Культура Майа

Несколько позже  были предприняты очередные попытки  расшифровки письменности майя, на этот раз удалось добиться определенных результатов. Были полностью фонетически  прочитаны отдельные фразы и  переведены целые абзацы из сохранившихся  до нашего времени трех кодексов майя, называемых по имени городов, где  они теперь находятся, — мадридский, парижский и дрезденский. На странице 166 мы приводим фонетическую транскрипцию нескольких прочитанных предложений, на основе данных Э. Томпсона, и сравниваем их с толкованием советского исследователя  Юрия Кнорозова, вступившего с ним  в острую полемику.

Это лишь один из примеров достигнутых успехов. Далее  мы расскажем о хронологии и тесно  связанной с ней арифметике.

Майя использовали три основные идеограммы, или арифметических символа: точка означала единицу, тире — пять, а стилизованная раковина — ноль. Понятие ноля представлет собой одно из впечатляющих достижений человеческой мысли, используемых майя на сотни лет раньше по сравнению с другими цивилизациями. Сочетание точек и тире давало возможность получать цифры только от 1 до 19, поскольку майя использовали двадцатиричную систему. Т. е., подобно тому как мы в одном ряду можем использовать в нашей десятичной системе цифры от 0 до 9, майя могли использовать цифры от 0 до 19.

Ноль обозначался  изображением раковины, единица —  точкой, два — двумя точками, три  — тремя точками, четыре — четырьмя точками, пять — тире, шесть —  тире с расположенной над ним  точкой, десять — двумя параллельными  тире, одиннадцать — двумя тире с точкой и т. д. до девятнадцати —  три тире и четыре точки. В отличие от нашей системы, где цифры располагаются горизонтально, майя располагали цифровые изображения вертикально. Так, первое нижнее изображение означало единицы, второе — двадцатки, третье — 400, четвертое — 8 000, пятое — 160 000 и т. д., т. е. все цифры были кратными 20, так же как в нашей системе счета все цифры кратны 10.

Таким образом, точка, выражающая единицу, во второй позиции  означала 20, при этом внизу, в первой позиции, нужно было нарисовать ноль, чтобы показать, что точка расположена  во второй позиции и означает двадцать. Точка, изображенная одновременно в  каждой из вышеупомянутых пяти позиций, означала 168421. Система исчисления была удивительно простой, поскольку  для изображения такого большого числа требовалась всего одна идеограмма там, где мы используем пять различных цифр.

Как и у всех жителей Месоамерики, у майя было два календаря, используемых одновременно и поочередно. Один календарь был солнечным и включал 365 дней с лишним и был наиболее совершенным изобретением человечества в этой области. Другой календарь, ритуальный, состоял из 260 дней. Однако для включения обоих календарей в математическую систему нужно было внести некоторые изменения. В первой позиции по-прежнему изображались единицы, которые на этот раз означали единицу времени, т. е. день, носивший название Кин. Во второй позиции двадцатки приравнивались к месяцам, поскольку второй единицей времени у майя был месяц, называемый Виналь и состоявший из 20 дней. При переходе к третьей позиции, вместо того чтобы, умножив 20 на 20, получить 400, умножали 20 на 18 и получали 360, единицу времени, называемую Тун, неполный год, которому недоставало пяти дней и нескольких часов. Эта ошибка корректировалась дополнительными расчетами, которые также отражались на упоминавшихся выше хронологических стелах классического периода. В них использовалась описываемая система, известная под названием «начальных серий».

Затем снова  умножали на 20, однако в четвертой  позиции вместо 8000 получалась новая  единица времени, состоящая из 7200 дней и носившая название К'атун, равнявшийся 120 Тунам. Пятая позиция выражала единицу времени, называемую Бак'тун и включавшую 144 000 дней или 20 Тунов. Следует уточнить, что майя делили год на 18 месяцев по 20 дней ( 18x20=360) и дополнительный месяц из пяти дней (18х20+5=365). Каждый день и каждый месяц имел свое название. В ритуальном календаре использовались те же названия дней, однако счет велся не на месяцы, а на промежутки времени по 13 дней. Располагая дни в обычном порядке, вели счет от 1 до 13. День № 14 получал в качестве сопровождения единицу и т. д. При завершении первого цикла день № 20 получал в качестве сопровождения семерку. В начале второго цикла первый день вместо единицы, соответствовавшей ему в первом цикле, получал в качестве сопровождения восьмерку. Так продолжалось до 13 цикла, на котором единица снова означала сопровождение первого дня. Таким образом получался непрерывный ряд из 260 различных сочетаний чисел и дней.

В обоих календарях использовалось в целом много  сочетаний чисел, дней и месяцев, которые ассоциировались с мириадами  богов, поскольку все боги были теснейшим  образом связаны с течением времени. Как отметил Эрик Томпсон, ни один из народов не обожествлял время, не думал о нем и не почитал  в такой степени, как это делали майя. Время для них было божественным. Опечаленные неизбежным течением времени, майя решили эту проблему просто —  они обожествляли его.( Это мнение Э. Томпсона в свете новых исследований советских и зарубежных ученых не получило подтверждений и считается теперь ошибочным. См.: Ю. В. Кнорозов. Письменность индейцев майя. М.—Л., 1963, с. 39—42. )

Очевидно, что  майя должны были начать отсчет времени  от какой-либо отправной точки, в  противном случае они не смогли бы регистрировать его течение. Среди  упоминавшихся сочетаний этой исходной точкой был один из дней 4 Ахав 8 Кумху (4 Ахав — дата по ритуальному календарю, а 8 Кумху — по солнечному). До настоящего момента нам не хотелось приводить названия календарных систем, поскольку в действительности они неизвестны. Специалисты называют ритуальный календарь Цолкин, а солнечный — Хааб. В соответствии с синхронизацией «Б» исходная точка отсчета времени, вероятно мифическая, соответствует 3113 г. до н. э. При указании даты или какого-либо исторического события говори-лоск что-то в таком роде: с 4 Ахав 8 Кумху прошло столько-то Тунов, столько-то Виналей, столько-то К'инов, и мы получили эту дату по календарю Цолкин. Луна была в такой-то и такой-то фазе и перешла в другую, и эта дата такая-то и такая по календарю Хааб.

После этого  при помощи «литературной» письменности в надпись вносились необходимые  поправки и приводились даты и  сведения о положении других планет. Более точное представление об этом можно получить благодаря включаемой нами иллюстрации.

Таким образом, майя не только разработали самый  совершенный календарь из всех созданных  человечеством, но и первыми использовали исходную точку отсчета для своих  вычислений, придали цифрам различное  относительное значение в зависимости  от занимаемой позиции, ввели понятие  ноля, что, как мы говорили выше, представляет собой выдающееся изобретение человеческого  разума. В этом плане месоамериканцы внесли свой большой вклад в общечеловеческую культуру.

Женщина майя в классический период

Мы уже видели, что на формативный период приходится начало культа фигурок, важное место среди которых занимает изображение женщины. Подобно керамике доклассического периода в других районах Месоамерики, фигурки формативного периода, возможно, изображают женщину как богиню; вероятно, майя отождествляют ее изображение с каким-либо важным явлением, тесно связанным, например, с плодородием, как это происходит в Тлатилько на центральном нагорье.

Хотя позднее, в классический период, охватывающий около 600 лет, изображения женщины  становятся разнообразнее и находят  выражение в скульптуре, живописи и в керамике, при выяснении  сущности этого явления мы сталкиваемся с теми же проблемами, что и при  изучении формативного периода. Однако с этнографической точки зрения информация становится намного богаче. Для большей ясности вопроса приведем три примера.

Руины Тикаля, Паленке и Бонампака относятся к классическому периоду. Сравнительно недавно благодаря археологическим раскопкам Питер Спайр и Элис Холл в какой-то мере реконструировали экономическое и общественное развитие Тикаля. Эти исследователи затрагивают такие разнообразные аспекты цивилизации, как систему строительства, способы резьбы стел, рыночную систему и ведение домашнего хозяйства. В двух последних аспектах чрезвычайно важная роль отводится женщине.

На иллюстрациях их книги мы видим благородное  семейство, отдыхающее в полдень  перед приемом пищи, а также  нескольких женщин (не все они принадлежат  к знати), передвигающихся в глубине  дома. Нам известно, что у майя сложилось четкое классовое деление. Женщина, укладывающая своего ребёнкa на подушечки и хлопчатобумажные простыни, постланные на жесткую скамейку, на которую она опирается — единственная представительница знати среди изображенных на иллюстрации. Пепед ней — пожилая женщина, няня или кормилица ребенка, наблюдающая за этой сценой, пока другие женщины наливают воду и достают кукурузу из сосудов для приготовления маисовой каши — атоле. Работа Спайра и Холл изобилует примерами, рассказывающими о жизни и деятельности женщин.

Сугубо к их компетенции относились гончарные  промыслы. Женщины отбирали подходящую глину, размягчали ее водой, смешивали  с ракушками или молотым кварцем  и лепили сосуды. Возможно, керамика, связанная с отправлением культа, изготавливалась опытными гончарами  под наблюдением жрецов, однако домашняя утварь, так же как и сейчас, производилась  женщинами. И в настоящее время  в Кампече или в горах Гватемалы можно увидеть женщин, изготавливающих прекрасную керамику в соответствии с тысячелетней технологией.

Женской профессией было и ткачество. Жена ткала и  вышивала одежду мужу и детям. В богатых  семьях рабыни помогали ткать холсты для уплаты дани касику.( Касик (ст исп ) — вождь, сановник, знатное лицо у американских индейцев ) Обширная информация о жизни женщин майя приводится в «Словаре Мотуль»: IX Моль «Женщина-индианка, которая заботится о пище других, когда они совместно прядут и ткут чье-либо изделие, и обходит всех по кругу, чтобы собрались и выпили все вместе какао»

Эта словарная  статья вызывает в нашем воображении  группу женщин, которые ткут прекрасные рисунки, обмениваются новостями и  пьют в чашках Пенистый какао Продукты труда этих и других женщин украшали дома знати в Тикале

Жизнь мужчины-земледельца, кормившего своим трудом знать и  жрецов, была несколько иной, возможно более спокойной, поскольку он во время своего тяжелого труда утешал себя верой в богов и в заговоры жрецов

На другой иллюстрации  указанного произведения мы видим стоящую  на коленях мать, размельчающую на зернотерке собранные с дерева орехи, чтобы приготовить из них пирожки, имеющие привкус каштана. Одна из ее дочерей выполняет на хлопчатобумажной ткани сложный рисунок, а другая, бродячая торговка с ребенком за спиной, предлагает фрукты. Неподалеку соседка  готовит пищу из овощей, выращенных мужем и сыновьями на разбитых в сельве, за домами, террасах. Повсюду  можно увидеть корзины, горшки и  сосуды — плоды женского труда, а  также более важные «продукты» этого  общества — детей. Одни играют с  обезьянкой-прыгуном и с коати (носухой), своим талисманом, другой, обнаженный, малыш ползет туда, где готовятся овощи. В глубине дома еще одна женщина кормит грудью маленького ребенка.

Эта идиллическая картина раскрывает роль женщины  и ее занятий, типичных среди майя вплоть до настоящего времени. Женщина — это жена, мать, воспитательница; как гончар, она играет важнейшую роль в экономике; она плетет корзины и производит ткани; занимается приготовлением пищи и добыванием части продуктов; помогает мужу собрать излишки сельскохозяйственной продукции для продажи на рынке, а нередко и сама занимается их реализацией.

Приводимые описания основываются на остатках материальной культуры, обнаруженных в Тикале во время археологических раскопок. А монах Диего де Ланда написал свое «Сообщение о делах в Юкатане» в XVI в. Однако интересно отметить, что в текстах Ланды, где рассказывается о женщине майя XVI в., а не о ее предшественницах классического периода, содержится аналогичная информация о занятиях и обязанностях женщины и даже о ее образе жизни.

Объем данной работы позволяет выборочно привести лишь несколько кратких отрывков из работы Ланды, которые дают представление  о женщине майя.

«Индианки воспитывали  своих детей очень сурово... Они  растили их обнаженными и только с 4—5 лет давали им накидку для  сна и несколько поясков, чтобы  прикрыть наготу, подобно своим отцам, а девочек они начинали покрывать  от пояса вниз. Дети сосали грудь  долго, ибо матери никогда не переставали  давать им молоко, пока могли, хотя бы они  были 3 или 4 лет, почему и было среди  них столько людей очень крепких».

«Индианки Юкатана в общем лучшего сложения, чем испанки; они крупнее, хорошо сложены и не имеют таких бедер, как негритянки... Они не подправляют лица, как наш народ, и это считают бесстыдством. У них есть обычай подпиливать себе зубы... с помощью определенных камней и воды».