Общая характеристика эпохи Античности

Чтобы разобраться в этих вопросах, необходимо детализировать понятие космоса п обратиться к проблемам философского осмысления природы. Термин “природа” многозначен. Еще с античных времен природа трактовалась как происхождение вещи (генезис) н элементарная субстанция, сущность вещи. В широком смысле слова под природой понимается все сущее или, как говорили в России, мир божий. В узком смысле природа - то, что породило п окружает человека, служит для него объектом познания.

Взаимоотношения природы и общества – вечная и всегда актуальная проблема философии п всего гуманитарного знания. Как соотносится человечество с живой п неживой сферами планеты, могут ли они п дальше сосуществовать и развиваться – это сейчас самые острые проблемы, затрагивающие экономику, политику, мораль, искусство, религию и т. д.

Еще в 1808 г. французский ученый Э. Реклю ввел понятие “биосфера” для обозначения “живой” оболочки Земли, слоя животных н растений. В 20-е гг. XX столетия наш соотечественник В. И. Вернадский разработал фундаментальную концепцию биосферы н ввел понятие “ноосферы”, т. е. сферы разума, преобразующего планету. Уже в конце XIX в. появились первые грозные признаки ухудшения качества биосферы, вследствие развития техногенной цивилизаций н установки па “покорение” природы. Смог над крупными европейскими городами, вырубка лесов и наступление пустынь, истощение почвы и русла многих рек, снижение количества рыбы и диких зверей – все это волновало людей уже в начале XX в.

Чтобы понять суть взаимоотношений человечества с природой, следует, прежде всего, отказаться от взгляда па природу как па простой источник сырья для развития материального производства. Жизнь человека (п общества) – это составная часть глобального биогеохимического процесса и кругооборота веществ. Человечество давно уже превратилось в мощную бпогеохнмнчсскую силу. Считается, что современное человечество в этом смысле эффективнее остального живого мира примерно в две тысячи раз.

По сути дела, планета и ее живая оболочка (включая человечество) – единая система, подчиняющаяся ритмике солнечной активности н других космических воздействий. Осознание этого единства пришло не сразу, равно как и осознание общих судеб всего человечества.

В том же XIX к. немецкий зоолог. Э. Геккель ввел в научный оборот термин “экология”, – что означало “все внешнее” н относилось к изучению явлении, оказывающихся внешними по отношению к человеческому телу, – т. е. к изучению окружения человека. По словам Геккеля, под экологией понимается изучение взаимосвязи организма с совокупностью как органических, так и неорганических условий его жизни. Они включают в себя прежде всего его активные н подчиненные отношения с теми животными и растениями, с которыми он входит в прямой или косвенный контакт,– короче говоря, экология есть изучение всего комплекса взаимосвязей.

Особенность нашего времени состоит еще и в том, что большинство этих проблем приняло глобальный, т. е. общепланетарный характер, давно вышли за рамки государственных границ и материков и представляют собой общечеловеческую задачу. Особое внимание мировой общественности эти проблемы привлекли после второй мировой войны. В 50-60-е гг. появилось множество публикаций и докладов международных сообществ (Римский клуб и др.), которые зафиксировали нарастающую тревогу человечества. Международный опрос, проведенный в 22 крупнейших странах мира в 1922 г. констатировал, что планета нездорова п природная среда нуждается в принятии срочных мер.

Говоря об истоках кризиса, нужно обозначить два типа мировоззренческой установки в отношении природы. В соответствии с первым, восходящим .к религиозному сознанию, природа считается божьим творением, что предполагает развитие благоговейного отношения к ней. Этим определяются границы вмешательства человека в природу, ибо никто не вправе посягать на “промысел божий”, устроивший Небо и Землю.

Что касается другого типа, то выступает гигантским её естественным механизмом, который необходимо приспособить к человеку для решения его жизненных проблем. Природа при этом не имеет этического статуса, она “не храм, а мастерская, а человек в ней работник”. Такой подход служит теоретическим обоснованием для всевозможных проектов “покорения” природы, поворотов русла рек, возведению гигантских плотин и т. д. Разумеется, в данном случае предусматриваются природоохранные мероприятия, но только в целях сохранения ресурсов. Учение о природе принимает строго научную форму и эти проблемы призваны решать специалисты. Формирование экологической культуры мыслится как феномен рациональности, когда миллионы людей, осознав опасность, изменяют свое поведение.

Разрыв этих двух способов восприятия мира достиг остроты еще в конце XIX - начале XX вв., когда оппозиция “человек-машина” начинает звучать в поэзии и музыке. Победа “стальной конницы” (С. Есенин) над живыми конями означает утрату чего-то необычно ценного, не сводимого к рамкам полезности. Машинная цивилизация наступала н? природу и тем самым изменяла весь строй мысли людей, уклад их жизни и духовные ценности. Возникла ситуация прочного круга: стремление к удобствам, комфорту и удовольствиям порождало все новые н новые достижения научно-технической мысли, а с другой стороны, все более активно заявлял о себе складывающийся военно-промышленный комплекс. Это порождало массу проблем экологического характера, которые могли быть решены опять-таки только техническими средствами. Реши эти проблемы, цивилизация порождает новые, гораздо более масштабные, что приводит к ситуации “дурной бесконечности” (Гегель). Так господствующая система ценностей, направленная на удовлетворение потребности “иметь” как можно больше, пошла в глубочайший конфликт с другой, гораздо более фундаментальной потребностью человека – “быть”, т. е. жить и развиваться вне жесткой зависимости от того, что он имеет. Последнее обеспечивается системой моральных религиозных и эстетических ценностей, которые в определенный момент как бы выходят на поверхность н начинают превалировать над сугубо материальными интересами.

Следовательно, суть экологического кризиса лежит в фундаментальном слое личности человека и его потребностей, что объясняет в определенной степени психологическую неготовность миллионов людей осознать эту опасность. Ситуация напоминает известный эксперимент с лягушками. Если кастрюлю с холодной водой, где находится лягушка, медленно нагревать, то лягушка расслабится, а когда вода станет горячей, у нее не будет сил, чтобы выпрыгнуть. Но если такую же лягушку сразу бросить в кастрюлю с горячей водой, она, разом напрягшись, сможет выпрыгнуть. Человечество находится в положении первой лягушки, постепенно привыкая к опасным загрязнениям окружающей среды и убаюкивая себя относительным комфортом, который несет с собой техногенная цивилизация.

Выход видится только с выработке общечеловеческого экологического императива деятельности на основе концепции коэсолюцпп (т. е. совместной, согласованной эволюции) природы и человечества. Суть экологического императива состоит в международном признании “запретной черты” для технологических экспериментов, переступать которую человечество не имеет права ни при каких обстоятельствах. Пример такой черты уже есть – запрет ядерной войны, да и вообще исключение насилия как способа решения международных конфликтов. Нарушители этого императива независимо от того, какие цели они преследуют, должны рассматриваться как совершившие преступление перед человечеством.

Целью внедрения экологического императива в сознание человечества является достижение коэволюцни Природы и Разума человека. Это поистине историческая задача, ибо только ее решение способно обеспечить выживание человека как биологического вида и переход в состояние ноосферы. Человек станет ответственным за развитие биосферы и общества, научится направлять это развитие. Для этого необходимо коренное изменение характера и типа мышления сотен миллионов людей на всей планете, отказ от идеи примитивного антропоцентризма, когда человеческие потребности могли удовлетворяться за счет бесконечного расширения масштабов использования природы. Темпы развития технико-технологической грани цивилизации оказались гораздо выше, чем естественная эволюция биосферы н самосознание человека. Образно говоря, руки человечества опередили его мозг н природу. Гармонизация этих отношений на основе международных программ – задача номер один.

В свое время Ф. М. Достоевский рассматривал историю человечества как путь от неосознанного “быть”, через осознанное “иметь” к осознанному “быть”. Разумеется, здесь нет, да и не может быть никаких гарантий, ибо хитрость Разума и ирония Истории всегда будут спутниками человечества. Наивно было бы в очередной раз уповать на грядущий золотой век. Среди людей всегда будут “правильные” и “неправильные”, идущие в стаде и своим, особым путем. Речь не может идти о выведении особой породы “нового человека”, который разом преодолеет все несовершенства мира, решит все глобальные проблемы н т. д. Размышляя над современностью н будущим, приходится все чаще вспоминать слова Фауста, сказавшего перед смертью, что жизнь и свободу заслуживает лишь тог, кто “вседневно н ежегодно” живет “трудясь, борясь, опасностью шутя”. В этом бесконечном движении рождаются мудрость и радость – вечные спутники философствования.

 ДУША, УМ  И КОСМОС 

1. Душа и ум.

 а) Античные философы  поразительно часто говорят о  душе и уме. Так как материя  и идея трактовались пассивно, а действительность находилась  в непрерывном движении, то для  нее мало было только одной  материи и только одной идеи. А так как, кроме действительности, ничего не может быть, то ясно, что действительность должна  двигать сама себя. Но то, что  движет само себя, античные философы  называли жизнью, или душой; а  то, что движение это совершалось  целесообразно, заставляло признавать  еще и сознательную запроектированность  этого движения, которую античные  мыслители называли умом. И для античной специфики этих двух категорий тоже важно учитывать два обстоятельства.

б) Во-первых, и душа, и ум трактовались в первую очередь не как субъективно-человеческие, но как объективно-космические. Ведь поскольку шла речь о самой действительности, то в античности не было никаких оснований трактовать ее движущие принципы как только субъективно-человеческие. Субъективно-человеческие душа и ум трактовались только в виде отражения их объективных аналогов, и притом отражения весьма слабого. Во-вторых же, поскольку исходная интуиция говорила не о личности, но о вещественной телесности, постольку и душа, и ум трактовались в античности тоже внеличностно. Душа была принципом самодвижения и движения, но это не значит, что она была личностью. И космический ум был целесообразно направляемой идеей космоса, но вовсе не такой личностью, которая бы действовала сознательно и намеренно, то есть по своей воле и по своему произвольному желанию и потребности. Такая душа и такой ум не по своей преднамеренной воле, но уже по своей вечной природе действуют именно так, а не иначе.

2. Чувственно-материальный  космос. Перед нами возникает  одна из самых первичных категорий  античного мышления – "космос". Здесь тоже не нужно забывать  об исходной, вещественно-телесной  интуиции в античности. Раз вещь  и тело есть принцип, то и  все, что основано на этом принципе, тоже должно быть вещью и  телом. А основан на этой вещи  и на этом теле не более  и не менее как сам космос, который в пределе и есть  не что иное, как максимально  обобщенная вещь, как сумма всех  возможных вещей. Но если так, то и весь космос есть не  что иное, как чувственно-материальный  космос, то есть космос видимый  и слышимый, с землею посредине, с небесным сводом и звездным  небом наверху, обязательно видимым  и слышимым, и подземным миром  внизу. В этом тоже удивительная  специфика античной космологии, которая бесконечно отлична и  от духовного понимания неба  в средние века, и от бесконечно  пространственного понимания его  в Новое время. Чувственно-материальный  космос является для античности  самым настоящим абсолютом, так  как ничего другого, кроме космоса, не существует и ничем другим  этот космос не управляется, как  только самим же собою. Его  никто и никогда не создавал, так как иначе пришлось бы  признавать какое-то бытие еще  до космоса, и притом бытие  деятельное, творческое. Но поскольку, кроме чувственно-материального  космоса, вообще нет ничего, он  зависит только от самого себя, имеет свою причину только  в самом же себе и его  движение определяется только  им же самим. Чувственно-материальный  космос для античности есть  ее последний абсолют. Душа и  ум, о которых мы говорили выше, являются душой именно этого, то есть чувственно-материального, космоса и умом именно этого  же космоса. Но если так, то  для философии возникает здесь  еще одна проблема.

3. Философские школы  и выдающиеся философы античности (элейская школа: Ксенофан, Парменид, Зенон)

Элейской школой называется древнегреческая философская школа, учения которой развивались, начиная с конца VI в. вплоть до начала второй половины V в. до н.э. с темя крупными философами – Парменидом, Зеноном и Мелиссом. Два первых – Парменид и Зенон – жили в небольшом  италийском  городе  Элея, а третий – Мелисс – был уроженец далекого от Элеи Самоса. Но так как основные учения школы были выработаны Парменидом и Зеноном, гражданами из города Элеи, то школа в целом и получила название элейской1. И если пифагорейцы рассматривали мировой порядок исключительно с его количественной стороны, то в противоположность им в VI веке выступают направления, которые подобно древним ионийским мыслителям, понимают идею мирового единства качественно, однако, видят при этом мировое единство не в едином мировом веществе, а в едином правящем мировом принципе, в едином понятии, господствующем над сменой всех явлений. Для элеатов таким понятием служит бытие, которое остается постоянным при всяком изменении вещей.

    Появление школы софистов явилось ответом на потребность демократии в образовании и науках. Странствующие учителя за деньги могли обучить любого искусству речи. Их главной целью было подготовить молодежь к активной политической жизни. Деятельность софистов, релятивизировавшая всякую истину, положила начало поискам новых форм достоверности знания – таких, которые могли бы устоять перед судом критической рефлексии. Эти поиски продолжил великий афинский философ Сократ (ок. 470 – 399 годы до н.э.), сперва ученик софистов, а затем их критик. Различие Сократа от софистов в том, что мерилом при оценке поступков для него служит соображение, какими мотивами определяется решение, что полезно и что вредно. Мысли Сократа послужили основой для развития большинства последующих философских школ, которые основывали его ученики, в том числе и Академия Платона. Суть собственной философии он объяснял одной фразой: «Я знаю только одно, что я ничего не знаю». В своих беседах Сократ не отвечает на вопросы, он ставит их, искусстно побуждая собеседника к самостоятельному поиску истины. А когда тот, казалось бы, близок к ней, находит новые аргументы и доводы, чтобы показать тщетность этих попыток. Основной философский интерес Сократа сосредотачивается на вопросе о том, что такое человек, что такое человеческое сознание. «Познай самого себя» – любимое изречение Сократа.

    Платон объединил  в своем учении ценности двух  своих великих предшественников: Пифагора и Сократа. У пифагорийцев  он воспринял искусство математики  и идею создания философской  школы, которую он воплотил в  своей Академии в Афинах. Учениками Платона были преимущественно «холеные молодые джентльмены» из аристократических родов (можно вспомнить хотя бы самого известного его ученика – Аристотеля). Для занятий была построена Академия в живописном уголке на северо-западной окраине города. Знаменитая философская школа просуществовала до самого конца античности, до 529 года, когда византийский император Юстиниан закрыл ее. Хотя Платон, подобно Сократу, и считал, что взимание платы за мудрость ничем не лучше взимания платы за любовь, и так же, как и он, называл софистов «проститутами от философии» за то, что они требовали деньги с учеников, это не мешало Платону принимать богатые подарки и всяческую помощь от сильных мира сего. У Сократа Платон научился и сомнению, и иронии, и искусству беседы. Диалоги Платона пробуждают интерес и учат размышлению над весьма серьезными проблемами жизни, которые не сильно изменились за две с половиной тысячи лет. Наиболее значимыми в философии Платона являются представления об Идеях, Справедливости и Государстве. Он пытался сочетать философское и политическое. Он готовил в своей школе правителей-философов, способных править справедливо, исходя из принципов общего блага.