Иероним Босх

Автор работы: Пользователь скрыл имя, 11 Сентября 2011 в 16:54, курсовая работа

Описание работы

Босх стоит на грани двух великих эпох европейской культуры: средневековья и Ренессанса. Он жил и работал в точке пересечения разных художественных и идеологических позиции. Вся разноликость переходной эпохи воплотилась вискусстве мастера. Своеобразный творческий язык Босха, возникший как слияние двух противоположных типов мировоззрения, едва ли когда-нибудь будет разгадана до конца.

Содержание работы

ВВЕДЕНИЕ

1. Истоки и обучение Босха

2. Проблема личности

3. Источники вдохновения

4. Символика у Босха

5. Интерпретации

6. Последователи

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Файлы: 1 файл

курсач БОСХ.doc

— 161.50 Кб (Скачать файл)

  Представления Босха о мире потустороннем, занимающем такое место в его работах, основывались на обширном знании богословской литературы: теологических трактатов, житий святых, мистических откровений, из которых он черпал мотивы для многих произведений. Но важно отметить и другое – его очевидное знакомство с учениями тайных еретических сект и даже со средневековыми еврейскими религиозными и мистическими источниками, не переведенными тогда ни на один из европейских языков, символику которых современные исследователи все чаще открывают в триптихах художника.

  Что же читал Босх? Близость книжной традиции Средних веков проявилось у Босха в самой изобразительности его фантазии: не менее фантастичны и дролери в маршналиях (бордюрах) готических рукописей. Правда, «интонация» этих превращений у Босха меняется, что говорит о радикальных переменах в духовной атмосфере эпохи. Кроме библии, книгочей-интеллектуал, каким скорее всего и был Босх, мог читать в те времена следующее: труды Августина и Альберта Великого, проповеди Дионисия Картузианца и «Зерцало вечного спасения» Яна ван Рюйсбрука (оба выразители идей Devotio moderna), «Паломничество человека» Гийома де Гюльвиля (голландское издание «Хорлем» 1484г.), «Корабль дураков» Себастьяна Бранта. Жития святых, особенно Св. Антония; «Золотую легенду» Иакова Ворагинского; книги мистиков «Ведение Тундала (голландское издательство «Хертогенбос» 1484г.); «Молот ведьм» Генриха Кремера и Якоба Спренгера. Ввиду такого обилия «влияний» прошедших сквозь призму образного мышления художника, творчество Босха представляет подлинным синтезом сложной духовной проблематики эпохи. 

  3. Источники вдохновения 

  Другой источник, влияние которого ясно прослеживается в работах Босха, - это бескрайняя, по сути лишенная пространственных границ, ибо она проникла буквально во все сферы средневековых знаний, область фольклора. Это особый поэтический мир сказок, легенд, пословиц, поговорок и выражений. Интерес к этой области не удивителен в эпоху, когда народная жизнь впервые становится предметом интересов ученых-гуманистов и церковных реформаторов. Интересы Босха лежат целиком в современной ему народной жизни. Пословицы, поговорки и народные выражения определяют замыслы некоторых его больших работ, они служат литературными аналогами к их содержанию; присутствуя в многочисленных изобразительных мотивах и деталях, они связывают это содержание с широкой сферой народных представлений. Имеется в виду прежде всего оформление праздничных зрелищ, театральных представлений и народных карнавалов – росписи балаганов, нравоучительные гравюры, маски, костюмы, живописные и скульптурные изображения чертей и святых, восточных мудрецов и нечистой силы, петрушек и обезьян, без которых не обходился ни один городской праздник. Изобразительная народная культура имело широкое распространение всего средневековья. Города жили тогда карнавальной жизнью до трех месяцев году. В ту жизнь были втянуты и религиозные общины. Так, одной из целей деятельности «Братство Богоматери» в Хертогенбосе, к которому принадлежал Босх, было устройство таких представлений, нравоучительных зрелищ, пантомим, среди которых – особым успехом пользовалось представление искушений Св. Антония, оформленное, очевидно, не без участия Босха. Впоследствии, уже после смерти художника, персонажи его алтаря с «Искушением Св. Антония», попавшего к тому времени в Лиссабон, служили образцами для театральных костюмов во время карнавала, устраиваемых в этом городе.

  Буйная народная фантазия, не скованная церковными канонами, воплощаясь в причудливые  образы монстров, адских страшилищ  и заморских чудовищ, через отдушину карнавальной жизни средневековья проникло и в область официальной культуры. Её образы отвоевывали себе место рядом с религиозными изображениями и внутри канонических сюжетов в храмовой живописи и скульптуре, часто вызывая осуждение церковного богословия. В городском соборе Хертогенбоса, где и сейчас можно видеть росписи, созданные художниками из семьи ван Акен, высоко над землей, на коньках готических аркбутанов, безвестные мастера рядом с ангелами и собственными портретами изваяли фантастические фигурки монстров и химер. Даже этот весьма приблизительный перечень источников знаний Босха характеризует его как универсально образованного человека, как личность нового типа, не замкнутую в узкие рамки цеховой профессиональной деятельности, а открытую всем интересом, тревогам и сомнениям мира.

  Хотя Босх не писал научных трактатов, видимо, ограничивая свою деятельность чисто  художественным творчеством (во всяком случае, история не сохранила ни единого слова, вышедшего из-под  его пера), по широте кругозора и  интересов его с полным правом можно поставить в один ряд с такими гениями Возрождения, как Леонардо да Винчи или Микеланджело. Только в отличие от своих великих современников, устремлявших взор в будущее, в котором они видели осуществление идеала античной эпохи и ради этого идеала были готовы перечеркнуть все наследие непосредственно предшествующей им культуры, область универсальных интересов Босха лежит целиком в настоящем, уже чреватом будущим, но ещё связанном прочными нитями системой средневекового мировоззрения.

  В творчестве Босха слились в единый органичный сплав черты старого и нового. В его лице мы имеем как бы связующее звено в непрерывной, но уже готовой распасться цепи времен. Именно это универсальность знаний настоящего, в котором еще присутствует прошлое, и дала возможность Босху так далеко заглянуть в будущее, как это мало кому удавалось из его современников.

  Главная трудность  для современного восприятия его  работ заключается в том, что  содержание почти каждой из них, очевидно, включает в себя одновременно несколько смысловых аспектов. На первый взгляд многие из них кажутся обыкновенными жанровыми сценами, однако за их нехитрыми сюжетами сразу же ощущается наличие определенного морального назидания. Углубляясь же в их символический язык, мы часто открываем в них скрытые теологические или космологические концепции, связанные с общими научными или религиозными воззрениями этой эпохи. Наконец, еще более внимательное рассмотрение этих работ обнаруживает многие странные моменты, нет укладывающиеся ни в какие рамки общепринятых тогда представлений о мире, что заставляет предположить наличие в них каких то тайных смыслов, тщательно зашифрованных в символике и предназначавшихся только для посвященных. Представление, хотя и гипотетическое, о Босхе как о человеке нового типа, универсально образованном и обладающем всеми знаниями своей эпохи, поможет подойти к центральной проблеме его творчества – к проблеме его своеобразного художественного языка и, следовательно, к дешифровке сложного, «многослойного», часто загадочного содержания его произведений.

  Творчество  Босха формировалось под влиянием двух противоположных систем мировоззрения  – ренессансной и средневековой. Элементы средневекового и ренессансного  мировоззрения вошли в творчество Босха не как эклектическое смешение разнородных представлений, а как органический сплав, как качественно новый взгляд на мир определенного исторического этапа в развитии европейской культуры. Специфический художественный язык Босха возник как естественный результат этого слияния.

  С одной  стороны, его творчество было продолжением кардинальной линии развития искусства северного Возрождения. Тот интерес миру реальных вещей, который начался с ван Эйка и развивался на протяжении всего XV века, завершился босховскими картинами земной жизни. На этом пути Босх делает ряд открытий, и в этом смысле его творчество завершает предыдущий и открывает новый этап в развитии европейской художественной культуры.

  Пугающие  «натюрморты», характерные для творчества Босха, не являются плодом садомазохического  воображения. В конце концов художник видел подобные жестокости каждый день. Его постоянно восхваляли за его реализм. Тем не менее, ясно, что все творчество Босха проникнуто символикой. Сложность состоит в верном понимании её образного языка.

  Художественный  язык Босха во многом определяется характерным для эпохи Ренессанса интересом к реальной действительности. Художник по-ренессансному жадно стремится охватить весь мир во всем многообразии его конкретных проявлений и в подробном перечислении предметов, вещей, человеческих типов, видов животных, растений, явлений природы, всех их свойств и качеств воссоздать универсальную картину вселенной. С развитием его творчества этот интерес все усиливается, и ошеломляющая масса изображенных вещей неудержимой лавиной обрушивается на зрителей с его поздних работ.

  Босх, как  ученый-естествоиспытатель, смотрит  на мир отстранено, с большой дистанции, собирая, описывая, классифицируя, составляя  номенклатуры всех видов, подвидов, родов  его морфологических форм, и одновременно он как бы рассматривает каждую из них под увеличительным стеклом, стремясь разобраться во всей этой морфологии, вскрыть разные свойства и качества вещей. В этом отношении он так же идет дальше своих предшественников. Вещи утрачивают у Босха свою идеальность, при которой (как у ван Эйка) каждый предмет был совершеннейшим образом в ряду предметов данного типа и являл собой некую драгоценность, вставленную в сияющий венец мироздания. Живопись Босха может быть предельно материальной в передаче и холодного блеска металла, и хрупкой прозрачности стекла, и нежнейшего оперения птиц, но иногда художник пренебрегает реальными качествами вещей во имя чего-то большего – он окрашивает их в эмоциональные цвета содержательного контекста и наделяет теми качествами, которые помогают раскрыть этот контекст. Так, деревья и плоды раскрывают то материальную плотность своих фактур, то (когда они выступают в качестве фантомов сознания) свою бестелесную пустотелость, цветы и растения то обнаруживают естественную глянцевитость, нежную бархатистость, хитрую разветвленность своего вещества, то сплетаются в какие-то зловещие клубки, колючие, жесткие, извивающиеся, как живые организмы. Вещи у Босха в зависимости от содержания целого, к которому они принадлежат, всегда демонстрируют или его физическую красоту, или его духовное несовершенство. 

  4. Символика у Босха 

  Символика Босха настолько разнообразна, что  не возможно подобрать один общий  ключ к его картинам. Символы меняют значение в зависимости от контекста, да и происходить они могут  из самых разных, порой далеких друг от друга источников – от мистических трактатов до практической магии, от фольклора до ритуальных представлений. Среди самых загадочных источников была алхимия – полутайная деятельность, нацеленная на превращение неблагородных металлов в золото и серебро, а кроме того, на создание жизни в лаборатории, чем явно граничила с ересью. У Босха алхимия наделяется негативными, демоническими свойствами и атрибуты её часть отождествляются с символами похоти: совокупление нередко изображается внутри стеклянной колбы или в воде – намек на алхимические соединения. Цветовые переходы напоминают порой стадии превращения материи.

  Огромная  масса изображенных вещей и предметов  связывается между собой сюжетными, пространственно-временными и логическими  отношениями и складывается в грандиозные картины земного мира. Босх строит его целое по законам оптического видения. На первых планах его работ доминируют, как правило, темные тона, затем они постепенно высветляются к горизонту, где в дымке голубых, розовых и золотистых оттенков земля сливается с небом, краски которого опять сгущаются и темнеют по мере приближения к нам. Это создает ощущение наполненности пространства его картин плотной воздушной атмосферой, в которой краски дальних планов теряют для нашего глаза свою звучность, а предметы – четкость очертаний. Пожалуй, во всем мировом искусстве до Босха мы не найдем такой смелой и реалистически точной, как у него, передачи эффектов освещения. В своих работах Босх не только предвосхищает законы воздушной перспективы, получившие распространение лишь в XVII веке, - он достигает также передачи ощущение воздуха, окрашенного светом, что спустя почти четыре столетия сделали предметом своего искусства импрессионисты. Мир объективен и прекрасен – это убеждение Босх разделяет со своей эпохой, он существует независимо от человека, но он есть и вместилище человеческой жизни со всеми её грехами. Поэтому природа в целом, как и каждый отдельный её элемент, отмечена у Босха печатью принадлежности к человеческой повседневности. Огромные пространства его пейзажа населены крохотными фигурками людей, спешащих, как муравьи, неведомо куда и неизвестно зачем. Природа пронизана пульсацией жизни, ощущением её протяженности и быстротечности, её веселой суеты и трагической суеты. Пейзажи Босха окрашиваются в эмоциональные цвета этого ощущения.

  Интерес Босха  к реальной действительности, его  стремление охватить мир целиком  и в подробнейшем перечислении составляющих его предметов, в номенклатуре материальных свойств и качеств каждого  их них воссоздать универсальную картину мира – во всем этом проявляются черты новой эпохи, вошедшей в историю под именем Ренессанса. Однако в способе отражения действительности, то есть, говоря современным языком, в своем творческом методе, Босх оказывается прочно связанным с предшествующей культурой. Изображаемые предметы интересуют художника не только и не столько сами по себе; они являются для него как бы буквами, знаками и символами образного языка, на котором художник ведет повествование об устройстве мироздания и смысле человеческой жизни.

  Средневековые представления о мире, отживающие религиозные, этические и эстетические воззрения, вдруг вспыхнувшие на короткий момент и озарившие своим  странным, призрачным светом мироощущение эпохи Босха, были третьим могучим  источником, питающим его творчество. Они наложили своеобразный отпечаток на образный язык его искусства. В основе средневекового мировоззрения в целом лежала идея о божественной сущности всех вещей и явлений.

  Такое постижение мира, которое можно назвать символическим, было не результатом предписаний церковного богословия, а объективным качеством средневекового сознания. Весь мир представлялся тогда неким единым организмом, разные части которого связаны между собой хотя и незримыми, но вполне реальными нитями. Судьбы людей управляются движением небесных тел, планеты подчиняют себе один из четырех природных элементов (или стихий), а те оказывают влияние на один из четырех человеческих темпераментов. Вся система мироздания в средневековом представлении, от светил до насекомых, замыкалась на человеке, пересекалась во всех своих направлениях с его индивидуальной жизнью и исторической судьбой. Поэтому с какой бы областью природы не прикасалось средневековое сознание, оно всегда видело в них образы иных вещей и явлений. Язык символов, аллегорий, реализованных метафор, сложных ассоциаций, аналогий и параллелей был специфическим языком средневекового мышления. Каждая отрасль знаний видела в реальном мире прежде всего определенную систему символов, и каждый предмет, вещь или явление приобретали то или иное значение, в зависимости от системы, с точки зрения с которой они рассматривались. Так, например, рыба для астрономов и астрологов была знаком Луны; алхимики рассматривали её как символ воды; в медицине она связывалась с флегматическим темпераментом; толкователи снов интерпретировали её как воплощение плотских вожделений, а для простого народа она ассоциировалась с постом, вот время которого рыба была дежурным блюдом. Изображение рыбы, подвешенной за голову, означало беспорядок, нарушение моральных норм. Такими разнохарактерными значениями средневековое сознание наделяло каждую вещь, явление или предмет. Однако весь этот «видимый мир», во всем богатстве его форм, не стал главным объектом отражения средневековой живописи. Строго религиозная по характеру, а мир земной интересовал ее лишь как слабое отражение божественного. Поэтому круг изображений реальных вещей был в ней крайне ограничен, а их символика строго зафиксирована рамками церковного богословия. Так, изображение той же рыбы в иконе могло означать либо крещение, так как она ассоциировалась с водой, либо было символом Христа. Новая, ренессансное мироощущение пробило брешь в системе средневековых эстетических представлений, и сквозь нее в еще религиозную по сюжетам живопись хлынул широким потоком земной мир. Со всем многообразием своих форм и их значений. Развитие Нидерландской живописи в XV веке происходит под знаком этого всерасширяющегося процесса, и творчество Босха можно рассматривать как его кульминацию.

Информация о работе Иероним Босх