Церковные реформы эпохи Екатерины II

Церковные реформы эпохи Екатерины II

Епископам Варфоломею (Любарскому) и Лаврентию (Барановичу) пришлось стать проводниками екатерининских реформ. 
В 1760-1780-е годы шло интенсивное изменение границ епархий. Эта работа началась в 1764 году, когда по повелению императрицы Екатерины II комиссия по церковным имениям занялась росписью городов по близости к кафедральному городу, переменив, где нужно титулы архиереев. В состав Казанской епархии, например, тогда входили Оренбург, Уфа, Симбирск, Самара, Царевосанчурск, Уржум, Елабуга, Малмыж, Сарапул, Яранск. 
Комиссию возглавляли Новгородский митрополит Димитрий (Сеченов) и Санкт-Петербургский архиепископ Гавриил (Шапошников). Митрополит Димитрий (1709 – 1767) часто получал от Государыни важнейшие поручения, в том числе касавшиеся административных вопросов. Архиепископ Гавриил (1730 – 1801) был высокой духовной жизни – по некоторым данным, его тело сохранилось нетленным. 
Согласно новому расписанию часть северно-восточной территории Казанской епархии отошла к епархии Вятской. В эту часть входили города: Уфа с уездом, Сарапул, Оса, Кукарка с заказом, Яранск. Всего более 80 церквей. 
Подобное распределение сразу вызвало ряд вопросов и недоразумений. Так, казанский архиепископ Вениамин (Пуцек-Григорович) доносил в Синод, что Уфа с Уфимским уездом (23 храма) была отнесена к Вятской епархии, а город Бирск с 16 церквями к Казанской. Но когда стали выяснять, оказалось, что в Бирске только 2 храма (плюс 4 сельских приписных), то есть всего 6. Эти 6 церквей составляли Бирский приказ, находившийся в ведении бирского протопопа. Владыка Вениамин предлагал передать их в Вятскую епархию. Вятский епископ Варфоломей (Любарский) не возражал. 
Но прошло еще несколько лет, прежде чем Синод принял следующее решение: церкви, находившиеся в Бирском уезде, должны остаться в Казанской епархии, а те, что находятся в Уфимском уезде – в Вятской епархии. Об этом и было сообщено вятским и казанским архипастырям. Такое решение очень удивило казанского архиепископа Вениамина: ведь Бирского уезда вообще не было. Он вновь обратился в Синод с просьбой: из-за отдаленности и малого числа церквей передать Бирск Вятской епархии. Но Синод в январе 1772 года решил по-своему: Бирск (с 2 храмами) был оставлен в Казанской епархии, а 4 храма Бирского заказа передали в Вятскую епархию. 
Новое губернское деление, начатое Екатериной II в 1775 году, было закончено в 1784 году. И тут выяснилось, что епархиальное деление не соответствует губернскому: в одних губерниях нет ни одного архиерея, а в других по два, а иногда даже по три. Например, в Казанскую епархию входили церкви из 8 (!) губерний – в том числе 88 церквей Вятской губернии. 
На совместных заседаниях Синода и Сената звучали разные предложения, в том числе приписать Вятскую губернию к Казанской епархии. Таким образом Казанская епархия должна была соответствовать Казанскому генерал-губернаторству. Но если бы такое решение осуществилось – Вятская епархия прекратила бы свое существование. К счастью для нас эта идея так и осталась проектом. 
Вопрос с епархиальными границами получил определенность только в конце 18-го века. Этому послужило, казалось бы, довольно частное дело о перечислении Кананикольского медноплавильного завода заводчика Мосолова из Вятской епархии в Казанскую. На заводе вместо сгоревшей церкви была построена новая. Но прежде чем назначить священника вятский епископ Лаврентий (Баранович) просил помимо жалованья, которого было недостаточно, назначить ружное довольствие (муки, круп и т.д.). Заводское начальство не соглашалось. 
Вместе с тем начались жалобы: будто бы взрослые умирали без исповеди и причастия, а дети – без крещения. По соседству от завода церкви, конечно, располагались, но другой епархии – Казанской, и казанские священники не вмешивались в дела соседей. Епископ Лаврентий (Баранович) предложил кардинальное решение проблемы: вместе с Кананикольским заводом приписать к Казанской епархии 27 церквей в Уфе и Уфимском уезде. Причина проста: от того же Кананикольского завода до Вятки расстояние на 300 верст дальше, чем до Казани. 
И в начале 21-го века такие расстояния выглядят внушительными, а в 18-м столетии они были очень большой преградой. Это помогут понять воспоминания уроженца с. Атары, профессора Казанской духовной академии Ивана Яковлевича Порфирьева (1823 – 1890). И.Я. Порфирьев пишет о временах своего деда, священника Максима Порфирьева, который служил во второй половине 18-го века: «По берегам Вятки тогда был лес и страшная глушь, воровство и разбой в этих местах были делом до того обыкновенным, что им занимались целые деревни, как каким-нибудь ремеслом. Мирным жителям жить было страшно. Мне рассказывали, что собираясь ехать куда-нибудь в дорогу за 50 или 100 вёрст, путешественники не только служили молебны, но исповедовались и приобщались, боясь быть убитыми на дороге». 
В результате заводскую Кананикольскую церковь вместе с 31 храмом передали из Вятской епархии в Казанскую. Но тут оказалось, что и без этих трех десятков в Казанской епархии было более 1100 церквей, а в Вятской только 445, а теперь после передачи и того меньше – 414. Синод нашел выход в том, что 88 церквей Казанской епархии принадлежали Вятскому наместничеству – их и решили отдать вятскому архиерею вместо 31 указанного храма. 
Причем, этому предшествовала активная переписка как с вятским и казанским архипастырями, так и с вятским и уфимским губернаторами. Все они подтвердили: такое решение будет удобно и для светской, и для духовной властей. Был приведен и ряд примеров. Так, в 1782 году отделение вятской казенной палаты по рекрутскому набору обратилось к вятскому епископу с просьбой окрестить черемиса Гимея Яранеева с женой и двумя детьми. Но оказалось, что живут не в Вятской, а в Казанской епархии, и переписку пришлось переправлять туда. 
Церковно-административная реформа была призвана навести порядок в количестве храмов, в епархиальном управлении. Но она, решая прежде всего чисто практические задачи, усилила взаимное духовное тяготение вятской и соседних с ней земель. 
Так, например, в Покровской церкви слободы Кукарка почиталась Смоленская икона Божией Матери, принесённая из Казани в 1750 – 1760-е годы. С этой иконой совершался крестный ход в часовню при дер. Лядовской. 
Ещё один пример: село Свиные горы в 44 верстах от г. Елабуги изначально было урочищем, пожалованным Раифской пустыни. Потом здесь иноки построили деревянную Христорождественскую церковь, где располагался список с Раифской святыни – Грузинской иконы Богородицы. 
Раифская пустынь владела селом до 1764 года, затем оно было передано в ведение Вятской казённой палаты, а позже – Вятскому наместничеству. 
А в Мироносицкую пустынь к празднованию Владимирской иконы Божией Матери приходило до 3 тыс. паломников из Яранского и Уржумского уездов. Это взаимное духовное притяжение воплотилось уже в конце XIX века в крестном ходе с иконой Божией Матери из Мироносицкой пустыни, благодаря чему исполнилось «ревностное желание многих жителей Яранского уезда». Епископ Вятский и Слободской Алексий (Опоцкий) благословил крестный ход, который проходил в течение четырёх недель, начиная с 4 июля. 
Своеобразным символом устроения, с Божьей помощью и трудами людей, вятских пределов, можно считать икону преп.Трифона Вятского, которая находилась в нолинском Никольском соборе (в 17-м веке Нолинский погост принадлежал Вятскому Успенскому Трифонову монастырю). На иконе были клейма со следующими надписями: «1) 1580 год пришествия преподобного на Вятку; 2) 1780 год возведения Нолей в звание города; 3) 1880 год появления сего образа; 4) Дому Пресв. Богородицы Трифонова монастыря село Ноли; 5) 1668 г. построения учеником преподобного первой церкви в Нолях».