Содержание.

Введение.

     15 мая 1990 г., состоялось первое заседание  Комитета конституционного надзора  СССР. Он явился предтечей не  только отечественного конституционного правосудия, но и всех конституционных судов на постсоветском пространстве. Это, по выражению С.С. Алексеева, «первая в нашей стране заявка на конституционное правосудие»¹. Несмотря на то, что опыт Комитета конституционного надзора по политическим причинам оказался недолговременным, и не во всем удачным, он явился определяющим в том, что охрана Конституции, обеспечение ее верховенства, прав и свобод граждан стали в последующем осуществляться в более совершенной организационно-правовой форме - конституционными судами.

     Образование Комитета конституционного надзора  было второй институциональной попыткой реализации идеи охраны Конституции  в форме специализированного  института. Первой такой попыткой являлось участие Верховного Суда СССР в 1924 - 1933-х гг. в конституционном надзоре за актами союзных республик и центральных органов управления СССР. Но этот опыт был прерван автократическим режимом Сталина. Да и объективно в условиях партийного государства, отрицающего принцип разделения властей и формально декларирующего полновластие представительных органов, существование автономного конституционного контроля либо надзора путем создания специализированных институтов являлось весьма проблематичным и неосуществимым.

     Указанными  обстоятельствами и объясняется  актуальность исследования в данной работе теоретико-правовых, социально-психологических и организационных проблем, связанных с рождением и развитием конституционного правосудия.

     Целью данного исследования выступает изучение особенностей и проблем зарождения Конституционного суда как органа конституционного контроля в нашей стране.

     Достижению поставленной цели способствовала постановка следующих задач:

     – проанализировать с историко-правовой точки зрения генезис конституционного правосудия в России;

     – изучить различные мнения, высказывавшиеся в связи с введением органов конституционного надзора и контроля;

     –  обосновать необходимость и значимость Конституционного суда в современной России.

     Объектом  исследования, таким образом, выступает совокупность общественных отношений, возникающих и развивающихся в связи с функционированием органов конституционного правосудия в Российском государстве, а предметом - историко-правовой и социологический аспекты их формирования и дальнейшего развития.

Глава I. Органы конституционного контроля до 1991 г.

§1.1. Зарождение идей конституционного правосудия в России.

     Конституционное правосудие в России возникло не на пустом месте. Идеи судебного конституционного контроля формировались в течение  почти двух веков как составная  часть российского конституционализма. Заметную «лепту» в этот процесс внесли правительственные (официальные) проекты, конституционные воззрения и проекты декабристов и либеральных конституционалистов конца XIX – начала XX веков. Их можно считать политико-правовыми истоками, предысторией нашей отечественной конституционной юстиции.

     В основе любого специализированного конституционного контроля лежат идеи верховенства Конституции, разделения властей и примат прав и свобод человека и гражданина. С формальной же позиции юридической базой для этого контроля является градация законов на основные и обыкновенные, подзаконность нормативных актов исполнительной власти и в конечном итоге – обеспечение соответствия законов и иных нормативных актов Конституции. В российской правовой мысли одним из первых наиболее отчетливо эти идеи обосновал М.М.Сперанский.

     План  преобразования М.М. Сперанского предполагал  в основу устройства государства  положить принцип разделения властей  и являлся попыткой проведения идеи верховенства закона над самодержавной властью. В качестве сопутствующих этой идее элементов мыслилось определенное институциональное обеспечение соответствия актов исполнительной власти («учреждений») и обыкновенных («гражданских») законов «коренным» (основным) законам. Предполагалось, что «звание и должность хранилища законов» мог бы принять на себя Сенат².

     Затем в ярко выраженной форме отечественные  идеи о специализированном конституционном  контроле в форме «блюстительной»  либо «надзирательной власти» выражены в конституционных проектах и воззрениях декабристов в первой четверти XIX века. Русская правда П.И.Пестеля, прообраз будущей республиканской Конституции России, в системе разделения властей предусматривала «блюстительную» власть, дабы законодательная и исполнительная власти не выходили за пределы своих полномочий. Функции «блюстительной» власти предполагалось возложить на Верховный Собор, состоящий из 120 членов, назначенных Народным вече пожизненно из кандидатов от губерний. Председатель выбирается на год самим Собором. Его члены не вправе участвовать в законодательной и исполнительной деятельности.

     Верховный Собор, характеризуемый Н.Я.Куприцем как «своеобразный орган конституционного надзора», помимо осуществления ряда административных функций, обязан утверждать принятые Народным вече законы, не вникая в их содержание, «смотря на одни формы, дабы во всем соблюдено законное». Только после утверждения Собором закон получает действительную силу. Таким образом, с позиции современной доктрины конституционного права по проекту П.И.Пестеля предполагалось создать специализированный орган, осуществляющий предварительный формальный конституционный контроль.

     Далее шел в своих конституционных  идеях по этой проблеме М.П.Бестужев-Рюмин. По его мнению, «надзирательную власть»  должен осуществлять Сенат, который вправе «не пропустить закон», хотя бы и принятый парламентом, но не соответствующий хартии (конституции). Иначе говоря, этот орган призван осуществлять не только формальный, но и материальный контроль за содержанием законов, а не конституционный надзор, как ошибочно утверждал Н.Я.Куприц³.

     Естественно, что на появление конституционного правосудия в нашей стране повлиял  и богатый опыт функционирования европейской, а отчасти — американской моделей судебного конституционного контроля⁴. Восприятию их идей способствовали серьезные теоретические разработки ученых первой трети, а затем 50—80-х годов ХХ века. Еще до 1917 года русские исследователи-юристы в сравнительно-правовом аспекте анализировали теорию и практику судебной проверки конституционности правовых актов в США и других странах американского континента и Европы, а также английских доминионов и колоний. Это было время осторожного, но заинтересованного доктринального освоения чужого опыта и его «примерки» к российским реалиям и перспективам. Одним из первых известных и наиболее крупных трудов по этой проблематике является работа Л.А.Шалланда «Верховный суд и конституционные гарантии», в которой предлагалось наделить функциями конституционной юстиции один высший суд, куда переносились бы все дела, требующие предварительного разрешения вопроса о действительности того или иного закона. В это же время другой исследователь М.М. Ковалевский на основе сравнительного анализа американской и западноевропейских конституций пришел к выводу, что для гарантии «обеспеченных конституцией публичных прав» граждан «необходимо создание особого стража, задачей которого было бы следить за соответствием вновь издаваемых законов с конституцией»⁵. Более обстоятельно вопросы судебного конституционного контроля подвергнуты анализу В.Н.Дурденевским. В своей монографической статье «Судебная проверка конституционности закона» он обосновал наличие конституционности двух видов: внешней и внутренней. Первая — когда закон принят с нарушением формы и порядка его издания, установленных конституцией. Вторая — в случае противоречия содержания закона конституционным нормам. Право проверки судами конституционности законов, по его мнению, является следствием системы разделения властей. Этот вывод автор убедительно иллюстрирует на практике и законодательстве США, Канады, Южно-Африканского Союза и Австралии, а также Аргентины, Бразилии, Мексики.

     При всем доктринальном и политическом интересе российская государственная практика вследствие «зачаточного конституционализма» не могла воспринять и реализовать идеи судебного конституционного контроля. Хотя уже и в эти годы институциональным «предтечей» будущим органам судебного конституционного контроля являлся Сенат, который после принятия Основных законов 23 апреля 1906 года наделялся правом обнародовать законы и отказывать в опубликовании, если порядок их издания не соответствовал Основным законам. Он имел право толкования законов и проверки законности административных распоряжений, следил за правильностью выборов в Государственную Думу и органы местного самоуправления, решал споры о компетенции между административными учреждениями, т.е. осуществлял многие из тех функций, которые сейчас составляют компетенцию конституционных судов. Однако, надлежащему выполнению полномочий Сената препятствовали порядок его формирования: назначение сенаторов монархом по представлению министра юстиции, необязательность для них высшего юридического образования, сохранение за сенаторами права совмещать административные должности и заседать в верхней палате — Государственном Совете. Все это не обеспечивало независимости Сената.

     Таким образом, в течение первых почти  двух десятилетий XX века русская государственно-правовая мысль посредством доктринальных  исследований и конституционных  проектов критически освоила западный опыт конституционного правосудия, выявила перспективную заинтересованность в нем, а также определила возможность модели и тенденции развития судебного конституционного контроля в России. Причем, с точки зрения организационно-правовой, наметила несколько альтернативных вариантов:

     1)  приспособление для этой цели  прежних институтов (Сената);

     2)  создание особого высшего суда;

     3)  осуществление конституционного  нормоконтроля судами общей юрисдикции.

     Склоняясь преимущественно к необходимости  судебной проверки конституционности законов в связи с конкретными делами, отдельными исследователями и проектами убедительно обосновывалась необходимость предварительного абстрактного судебного конституционного нормоконтроля и осуществления толкования конституции в специальной процедуре. Однако исторически обусловленный процесс реализации идей конституционного правосудия в практику был прерван «революционным экспериментом» в стране. 

§ 1.2. Конституционный  контроль в России до 1989 г.

     После революции 1917 г. в России все контрольные функции в соответствии с принципом «Вся власть Советам!» были сосредоточены в высшем органе Советской власти.

     Конституция РСФСР 1918 года установила, что верховным  органом власти в стране является Всероссийский съезд Советов, а  в период между съездами - Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет (ВЦИК). Съезд Советов мог отменить любой акт любого органа власти, противоречащий Конституции или актам Съезда Советов. ВЦИК имел право отменять или приостанавливать постановления и решения Совета Народных Комиссаров (СНК). В дальнейшем такой же функцией был наделен Президиум ВЦИК.

     В 20-х годах в целях обеспечения  соответствия конституций союзных  республик Конституции СССР 1924 года (а в конечном итоге – союзному законодательству) Верховный Суд СССР был приспособлен к осуществлению вспомогательной, консультативной функции конституционного надзора за актами союзных республик и центральными органами государственного управления СССР. Необходимость в этом вызывалась потребностями укрепления федеративного строя и создания единой правовой системы союзного государства. В целом же конституционный контроль находился в сфере Всесоюзного Съезда, ЦИК СССР и в определенной части осуществлялся и Президиумом ЦИК СССР. Но даже столь ограниченное участие Верховного суда СССР в непосредственной охране Конституции вызывало в 1928-1929 гг. ожесточенную критику и обвинения в попытке внедрить в советскую систему буржуазный институт – конституционный суд⁶. 

     Упрочившийся  к 30-м гг. режим диктаторского  правления Сталина предпочел систему общего надзора прокуратуры «зачаточному» консультативному участию Верховного Суда СССР в конституционном контроле, так как системе, основанной на полновластии Советов, был чужд любой специализированный конституционный надзор.

     Исходя из вышесказанного, Конституция СССР 1936 г.  отнесла контроль за соблюдением Конституции СССР и соответствии ей республиканских конституций к ведению Союза ССР, но конкретный орган, осуществляющий этот контроль в Конституции не указан. Президиуму Верховного Совета СССР Конституцией предоставлено право толкования законов и право отменять противоречащие Конституции акты союзного и республиканских совнаркомов (советов министров). Вопросы конституционности нормативных актов также рассматривались Президиумом Верховного Совета СССР.