Сущность НЭПа

   Если учесть, что руководство партий эсеров и меньшевиков неоднократно до этого заявляло о своем отрицательном отношении не только к иностранной военной интервенции, но и к любым другим формам свержения Советской Власти и, если вспомнить при этом, что именно эсерам принадлежал приоритет в разработке экономических принципов нэпа, то в большевистской тактике «беспощадной борьбы» следует всерьез рассматривать только один мотив: боязнь потерять монополию на власть. В этом случае большевикам не приходилось рассчитывать на снисхождение со стороны своих политических соперников, даже из рядов социалистической демократии. Вряд ли наиболее осведомленные из них могли забыть проклятья В. М. Чернова и Ю. О. Мартова, изложенные в их статьях по поводу восстания в Кронштадте, чтобы после этого садиться с ними за стол переговоров об условиях «раздела власти».

 Отказ от демократических методов борьбы за политическую власть в государстве, стремление решать этот вопрос преимущественно террором, конечно, мало украшал Коммунистическую партию и свидетельствовал о ее внутренней слабости. Монополия на власть, на средства массовой информации, на образование и т.п. развращала большевиков вседозволенностью и, как магнит, притягивала к РКП(б) карьеристские и прямо уголовные элементы, дискредитирующие ее в глазах населения. Оригинальный метод борьбы с этим злом предложил ЦК РКП(б) в начале мая 1921 г. Г. И. Мясников — ветеран большевистской партии из числа рабочих-интеллигентов, убийца великого князя Михаила Романова. По его мнению, образовалась глубокая пропасть   между рядовыми и «начальствующими» коммунистами, которую нельзя преодолеть, не возрождая демократических принципов организации Советской Власти в их первоначальном виде, как союзов самих трудящихся в городе и в деревне. Наряду с этим следовало «отменить смертную казнь, провозгласить свободу слова и печати, которую не видел в мире ещё никто — от монархистов до анархистов включительно».

По поручению ЦК РКП(б)   Мясникову, ответил сам В. И. Ленин, отметивший в своем письме, что «оторванность комячеек от партии» действительно существует и представляет собой «зло, бедствие, болезнь, лечить которую следует» не «свободой» (для буржуазии), а мерами пролетарскими и партийными».10

  Ответ Ленина не удовлетворил Мясникова. «Ещё раз вы замахиваетесь на буржуазию, а у меня кровь из зубов, и скулы трещат у нас, у рабочих», — так образно определил он ближайшие последствия ограничения демократических прав и свобод.

   Примерно в то же время в ЦК РКП(б) с записками на счет целесообразности ослабления режима коммунистической диктатуры обратились Н. Осинский и Т. В. Сапронов. Н. Осинский поставил вопрос о создании Крестьянского союза, а Т. В. Сапронов предложил ЦК РКП(б) «поиграть в парламентаризм», допустив «десяток, другой, а может быть и три десятка бородатых мужиков во ВЦИК». И хотя предложения Осинского не выходили за рамки культурно-просветительских целей, ограниченных известными политическими условиями («признание власти советов…, признание государственной собственности на землю, борьба с эксплуатацией чужого труда, обязательства членов союза всемерно стремиться к общественному объединению и хозяйственной деятельности по крайней мере на кооперативных началах» и т.д.) , а идеи Сапронова вообще граничили с политическим ерничеством, ни та, ни другая записка практического применения не получила. «По-моему еще рано», — начертал на записке Н. Осинского В. И. Ленин. 

  31 марта 1921 г. Оргбюро ЦК РКП(б) вынесло решение «признать недопустимым и нецелесообразным легализацию крестьянских союзов» там, где они начали сами стихийно создаваться. Не менее категоричными, в смысле недопустимости и нецелесообразности являлись решения ЦК РКП(б) относительно деятельности тех групп эсеров и меньшевиков, которые заявили о своем разрыве с политикой своих заграничных Центральных Комитетов и их печатных органов. 6 декабря 1921 г. Политбюро ЦК РКП(б) отклонило просьбу о легализации меньшинства партии социалистов-революционеров. 8 декабря 1921 г. то же Политбюро постановило обратить сугубое внимание «на искоренение» политического влияния меньшевиков в промышленных центрах посредством административной высылки и лишения права «занимать выборные должности, связанные с общением с широкими массами». Аналогичные меры принимались и по отношению к членам других политических формирований: к анархистам, эсерам-максималистам и т.п.

   Таким образом, введение нэпа ничуть не ограничило политический террор РКП(б) по отношению к реальной и потенциальной оппозиции, препятствуя тем самым политическому оформлению стихийного стремления трудящихся города и деревни к демократическим правам и свободам. Сказав А, то есть допустив известную экономическую свободу, РКП(б) не намеривалось говорить Б, то есть ограничивать свои притязания на монополию власти, информации и т.д. «Мы самоубийством кончать не желаем и поэтому этого не сделаем», — твердо заявлял по этому поводу В. И. Ленин.11

   С введением нэпа, но уже по другим причинам, резко усилилось подавление инакомыслия и в рядах самой Коммунистической партии. Речь идет о сильных антинэповских настроениях в РКП(б) , которые угрожали отходом от нее уверовавших в идеалы «потребительского коммунизма» определенной части рабочего класса и мещанства. Так, в мае 1921 г. органами ВЧК была перехвачена листовка с сообщением об образовании группы «активных революционных рабочих Москвы», которая задалась целью добиваться освобождения трудящихся города и деревни «как то ига буржуазного, так и от государственного капитализма». Даже в коммунистической верхушке профессионального движения зрело глухое недовольство мероприятиями нэпа, которое прорвалось наружу во время 4-го съезда профсоюзов. 18 мая 1921 г. Коммунистическая фракция съезда отклонила резолюцию ЦК РКП(б) о роли и задачах профсоюзов на том основании, что она сводит на нет функции профсоюзов в деле защиты экономических интересов пролетариата перед лицом нарождающегося капитализма. Председатель ВЦСПС М. П. Томский чуть не поплатился за эту фронду с ЦК своим партбилетом (Ленин требовал от ЦК исключения его из партии), но, к счастью для себя, отделался временным направлением на работу в Туркестан.

    С октября 1917 г. новая власть стремилась подчинить себе глубоко авторитетную в народе русскую православную церковь и последовательно, невзирая ни на что, продвигалась к поставленной цели. При этом широко использовалась политика не только «кнута» (в частности, конфискация в 1922 г. под предлогом борьбы с голодом ценностей церкви), но и «пряника»- в виде материальной и моральной поддержки так называемого «обновленчества» и подобных ему движений подрывающих внутри церковное единство. Под мощным давлением власти православные иерархи вынуждены были шаг за шагом сдавать свои антибольшевистские позиции.       Не были обойдены вниманием властей и массовые общественные организации, прежде всего профессиональные союзы.

  Схоже процессы протекали и в сфере культуры. По мере развертывания там большевистских преобразований (они получили название "культурной революции") усиливалась идеологизация культуры. Система образования, общественные науки, литература, искусство, театр превращались в инструменты "воспитательного" воздействия Советской власти на массы. Образование становится бесплатным, рабочие и крестьяне получают значительные преимущества при поступлении в учебные заведения, включая университеты.

  На первый план в "культурной" политике большевиков сразу же выдвинулась проблема российской интеллигенции - малочисленной (около 2.2% населения), но особо значимой общественной группы, главной носительницы знаний и национальных культурных традиций.

  В своей массе интеллигенция крайне настороженно отнеслась к Революции1917 г. Власти, стремясь вовлечь старую интеллигенцию в активную трудовую деятельность, в первые послевоенные годы поддерживали ее. Специалистам в разных областях знаний (кроме, пожалуй, гуманитарных) обеспечивались более сносные по сравнению с основной массой населения условия жизни и работы. Особенно это касалось тех, кто так или иначе был связан с укреплением научного, экономического и оборонного потенциала государства.

   В то же время всячески ограничивались возможности интеллигенции участвовать в политической жизни, влиять на массовое общественное сознание. В 1921 г. упраздняется автономия высших учебных заведений. Они были поставлены под бдительный надзор партийных и государственных органов. Профессора и преподаватели, не разделявшие коммунистических убеждений, увольнялись. К середине 20-х годов прекращается деятельность практически всех частных книгоиздательств, возникших при переходе к нэпу, закрываются независимые научные и литературно-художественные журналы.

    Едва укрепившись у власти, большевистская партия берет курс на формирование собственной, социалистической интеллигенции, преданной режиму и верно ему служащей. Открываются новые университеты и институты. При высших учебных заведениях создаются первые рабочие факультеты(рабфаки). Для подготовки «идеологических кадров» была развернута сеть специальных научных и учебных заведений в центре и на местах.

   Коренной реформе подверглась и система школьного образования. Новая советская школа - в соответствии с особым «Положением» о ней, разработанном в 1918 г, создавалась как единая, общедоступная, ведущая обучение на родном языке. Она включала в себя две ступени (1-ая – пять лет, 2-ая - четыре года) и обеспечивала непрерывность образования, начиная с дошкольных учреждений и кончая вузами. В 1923 г. учреждается добровольное общество «Долой неграмотность» во главе с председателем ВЦИК М.И. Калининым. Его активисты открыли тысячи пунктов, кружков, изб-читален, где обучались взрослые и дети. К концу 20-х годов около 40% населения умели читать и писать (против 27% в1913 г.), а десятилетие спустя этот показатель равнялся 80%.

  Литературно-художественная жизнь Советской России в первые послереволюционные годы отличалась многоцветием, обилием различных творческих группировок и течений. Только в Москве их насчитывалось свыше 30. Продолжали публиковать свои произведения писатели и поэты «серебряного века» русской литературы (А.А. Ахматова, А. Белый и др.). Устраивали выставки картин последователи «Мира искусства», «Бубнового валета», «Голубой розы» и других дореволюционных объединений художников. Большую активность проявляли представители лево модернистских течений - футуризма, имажинизма, супрематизма, кубизма, конструктивизма – в поэзии, живописи, театре, архитектуре (В.Э. Мейерхольд, К.С. Мельников и др.).

  Но и в этой области правящая партия постепенно наводит «революционный порядок». На первый план, подминая все под себя начинают выходить объединения коммунистической ориентации (Российская ассоциация пролетарских писателей, Левый фронт искусств, редколлегия и авторский актив журнала «На посту» и т.п.). Они рьяно пытались внести «классовую борьбу» в художественное творчество, травили в печати беспартийных писателей и других деятелей культуры как «попутчиков» и «внутренних эмигрантов». В результате Советская Россия вступила в полосу мирного строительства с двумя расходящимися линиями внутренней политики. С одной стороны, началось переосмысление основ политики экономической, сопровождавшееся раскрепощением хозяйственной жизни страны от тотального государственного регулирования. С другой – сохранялась окостенелость советской системы, большевистской диктатуры, решительно пресекались любые попытки демократизировать общество, расширить гражданские права населения. В этом заключалось противоречие нэповского периода.

  Через разветвленную систему секретных сотрудников ВЧК - ГПУ был налажен контроль над политическими настроениями государственных служащих, интеллигенции, рабочих и крестьян. Особое внимание обращалось на кулаков и городских частных предпринимателей, которые с развертыванием нэпа и собственным хозяйственным укреплением стремились обеспечить политические гарантии своих экономических интересов.

Вывод: НЭП - это цельный неразрывный комплекс мер экономического, политического, социального, идеологического, психологического характера.

Значение нэпа неоднозначное. Позволил спасти страну от полной катастрофы, накормить ее, преодолеть разруху. Но накапливались новые противоречия, что стало важной предпосылкой изменения политики в конце 20-х г.г.

   Заключение

    Итак, какое же значение имел НЭП для России? Основным успехом НЭПа, безусловно, является восстановление разрушенной экономики в стране, которая после революции оказалась в международной изоляции, из которой эмигрировало значительное число специалистов, интеллигенции, одним словом, той части общества, которая необходима для нормального развития государства. В этих условиях проведение достаточно успешной экономической политики является несомненным успехом новой власти. Однако именно по той причине, что в результате революции и последующей гражданской войны Россия лишилась квалифицированных кадров, неизбежны были ошибки и просчеты в экономике.

  Главными противоречиями в годы НЭПа являлось явное расхождение в экономической политике и политической системе России. Именно в годы НЭПа, когда с одной стороны в экономике происходили изменения направленные на «реабилитацию» товарно-денежных отношений и введение элементов свободной рыночной экономики, пусть даже и очень ограниченной и всецело находящейся под контролем государства, в то же самое время окончательно установилась большевистская монополия на власть. Именно в годы НЭПа большевики окончательно разделались со своими политическими противниками и к тому же именно в это время установилась жесткая структура внутри партии большевиков, фактически не допускающая образования фракций и иного «вольнодумства» в РКП(б). Следствием этих противоречий явились и главные трудности эпохи НЭПа. Как ни значительными были темпы развития экономики Советской России, лишь к 1926-1927 годам удалось достичь экономических показателей довоенных лет.

   Политическая нестабильность, отсутствие гарантий частной собственности, слишком жесткий контроль со стороны государства над экономикой, наконец, откровенно враждебное отношение к нэпманам со стороны, как государства, так и со стороны значительной части нового общества привели к тому, что основной частный капитал пошел в основном в спекулятивные посреднические операции, но не в долгосрочные производственные проекты, которые были действительно необходимы экономике. По этой же причине не удалось достичь и значительного притока иностранного капитала, чему в немалой степени способствовала и внешнеэкономическая политика большевиков. Все эти факты наводят на мысль, что все-таки НЭП был именно вынужденной мерой, к которой большевиков заставили прибегнуть чрезвычайные обстоятельства. Развал экономики требовал решений, однако, террор не был в состоянии решить проблемы, стоящие перед Россией. Пойти на полное снятие всех ограничений на пути свободной рыночной экономки большевики не могли - это означало бы слишком уж явный отказ от собственных позиций, а в конечном счете - потеря власти. Свободная рыночная экономика подразумевает и свободное общество - и тогда конец власти большевиков. Однако и ничего не делать тоже невозможно - страна находилась на грани голодной смерти. Сохранение власти - вот цель, заставившая Ленина пересмотреть свои подходы к построению нового общества. Так, что может быть действительно, годы НЭПа были лучшими годами эпохи правления большевиков. Возможно, годы НЭПа для многих советских людей были лучшими годами эпохи правления большевиков. Подъем экономики после разрушительной гражданской войны, несомненно, стал возможным благодаря восстановлению, хотя и не полного, рыночных отношений в советской экономике, отказа от многих идеологических догм в экономике. Только благодаря НЭПу большевикам удалось удержаться у власти, окончательно устранить своих политических соперников в лице других политических партий и внутренней оппозиции. Вместе с тем, относительная либерализация экономики не привела к демократизации в общественной и политической жизни в Советской России. Для любой, успешно функционирующей рыночной системы, абсолютно необходима политическая стабильность, гарантии собственности, инвестиций и т.д., однако ничего подобного большевики предлагать не собирались. В этой ситуации развитие частного сектора ограничивалось лишь мелким предпринимательством и спекуляцией, что явно не способствовало успешному развитию экономики. Но в целом, после нескольких лет террора переход к новой экономической политике позволил поднять экономику Советской России из разрухи. Начатый в стране, где люди умирали с голоду, НЭП представлял собой радикальный поворот в политике, акт колоссальной смелости. Но переход на новые рельсы заставил советский строй на протяжении года с лишним балансировать на краю пропасти. После победы в массах, которые во время войны шли за большевиками, исподволь нарастало разочарование. Для партии Ленина НЭП был отступлением, концом иллюзий, а в глазах противников -символом признания большевиками собственного банкротства и отказа от своих проектов.