Греческая мифология

Автор работы: Пользователь скрыл имя, 13 Марта 2011 в 14:23, контрольная работа

Описание работы

Сущность греческой мифологии становится понятной только при учете особенностей первобытнообщинного строя греков, воспринимавших мир как жизнь одной огромной родовой общины и в мифе обобщавших все многообразие человеческих отношений и природных явлений. Греческую мифологию следует рассматривать не как привычную и неподвижную картину (хотя и прекрасную), но в постоянно изменяющемся социальном и историческом контексте античного мира.

Файлы: 1 файл

Греческая мифология.docx

— 48.68 Кб (Скачать файл)

Всем правил Зевс, и все стихийные силы оказались  в его руках. Прежде он сам был  и ужасным громом, и ослепительной  молнией, не было никакого божества, к  кому можно было бы обратиться за помощью  против него Теперь же гром и молния, равно как и вся атмосфера, стали не больше как атрибутами Зевса. Греки стали представлять, что  от разумной воли Зевса зависит, когда  и для каких целей пользуется он своим перуном. Характерно окружение  Зевса на Олимпе. Около него Ника ("победа") - уже не страшный и  непобедимый демон, но прекрасная крылатая богиня, которая является только символом мощи самого же Зевса. Фемида раньше тоже ничем не отличалась от земли и  была страшным законом ее стихийных  и беспорядочных действий. Теперь она воспринимается как богиня права  и справедливости, богиня правопорядка, находящаяся возле Зевса как  символ его благоустроенного царства. Детьми Зевса и Фемиды являются оры - веселые, прелестные, благодетельные, вечно танцующие боги ни времен года и государственного распорядка, справедливейшим  образом ниспосылающие с неба атмосферные осадки путем открывания и закрывания небесных ворот. Рядом  с Зевсом также и Геба - символ вечной юности, и мальчик-виночерпий Ганимед, некогда похищенный с земли  Зевсом-орлом. Даже мойры - страшные и  неведомые богини рока и судьбы, управлявшие всем мирозданием, трактуются теперь как дочери Зевса и ведут  блаженную жизнь на Олимпе. Мудрое, веселое и изящное окружение  характерно и для Аполлона с его  музами, и для Афродиты с ее Эротом и другими игривыми демонами любви, с ее харитами, с ее вечными танцами, улыбкой и смехом, беззаботностью и непрерывными радостями. Человеческий труд также получил свое дальнейшее отражение в мифологии: по повелению  богини земледелия Деметры Триптолем  разъезжает по всей земле и учит всех законам земледелия. Звери приручаются  человеком - отголосок этого сохранился в мифе о Геракле, усмирившем диких  коней Диомеда. Гермес и Пан следят за стадами и не дают их никому в  обиду. Появляются мифические образы знаменитых художников (среди них Дедал), которые  поражают мир своими открытиями и  изобретениями, своим художественно-техническим  творчеством. Дедал построил на Крите  знаменитый лабиринт, великолепные здания для спасшего его царя Кокала, площадку для танцев Ариадны, соорудил крылья для своего полета с сыном Икаром (рассказ об этом и о трагической  гибели Икара дан Овидием в "Метаморфозах", VIII 183-235). Посейдон и Аполлон строят стены города Трои (Гомер "Илиада", XXI 440-457). Характерен миф об Амфионе, своей игрой на лире заставляющем камни складываться в стены города Фивы. Сохранились мифологические предания о таких необыкновенных певцах, как  Мусей, Эвмолп, Фамирид, Лин и особенно Орфей, которым приписываются черты, характеризующие их как деятелей восходящей цивилизации.

Подвиги Геракла - вершина героической деятельности. Этот сын Зевса и смертной женщины  Алкмены - не только истребитель разного  рода чудовищ (немейского льва, лернейской гидры, керинейской лани, эриманфского вепря и стимфалийских птиц), не только победитель природы в мифе об авгиевых конюшнях и борец против матриархата в мифе о поясе, добытом  у амазонки Ипполиты. Если своими победами над марафонским быком, конями Диомеда  и стадами Гериона он еще сравним  с другими героями, то двумя подвигами, ставшими апофеозом человеческой мощи и героического дерзания, он превзошел  всех героев древности: на крайнем западе, дойдя до сада гесперид, он овладел  их яблоками, дарующими вечную молодость; в глубине земли он добрался до самого Цербера и вывел его  на поверхность.

Тема победы смертного человека над природой звучит и в других греческих мифах  олимпийского периода. Когда Эдип разгадал загадку Сфинкс, она бросилась  со скалы. Когда Одиссей (или Орфей) не поддался завораживающему пению  сирен и невредимо проплыл  мимо них, сирены в тот же момент погибли. Когда аргонавты благополучно проплыли среди скал Симплегад, которые  до тех пор непрестанно сходились  и расходились, то Симплегады остановились навсегда. Когда же аргонавты прибыли  в сад гесперид, те рассыпались  в пыль и только потом приняли  свой прежний вид.

Поздний героизм 

Процесс разложения родовых отношений, формирования раннеклассовых государств в Греции нашел отражение  в греческой мифологии, в частности  в гомеровском эпосе. В нем  отразилась переходная ступень между  старым, суровым героизмом и новым, утонченным. Примеров воинской доблести у Гомера сколько угодно, но у  него же много примеров религиозного равнодушия, доходящего даже до критики  авторитетнейших из богов. Герои  в этой мифологии заметно смелеют, их свободное обращение с богами растет, они осмеливаются даже вступать в состязание с богами. Лидийский  царь Тантал, который был сыном  Зевса и пользовался всяческим  благоволением богов, возгордился  своей властью, огромными богатствами  и дружбой с богами, похитил  с неба амбросию и нектар и стал раздавать эту божественную пищу обыкновенным людям (Pind. Ol. I 55-64). Сисиф  подсмотрел любовные встречи Зевса  и Эгины и разгласил эту  тайну среди людей (Paus. II 5, 1). Царь Иксион влюбился в Геру - супругу  верховного бога Зевса и, обнимая  тучу, думал, что обнимает Геру (Pind. Pyth. II 21-48). Диомед вступает в рукопашный бой с Аресом и Афродитой (Гомер "Илиада", V 330-339, 846-864). Салмоней и  вовсе объявил себя Зевсом и стал требовать божеских почестей (Verg. Aen. VI 585-594). Конечно, все эти неблагочестивые  или безбожные герои несут  то или иное наказание. Но это уже  первые признаки того периода греческой  истории, когда мифология станет предметом литературной обработки. Для этой эпохи разложения героической  мифологии характерны мифы о родовом  проклятии, которое приводит к гибели несколько поколений подряд. Фиванский  царь Лай украл ребенка и был  за это проклят отцом этого  ребенка. Проклятие лежало на всем роде Лая: сам он погиб от руки собственного сына Эдипа. Покончила с собой  Иокаста - жена сначала Лая, а потом  Эдипа, узнав, что Эдип - ее сын. Вступив  в единоборство, погибли оба сына Эдипа - Этеокл и Полиник, потом погибли  и их сыновья. Проклятие легло  и народ Пелопа - сына Тантала. Преступления самого Тантала были умножены его  потомством. Пелоп обманул возницу  Миртила, пообещав полцарства за помощь в победе над царем Эномаем, и  попал под проклятие Миртила, в результате чего сыновья Пелопа Атрей и Фиест находятся во взаимной вражде. Атрей по недоразумению  убивает собственного сына, подосланного Фиестом; за это он угощает Фиеста зажаренным мясом детей Фиеста. Свою жену Аэропу, способствовавшую козням Фиеста, он тоже бросает в море и  подсылает сына Фиеста к самому Фиесту, чтобы его убить, но, понявший козни  Атрея, сын Фиеста убивает Атрея. Один из сыновей Атрея Агамемнон  погибает от руки собственной жены Клитеместры и своего двоюродного  брата Эгисфа. Того же убивает сын  Агамемнона Орест, за что его преследуют богини-мстительницы эринии. Характерно, что очищение от своего преступления Орест получает не только в святилище  Аполлона в Дельфах, но и в Афинах - решением ареопага под председательством  Афины Паллады. Так выход из тупика общинно-родовых отношений возникает  уже за пределами первобытного строя, на путях афинской государственности  и гражданственности.

Известны два  мифа, по которым можно проследить, как греческая мифология приходила  к самоотрицанию. Прежде всего это  был миф, связанный с Дионисом - сыном Зевса и смертной женщины  Семелы, который прославился как  учредитель оргий и бог неистовавших вакханок. Эта оргиастическая религия  Диониса распространилась по всей Греции в 7 в. до н.э., объединила в своем служении богу все сословия и потому была глубоко демократической, направленной к тому же против аристократического Олимпа. Экстаз и экзальтация поклонников  Диониса создавали иллюзию внутреннего  единения с божеством и тем  самым как бы уничтожали непроходимую пропасть между богами и людьми. Поэтому культ Диониса, усиливая человеческую самостоятельность, лишал  его мифологической направленности. Возникшая из культа Диониса греческая  трагедия использовала мифологию только в качестве служебного материала, а  развившаяся также из культа Диониса  комедия прямо приводила к  резкой критике древних богов  и к полному их попранию. У греческих  драматургов Еврипида и Аристофана боги сами свидетельствуют о своей  пустоте и ничтожестве; явно, что  мифология и в жизни, и в  греческой драме приходит к самоотрицанию. Другой тип мифологического самоотрицания  возник в связи с образом Прометея. Сам Прометей - божество, он либо сын титана Иапета, либо сам титан, то есть он или двоюродный брат Зевса, или даже его дядя. Когда Зевс побеждает титанов и наступает героический век, Прометей за свою помощь людям терпит от Зевса наказание - он прикован к скале в Скифии или на Кавказе. Наказание Прометея понятно, поскольку он противник олимпийского героизма, то есть мифологии, связанной с Зевсом. Поэтому в течение всего героического века Прометей прикован к скале, и у Гомера о Прометее нет ни слова. Но вот героический век подходит к концу, незадолго до Троянской войны - последнего большого деяния героического века - Геракл освобождает Прометея. Между Зевсом и Прометеем происходит великое примирение, которое означает торжество Прометея, даровавшего людям огонь и зачатки цивилизации, сделавшего человечество независимым от бога. Таким образом, Прометей, будучи сам богом, разрушал веру в божество вообще и в мифологическое восприятие мира. Недаром мифы о Дионисе и Прометее распространились на заре классового общества, в период формирования греческой полисной системы.

Художественная  разработка древних оборотнических мифов тоже свидетельствует о  самоотрицании мифологии. В эллинистическо-римский  период античной литературы выработался  даже специальный жанр превращений, или метаморфоз, который нашел  воплощение в сочинении Овидия "Метаморфозы". Обычно имеется в виду миф, который  в результате тех или других перипетий  заканчивается превращением фигурирующих в нем героев в какие-нибудь предметы неодушевленного мира, в растения или в животных. Например, Нарцисс, иссохший от любви к своему собственному изображению в воде, превращается в цветок, получающий такое же название (Ovid. Met. III 339-510). Гиакинф умирает, проливая свою кровь на землю, и из этой крови  вырастает цветок гиацинт (X 161-219). Кипарис, убивший оленя, очень сожалел  об этом и от тоски превратился  в дерево кипарис (X 106-142). Все явления  природы одушевлялись, считались  живыми существами в далеком прошлом - мифическом времени, но теперь в этот поздний героический век утратили свою мифичность, и только людская  память поздней античности сохранила  воспоминание о мифическом прошлом, находя в этом уже одну художественную красоту. Популярность этого жанра  превращений в литературе эллинистическо-римского периода иной раз свидетельствует  о печали людей по поводу безвозвратного мифического времени и невозможности  иметь старинную наивную и  нетронутую веру в буквальный реализм  мифа. Эти мифы свидетельствовали  о гибели наивной мифологии в  эллинистическо-римский период, о  замене ее обыкновенной, трезвой и  реалистической поэтизацией природы  и человека.

· · ·

Будучи одной  из древнейших форм освоения мира, греческая  мифология имеет огромное самостоятельное  эстетическое значение. Наиболее отчетливо  и завершенно эта эстетическая направленность греческой мифологии выявлена в  гомеровском эпосе и в "Теогонии" Гесиода, где мифологическая картина  всего космоса, богов и героев приняла законченно-систематический  вид. У Гомера красота есть божественная субстанция и главные художники - боги, создающие мир по законам  искусства. Недаром красота мира создается богами в страшной борьбе, когда олимпийцы уничтожают архаических  и дисгармоничных чудовищ.

Правда, эта дикая  доолимпийская архаика тоже полна  своеобразной красоты. Тератоморфизм  совмещает в себе чудовищность и  чудесность, ужас и красоту. Однако красота архаической мифологии  гибельна: сирены привлекают моряков  прекрасными голосами и умерщвляют их. Красота мифологической архаики  достигает подлинного совершенства в удивительном безобразии причудливых  форм таких чудовищ, как Тифон  или сторукие. Гесиод с упоением изображает стоголового Тифона, у  которого пламенем горят змеиные  глаза. Головы Тифона рычат львом, ревут  яростным быком, заливаются собачьим лаем. Жуткий сторукий Котт именуется у  Гесиода "безупречным". Ужас и  красота царят в "Теогонии" Гесиода, где сама Афродита рождается  из крови оскопленного Урана, а богиня Земля-великанша неустанно порождает  чудовищных детей, "отдавшись страстным  объятиям Тартара". Зевс, сражаясь с  титанами, тоже прекрасен своим грозным  видом. Он пускает в ход перуны, гром и молнии так, что дрожит сам  аид, а Земля-великанша горестно стонет. Когда олимпийцы и титаны швыряют друг в друга скалы  и горы, жар от Зевсовых молний опаляет  мир, поднимается вихрь пламени, кипит земля, океан и море. Жар  охватывает тартар и хаос, солнце закрыто  тучей от камней и скал, которые  мечут враги, ревет море, земля  дрожит от топота великанов, а их дикие  крики доносятся до звездного  неба. Перед нами - космическая катастрофа, картина мучительной гибели мира доолимпийских владык. В муках  рождается новое царство Зевса  и великих героев, оружием и  мудрой мыслью создающих новую красоту, ту, которая основывается не на ужасе  и дисгармонии, а на строе, порядке, гармонии, которая освящена музами, харитами, орами, Аполлоном в его  светлом обличье, мудрой Афиной, искусником Гефестом и которая как бы разливается  по всему миру, преображая его и  украшая. Гомеровская мифология - это  красота героических подвигов, поэтому  она и выражена в свете и  сиянии солнечных лучей, блеске золота и великолепия оружия. В мире этой красоты мрачные хтонические  силы заключены в тартар или побеждены  героями. Чудовища оказываются смертными. Гибнут горгона Медуза, Пифон, Ехидна, Химера, лернейская гидра. Прекрасные олимпийские боги жестоко расправляются  со всеми, кто покушается на гармонию установленной ими власти, той  разумной упорядоченности, которая  выражена в самом слове "космос" (греч. k o s m e w, "украшаю"). Однако побежденные  древние боги вмешиваются в эту  новую жизнь. Они дают, как Земля, коварные советы Зевсу, они готовы вновь  возбудить силы разрушения. Да и  сам героический мир становится настолько дерзким, что нуждается  в обуздании. И боги посылают в  этот мир красоту, воплощая ее в облике женщины, несущей с собой соблазны, смерть и самоуничтожение великих  героев. Так появляется созданная  богами прекрасная Пандора с лживой душой. Так рождается от Зевса  и богини мести Немесиды - Елена, из-за красоты которой убивают  друг друга ахейские и троянские  герои. Прекрасные женщины (Даная, Семела или Алкмена) соблазняют богов и  изменяют им и даже презирают их (как Коронида или Кассандра). Ушедший  в прошлое мир матриархальной архаики мстит новому героизму, используя  женскую красоту, столь воспеваемую  в эпоху классического олимпийства. Женщины вносят зависть, раздор и  смерть в целые поколения славных  героев, заставляя богов наложить проклятие на своих же потомков.

Прекрасное в  мифе оказывается активным, беспокойным  началом. Оно, воплощаясь в олимпийских  богах, является принципом космической  жизни. Сами боги могут управлять  этой красотой и даже изливать ее на людей, преображая их. Например, мудрая Афина у Гомера одним прикосновением своей волшебной палочки сделала  Одиссея выше, прекраснее и завила ему кудри, наподобие гиацинта (Od. VI 229-231). Афина преобразила Пенелопу накануне встречи ее с супругом: сделала ее выше, белее и вылила на нее амбросийную мазь, которой  пользуется сама Афродита (XVIII 190-196). Здесь  красота представляет собой некую  тончайшую материальную субстанцию, обладающую небывалой силой. Древняя  фетишистская магия, на которой основа на вся практика оборотничества, преобразована  в благодетельное воздействие мудрого  божества на любимого им героя. Но еще  важнее та внутренняя красота, которой  наделяют олимпийские боги певцов и  музыкантов. Эта красота поэтического мудрого вдохновения. Мифический поэт и певец вдохновляется музами или Аполлоном. Но музы и Аполлон - дети Зевса, так что в конечном счете красота поэтического таланта  освящается отцом людей и богов. Поэт, певец и музыкант обладает пророческим даром, ведая, не только прошлое, но и будущее. Вся греческая  мифология пронизана преклонением и восхищением перед этой внутренней вдохновенной красотой, обладавшей великой  колдовской силой. Орфей заставлял  своей игрой на лире двигаться  скалы и деревья и очаровал Аида с Персефоной. Играя на лире, Амфион двигал огромные камни, складывая  из них стены Фив. Представление  о красоте прошло в греческой  мифологии долгий путь развития от губительных функций к благодетельным, от совмещения с безобразным к  воплощению ее в чистейшем виде, от фетишистской магии до малых и  мудрых олимпийских муз. Греческая  мифология в историческом развитии - неисчерпаемый источник для освоения в плане эстетическом и раскрытия  ее художественного воздействия  в литературе и искусстве.

· ·  · 

Соответственно  политическим взглядам и стилю того или иного автора греческой мифологии  получает то или иное оформление и  использование. Например, у Эсхила Афина  Паллада выступает защитницей афинской гражданственности и государственности ("Орестея"), образ Прометея был  наделен им же передовыми и даже революционными идеями ("Прикованный  Прометей"), борьба Антигоны и Креонта  представлена у Софокла как борьба семейно-родовых традиций с государством ("Антигона"). Роль греческой мифологии  в таких случаях чисто служебная, например у Еврипида от мифических героев иной раз остаются только божественные имена. Они являются у него то самыми обыкновенными, даже слабыми людьми, то наделены сильными страстями, раздираемы противоречиями. Аристофан в своих  комедиях изображает богов в комическом и издевательском духе, следуя традиционной вседозволенности, связанной с ритуальным происхождением театра.

Информация о работе Греческая мифология