Варяги и Русь: норманнская теория

    Тема: «Варяги и Русь: вокруг норманнской (скандинавской) теории» 

    План

1. Введение в исследовательскую проблему.
2. Историографический обзор «варяжского вопроса»

а) норманнская  теория и норманнизм

б) антинорманнизм

в) современное  состояние «варяжского вопроса»

3. Этнологические аспекты «варяжского вопроса»

    Исследовательская проблема, обозначенная в названии темы, включается в более широкий  круг проблем, которые связаны, с  одной стороны, со складыванием государства  у восточных славян, с другой стороны, с вопросами внешнеполитических и культурно-этнических контактов славянского и германского миров раннесредневековой Европы. В теоретическом разрезе проблема варягов и Руси относится к разряду важнейшего историографического вопроса – вопроса о формировании феодальных отношений в Европе.

    В современном понимании «варяжский вопрос» - вопрос о степени скандинавского участия в складывании Древнерусского государства. С этой целью проводится анализ и характеристика уровня прочности  тех экономических, социально-политических, культурных связей, которые существовали в эпоху раннего средневековья (VIII-XIII вв.) между этносами и странами Балтийского побережья, а при более узком подходе – выявление уровня вовлечённости восточно-славянских племенных союзов в эту структуру.

    «Варяжский вопрос» как вопрос о появлении государственных институтов у восточных славян возник в XVIII в. и явился детищем молодой российской историографии. «Варяжский вопрос», или норманнскую теорию возникновения Российской государственности создавали, что оказалось важным в современном понимании вопроса,  этнические германцы – те учёные Санкт-Петербургской академии наук, которые прибыли на службу в Россию и привезли с собой традиции европейской историографии, европейской политики и европейской традиции осмысления власти. Поэтому понятно, что «варяжский вопрос» сразу получил этнополитическую окраску.

    Сущность  норманнской теории состояла в том, что:

1. Ведущим в генезисе государства у восточных славян признавался внешний фактор – фактор прямого влияния, заимствования, привнесения властных традиций и структур в славянский культурно-исторический круг. Считалось единственно возможным и верным, что государственное устройство на Русь принесли скандинавы – торговцы и воины викинги, варяги русских летописей. Рюрик, приведший за собой скандинавские дружины в Новгород, считался основателем первой правящей династии России.
2. Логическим продолжением  этой посылки стало определение Б.Д.Грекова: Норманнская теория - теория, доказывающая неполноценность русского народа (восточных славян), неспособного самостоятельно создать культуру и государственность.

    Однако  такая оценка теории хоть и вполне логична, но также создавалась под  влиянием государственно-политической идеологии. Как указано выше, «варяжский вопрос» в процессе формирования получил этнополитическую окраску, и эта национальная карта разыгрывалась историками и политиками в более поздние периоды развития науки и общества. Так, для создателей норманнской теории Г.З.Байера, Г.Ф.Миллера, А.Л.Шлёцера, она являлась так называемым «идейным реваншем» за Полтаву, с исторического фланга наносила удар по национальным амбициям русских (России). В русле официально-государственной исторической мысли и идеологии XIX в. воспринималась и трактовалась теория Н.М.Карамзиным, С.М.Соловьёвым, М.Н.Погодиным, В.О.Ключевским.  Исторические реалии XX в. ещё более циничны: «норманнская теория» активно использовалась идеологами фашизма – в русле изысканий доказательств неполноценности «славянской расы» с возможным последующим практическим использованием.

    Очевиден ещё и тот факт, что норманнская теория слишком прямолинейно воспринимает источник, а именно сообщение Повести временных лет, где видим (в осовремененном переводе Д.С.Лихачёва):

    «В  лето 859. Варяги из заморья взимали  дань с чуди, и со словен новгородских, и с мери, со всех кривичей, а хазары брали с полян, и с северян, и с вятичей á…ñ

    В лето 862. Изгнали варягов за море и не дали им дани, и начали сами собой  владеть. И не было в них правды á…ñ

    И пошли за море, к варягам, к руси. Те варяги звали себя русью, как другие зовутся свеи, а иные норманны, другие готы, так и эти. Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь:

    - Земля наша велика и обильна,  а порядка в ней нет. Приходите  княжить и владеть нами.

    И собрались трое братьев со своими родами и взяли с собой всю русь и пришли. И сел старший, Рюрик, в Новгороде… И от тех варягов прозвалась Русская земля».

    Для создателей концепции летописное сообщение  о событиях середины IX в., созданное в первой четверти XII в. на основе I и II Киево-Печёрских и Новгородского сводов XI в., которые формировались на базе не дошедших до нас источников, язык которого часто образен, служит прямым доказательством «призвания на княжение» в восточнославянских землях (Верхней Руси) варяжских дружинников и их конунга.

    Естественно, что антинорманизм как направление в исторической мысли формируется на базе активной критики и отрицания норманнской теории. Главным тезисом антинорманнской теории послужило положение о самостоятельном складывании государства у восточных славян, о, таким образом, полноценности древнерусского этноса и его наследника в социально-экономическом и культурном развитии. Как и «варяжский вопрос», антинорманнские положения сразу получили идейно-политический привкус. Это приводило и до сих пор приводит к тому, что протесты сторонников антинорманнизма  сводятся как «ложно понятому патриотизму». Родоначальник антинорманистских работ М.В.Ломоносов первым пришёл к заключению о том, что создание государства у восточных славян носило вполне самостоятельный характер – «славянизм» выразителен во всех его работах, что объясняется отнюдь не только общественной позицией русского учёного-энциклопедиста, но комплексом серьёзных критических исследований источников и теоретических выкладок. М.В.Ломоносова в его взглядах поддержали А.Н.Радищев и Д.М.Фонвизин. Подлинно научное становление антинорманнской концепции относится к XIX  в.  В качестве факторов формирования новой концепции можно рассматривать сложившиеся политические, общественно-культурные условия – в том числе и закономерности развития собственно науки. На развитие антинорманистских взглядов среди историков и общественных деятелей в немалой степени повлияла война 1812 г. и противостояние России и Европы на внешенполитической арене. В русле исканий пути и роли России и русских в общецивилизационном потоке следует рассматривать тот факт, что сторонниками антинорманнской концепции оказались представители самых разных, часто оппозиционных лагерей, - славянофилы, западники, а также революционные демократы (А.И.Герцен, В.Г.Белинский, Н.А.Добролюбов и Н.Г.Чернышевский). К собственно научной критике норманнизма следует отнести в первую очередь труды С.А.Гедеонова, в которых охвачен непревзойдённый по количеству источников материал, который можно полагать образцом научной взвешенности и зрелости. Заслуга С.А.Гедеонова тем более велика, что она показала, насколько глубоко отечественная наука поражена «скадинавоманией» и насколько близко разрыв с этой традицией.

    В XX в. в ходе Второй мировой и «холодной» войны была сформирована советская антинорманистская традиция – школа Б.Д.Грекова и Б.А.Рыбакова, к которой относятся работы В.В.Мавродина, В.Л.Янина, А.В.Авдусина, А.В.Арциховского, А.М.Сахарова, Д.С.Лихачёва, С.В.Юшкова и др. Основная специфика этого периода антинорманнизма в том, что исследования по «варяжско-славянскому вопросу» проводились на базе не только собственно исторических, но мощнейших археологических, лингвистических и литературоведческих изысканий. Методологическим принципом исследования стал марксистский подход, определявший жёсткий материально-экономический детерминизм социального и духовного развития. В результате было заявлено, что:

1. Возникновение государства у восточных славян – результат самостоятельного социально-экономического развития. Поэтому ведущим фактором в генезисе властных институтов следует считать внутренний.
2. Возможно даже полное отрицание присутствия варягов-скандинавов на восточнославянской  территории. Хотя этот факт опровергали все археологические материалы, и от него отказались.
3. Легенда о призвании варягов носит искусственный характер, она более позднего по сравнению с якобы призванием происхождения.

    Современный подход проблеме варягов и Руси с  учётом всего имеющегося источникового  материала и историографической традиции носит более взвешенный характер. Археологический материал подтверждает не просто факт присутствия скандинавов в восточнославянских обществах, но свидетельствует о прочных этнокультурных связях германцев и славян, принадлежавших конгломерату этносов Балтики. Современная историография вопроса связана с новой критикой письменных источников, сообщающих «о варягах, норманнах и русах». Так,

1. факт «призвания» варягов признаётся, но не на княжение, а в качестве военной помощи в борьбе разных властных группировок Верхней Руси -Ладожско-Новгородских земель, населённых словенами, кривичами, полочанами, финно-угорской мерей и чудью (М.Я.Фроянов);
2. считается, что «призвание» варягов имело реальную историческую основу. Это подтверждается развитой, но более поздней в обычном праве традицией заключения т.н. «рядов» - договоров о предоставлении военной помощи, помощи в охране от набегов викингов (Е.А.Мельникова, В.Я.Петрухин). Такой ряд заключался представителями верхушки славяно-финской федерации Верхней Руси и предводителями норманнского отряда.  По ряду верховная власть «владеть и судить по праву» - то есть в рамках местной правовой традиции передавалась на время действия договора норманнскому «князю». «Призывающая» сторона обеспечивала варягам постой, содержание, провиант и, видимо, право на часть поступающей в казну дани;
3. такой «ряд» ладожан с норманнами не следует рассматривать как принесение последними государственности в восточнославянскую среду. Русь не получала государства от норманнов в готовом виде – это абсурдное с точки зрения основных законов исторического развития заявление, которое могло иметь место только в ранний период развития исторической науки, в том числе источниковедения. Норманны в качестве «находников» - наёмников, воинов, купцов, дипломатов – сыграли «некоторую» (В.Т.Пашуто) либо «определённо значительную» (Р.Г.Скрынников) роль в строительстве восточнославянского государства;
4. в рамках нового подхода продолжается разработка вопросов классогенеза  у восточных славян, в частности, проблемы путей формирования феодальной знати на основе общинной («путь снизу») и военно-дружинной («путь сверху») знати (А.А.Горский, М.Б.Свердлов). Однако всеми исследователями признаётся факт постоянного и активного в период всего раннего средневековья участия скандинавского этнического элемента в складывании феодальной дружинной знати Древней Руси. Так, Е.А.Мельникова считает, что ассимиляционные процессы в скандинавской среде, осевшей в русских землях, заняли не только X, но значительную часть XI, а местами и XII век. Норманны входили в состав правящей верхушки формирующегося государства, но она не была по этнической принадлежности скандинавской (Т.Н.Джаксон). Ведущую роль в подобных процессах играл торговый путь «из варяг в греки», связывавший Север Европы с Византией и далее – Ближним Востоком. Исследователи отмечают, что археологические находки (типа Гнёздова) этого периода свидетельствуют не только о постоянных контактах, но о формировании этнокультурной общности в поселениях, связанных этой торговой магистралью (В.Я.Петрухин). Включаясь в местную общественную и этническую среду, прежде всего в урбанистические торгово-ремесленные поселения с их дружинно-торговым и ремесленным населением, скандинавы становились участниками общерусского процесса экономического, социального и политического развития Древнерусского государства (А.Н.Кирпичников, Г.С.Лебедев, И.В.Дубов). При этом ассимиляция скандинавов в преобладающей славянской среде и складывание единого этнокультурного пространства дружинной знати и торговой верхушки проходило быстрее в области материальной культуры, нежели в области духовной. Такие элементы, как одежда, оружие, украшения, орудия труда и т.п. легче усваиваются и заменяются в условиях появлении новых социально-политических структур, так как являются показателями социального статуса (Е.А.Мельникова, Ю.Э.Жарнов).

    Таким образом, современное решение проблемы варягов и Руси основано на отрицании  факта привнесения государства  на Русь варягами, так как подобный процесс слишком масштабен по территории и радикален в социально-экономическом плане. В то же время легендарное «призвание» варягов отражает значительную роль внешнего импульса в складывании Древнерусского государства, а реальную степень участия скандинавов в этих процессах ещё предстоит определить.

    В круге проблем «варяжского вопроса» следует рассматривать и проблему этнической интерпретации летописных варягов и руси. Каждой трактовке термина «варяги» соответствует определённая трактовка термина «русь». Это связано с сопоставлением терминов в тексте ПВЛ: «…И пошли за море, к варягам, к руси. Те варяги звали себя русью…» В современной историографии существует несколько основных точек зрения, принципиально не сводимых друг к другу и складывавшихся в процессе развития норманнской и антинорманнской концепций.

    1. Варяги отождествляются с норманнами-скандинавами. Традиция восходит к основоположникам  норманнской теории, поддерживается  большинством современных отечественных  учёных, работающих в рамках нового  подхода, при этом учитывается  и факт соответствия в сообщении летописца варягов (руси) другим германским этносам: «те варяги звали себя русью, как другие зовутся свеи, а иные норманны, другие готы, так и эти» Данные также подтверждается лингвистическими данными. Так, современное русское варяг восходит к старославянскому и древнерусскому варѧгъ, которые возводятся к древнешведскому/древненорвежскому vaeringjar/væringjar, в которых при заимствовании исчезло окончание –jar, а дифтонг  -in- трансформировался в носовую гласную ѧ [ę]^*. При этом vaeringjar/væringjar восходит к основе *var-, которая имела значение «верность, обет, порука». Таким образом, варяг – первоначально соционим, обозначавший в IX –X вв.наёмника, воина, давшего клятву верности. В древнерусской реальности, когда такими наёмниками в княжеской дружине были в основном скандинавы, соционим становится этнонимом, обозначавшим всех норманнов из «заморья».