заключается в неправильном соотношении между целью и средствами: человеческая личность, признанная только средством, бросается к подножию возводимого здания цивилизации».

     Н. Бердяев полагал, что и кажущийся  антипод социализма - анархизм - лишь «предельное течение в судьбах европейского общества. Внешне он производит впечатление учения, которое претендует на утверждение человеческой личности и ее свободы. Но в действительности он возник из того же комплекса, что и социализм - уравнительного, усредняющего чувства зависти и мести. Поэтому «радости свободного творчества, свободного избытка анархизм не знает и знать не может... Это какая-то предельная, угрюмая и мучительная свобода», которая «обращается в насилие». «Анархизм, - подчеркивал мыслитель, - в конце концов, есть форма реакционного восстания против культуры, неприятие культуры с ее неравенствами,... неприятие ее во имя процесса уравновешивающего, сглаживающего и сметающего все возвышающееся». Духом анархизма пронизаны и новейшие течений в искусстве. Здесь господствуют аналитически расчленяющие процессы,... глубокое потрясение и расчленение форм человека, гибель целостного человеческого образа, разрыв с природой... погибает человек как величайшая тема искусства». И парадоксальным образов такой человек вовсе не освобождается, а «погружается и проваливается в социальные и космические коллективности».

     Новые философско-религиозные течения  также обнаруживают более или  менее скрытые антигуманные начала. «В них человеческая индивидуальность подчиняется космическим иерархиям  духов. Человек перестает играть ту центральную и обособленную роль, которую он играл в ренессансный, гуманистический период истории».

     Аналогичную судьбу претерпевает «контр культура»  на новом витке, начиная условно  с 1968 года, когда Т. Роззак дал ей ставшее нормативным собственное имя. Он определял ее как протестующее мировоззрение и разъяснял «Старая культура склонна предпочитать права. собственности - правам личности, требования НТР - человеческим потребностям, конкуренцию - сотрудничеству, формальное общение - самовыражению Контр культура склонна предпочитать обратное».

     «1968» - конкретная дата, но и символ цельности взаимосвязи ряда социокультурных явлений, которые свертывались до и после этого года. Они включали в себя: протест против аристократической системы образования во Франции; «вьетнамский синдром» американских солдат, швырявших боевые награды к подножию Капитолия; «Пражскую весну» как стремление к социализму «с человеческим лицом», оппозицию советской интервенции в Афганистане; широкое участие молодежи «культурной революции» в Китае; оживление националистических движений в «благополучных» государствах; ряд неформальных инициатив в сфере искусства; популярность альтернативных стилей жизни, и т. п. Это было, по словам французского социолога Ж. Гурвича, «время бурных совместных действий, меняющих социальную сальность. Это было время духовного Причастия».

      8. Заключение

     В культурологической мысли отмеченные процессы расцениваются как «фаза  цивилизации, а не культуры» (О. Шпенглер), завершения и «смерти» исторически  определенного типа культуры в данной цивилизации. Это обессмысление  и утрата ценностей творчества как  способа бытия человека в мире и мира человека.

     Глубокие  изменения индустриального общества во многом совпали с марксистским предвидением исчерпания творческих функций  производительного капитала, передачи этих функций высококвалифицированным  работникам и вместе с тем удержания  плутократией власти и собственности, контроля за львиной долей общественного богатства. Капитал по-прежнему утилизирует творчество и его плоды, но отныне он - лишь его «захребетник».

     Воссозданная  панорама противоречивого взаимодействия современной цивилизации и культуры требует смыслового синтеза - выявления причин этой «любви-ненависти» и альтернатив исхода из лабиринта. Исследование метаморфозы человеческой деятельности под абстрактно-гуманистическим интегралом - ключ к решению первой задачи и одновременно - постановке второй. Диагноз, поставленный классиками культурологической мысли, таков: абстрактный гуманизм, как одна из конкретно-исторических форм антропологического мировоззрения и практики, не содержит надежных табу для перерождения в антропоцентризм, абсолютизацию свободы, культ своемерия человека, подмены Богочеловека человекобогом.

      Список литературы. 

1. Культурология: Учебное пособие / Составитель и отв. ред. А.А. Радугин. - М.: Центр, 1998. - 304 с.

2. Культурология. История мировой культуры: Учебное пособие для вузов под. ред. проф. А.Н. Макрковой. - М.: Культура и спорт, ЮНИТИ, 1995.- 224с.

3. Бердяев  Н. Смысл истории. М. 1990

4. Бердяев Н.А. Философия неравенства.— М.: Има — пресс, 1990.— С. 249—261.

5. ШПЕНГЛЕР ОСВАЛЬД Закат Европы.— Новосибирск, 1993.— С. 34—35, 460—478.